Злодейка на полставки или драконий переполох (СИ)

Из легких мгновенно выбивается воздух. Раскрыв в панике губы, я ошарашенно смотрю на него.
— Один вопрос, Уинтер, — он упирается рукой в ствол дерева и подается вперед.
Меня обдает жаром его ауры. Низкий голос звучит так, что по телу проходит ощутимый разряд тока.
— Что вас связывает с Хорстом?
Сердце пропускает удар. Машинально сжимаю ладонь с печатью клятвы. Мне начинает казаться, что на снова проступила.
  
— Отвечай, — в потемневших глазах дракона плещется ярость. Он внезапно переходит на “ты”. Прям как Гуго и мне это ничего хорошего не предвещает.
Он поднимает руку и на кончиках его пальцев искрит серебристый свет.
— Два варианта, — произносит мне в губы. Лицо дракона так близко, что на моей коже оседает его дыхание. — Ответишь на вопрос прямо. Если нет, то поверь, у меня есть способ узнать все самому. Только тебе это не понравится.
Я завороженно смотрю на серебристое мерцание на кончиках пальцев дракона.
Что это?
— Ментальная магия, — поясняет Александр, будто считывая мои мысли и я съеживаюсь. — Это очень больно, Уинтер. Я не хочу причинять тебе боль, поэтому будь благоразумной.
Горький привкус собственного страха застревает в горле. Я чувствую как пересыхают губы.
Александр не прикасается ко мне, но разделяющая нас преграда настолько ничтожно мала, что я все равно ощущаю себя зажатой в тисках.
— Прекратите, — жалобно пищу. На большее меня не хватает. Сильно подавляет его близость и исходящая опасность.
— Отвечай на вопрос.
— Я не знаю.
— Снова ложь. Я чувствую ее запах, — он морщится, будто действительно ощущает раздражающий его аромат.
— Он ничего толком не хотел. Его интересовало, насколько хорошо я с вами общаюсь.
Не вся правда, но близко.
— Для чего? — глаза дракона ледяными копьями впиваются в мои зрачки. — Это он тебя ко мне подослал? Ему надо было, чтобы я был здесь?
— Нет. Не он. Это была моя инициатива, — стараюсь смотреть и говорить уверенно. Стараюсь как могу.
— Хорст дал тебе информацию о моих переписках?
— Нет, он вряд ли о них знает, — отчаянно мотаю головой.
— Кто твой источник? — серебряные искры разгораются, свет от них падает на черты мужчины, создавая опасную игру светотеней.
— Не могу сказать, но он не связан с Хорстом и никогда вам не навредит.
Самое худшее, что от волнения мне становится нехорошо. На сознание давит тяжелая аура дракона. Сердце бьется на разрыв. Корсет сильно давит на грудь и я не могу нормально дышать.
  
Глава 15 
 
— Катастрофа…— шевелю онемевшими губами, провожая охотников и очень надеюсь, что меня никто не слышит.
Зря надеюсь.
— Большего лицемерия в жизни не видела, — надменное ворчание под боком выбивает меня из ступора.
— Валери? — оборачиваюсь в ее сторону.
Девушка зло кривит губы, по щекам ползут пятна и в глазах сквозит лютой неприязнью.
— В чем дело, Валери? Что тебя так расстроило?
— Разве не очевидно?
— Нет. Не очевидно, — развожу руками. Ее враждебность набирает новый оборот.
— Думаешь, герцог найдет для тебя единорога? — она так резко и высоко вскидывает брови, что на гладком как фарфор лбу, вырисовывается морщина. — Это невозможно! Все это знают! Единорогов давно никто не видел.
Каждое свое хлесткое слово девушка сопровождает активной жестикуляцией кулаков, того гляди мне в нос ненароком попадет.
На всякий случай отшатываюсь.
— Валери, я все еще не понимаю, в чем дело.
И откровенного говоря, очень хочется сбежать от всеобщего внимания, которого с появлением рядом со мной Валери стало в разы больше. На горизонте маячит стол с едой и мне срочно надо заесть стресс или просто себя чем-то занять.
Отступить от разъяренной девушки не получается. Она оббегает меня и преграждает дорогу.
— Не притворяйся. Ты…ты мне сказала, что уверена в моей победе, — ее голос срывается на обиженный писк. — Выходит, ты откровенно лицемерила.
Ах вот в чем дело.
Бедняжка на самом деле боится, что Александр волшебным чудом раздобудет единорога и у нее не получится стать королевой на празднике магнолий.
Приподняв бровь, замечаю, как она шумно вдохнув, собирается одарить меня новой порцией недовольства.
— Валери, успокойся! Пожалуйста, — поспешно осекаю ее, — ты сама сказала, что найти единорога невозможно. Раз невозможно, то тебе не о чем переживать.
Опешив, она будто в замедленной съемке хлопает ресницами. Я пользуюсь ее замешательством, обхожу девушку. Иду на ароматы закусок.
Не дохожу и пары метров, Валерия снова вырастает на пути.
— Уини, объясни, для чего ты выбрала единорога? У меня не сходятся твои слова с действиями.
— У меня дурацкое чувство юмора, — озвучиваю первое, что приходит в голову. Это лучше, чем объяснять, что мой выбор по сути — творческий экспромт Летти и для меня самой ее фантазия стала сюрпризом.
— Что? — у девушки опускается челюсть.
— Говорю, что шутки у меня плохие.
— И все?
— Ага, — я наконец добираюсь до стола.
Подхватываю плоское блюдо из тончайшего фарфора, настолько легкого, что я едва ли ощущаю вес посуды.
За мной наблюдают. Ловлю на себе ощутимые взгляды, сопровождающиеся перешептываниями.
Некоторые из них игнорирую, а некоторым отвечаю вежливой улыбкой. Она действует на любопытных сплетников как дихлофос на москитов. Сразу отворачиваются. И похоже я заставляю их смущаться.
Валери не отстает и быстро оказывается рядом с похожим блюдом. Чуть не врезается в меня, когда я тянусь к серебряной кастрюльке.
— У тебя не получится меня обмануть, Уини, — тихо заявляет она.
— Даже не пытаюсь.
Пытаюсь, но совсем чуть-чуть. Скорее недоговариваю некоторые моменты. 
— А еще я уверена, что ты хотела как и я, амарока.
Ого, а она близка.
Пропускаю заявление Валери мимо ушей, со звоном опускаю крышку обратно и наполняю блюдо брускеттами с лососем.
Валери повторяет мое действие и тоже заглядывает в кастрюлю, затем недовольно закрывает.
— Признавайся, что ты задумала, Уини? Я же знаю, что ты никогда не будешь делать ставки без уверенности в победе.
А вот тут уже я удивляюсь. Зная истории главной злодейки “травницы для черного дракона”, я не могу согласиться с Валери. Уинтер постоянно совершала импульсивные и необдуманные поступки.
— Ага, я тебя раскусила, — она трактует мою реакцию по своему. — Ты будешь жульничать, да?
— Нет. С чего ты взяла?
Валери приманивает меня пальчиком, я наклоняюсь и она заговорчески шепчет мне на ухо:
— Потому что я знаю тебя, Уини Блеквуд. Знаю гораздо лучше многих. Ты не привыкла проигрывать, особенно мне…
Неожиданно тембр ее голоса наполняется вибрацией и звучит эхом. В голове полыхают воспоминания. События из детства Уинтер быстро сменяются одно другим и демонстрируют мне историю отношений с Валери.
В книге упоминалось соперничество двух девушек. Но если Уинтер была злодейкой, то Валери проходным второстепенным персонажем, которая ничем особо и не выделялась кроме безграничного самомнения, стычками с Уинтер и мелкими пакостями Фло, ради развлечения.
Но судя по воспоминаниям — Валери сыграла значимую роль в жизни главной злодейки Империи.
Я как наяву вижу то, как детская, почти сестринская дружба внезапно превращается во вражду.
Картинки разбитой куклы вызывают особую боль. Это точно воспоминание Уинтер. Я знаю, что кукла — последний подарок ее матери баронессы.
И Уинтер уверена, что это Валери, ведь та так хотела точно такую же.
Взрослые считают ситуацию досадным недоразумением.
  
Под звон бокалов мужчины обсуждают дела у камина в кабинете графа Драмстора. Горничная пытается увести девочку, жалобно извиняется.
Маленькая Уинтер смотрит исподлобья на взрослых. В руках остатки игрушки. Отблески огня и бокалов отражаются в заплаканных глазах.