Patria o muerte (СИ)
Мартинес усмехнулся, губы искривились — как никто другой моряк прекрасно понимал, насколько опасны броненосцы в реке. И пока они есть у императора, война будет продолжаться — мониторы вроде последней надежды державы, или припасенных шулером в рукаве тузов. Слишком велик бразильский флот — полсотни вооруженных пароходов, от фрегатов и корветов до канонерских лодок, и две с половиной сотни орудий на палубах. Это много, чудовищно много — в парагвайской флотилии осталось меньше десятка пригодных к бою кораблей, все остальные пароходы используются исключительно транспортами. И орудий меньше полусотни, из них бомбических пушек всего полудюжина, на трех речных корветах установленных. Два морских шлюпа, каждый в девятьсот тонн водоизмещения, сейчас в Асунсьоне вооружают пушками в тридцать-сорок фунтов, это все, что осталось из «серьезных» стволов. Гладкоствольные орудия уже не отливают в «Ла-Росаде», в виду их ненужности, нарезные пушки изготовить не в состоянии из-за технологических трудностей — тут нужна хорошая сталь. И теперь на заводе занимаются исключительно боеприпасами, особенно требуются снаряды к четырехфунтовым пушкам Круппа, привезенного из Пруссии БК попросту не хватит. Потому с легким сердцем можно было пожертвовать частью старых орудий, «подарив» их неприятелю, хотя «жаба душила» — лучше было бы пустить их на переплавку.
— Я очень на тебя надеюсь, Алехандро, — голос Лопеса заметно дрогнул, диктатор впервые перешел на «ты», сдавив ему локоть пальцами. И говорил негромко, чуть склонив голову.
— Если кто и сможет одолеть «Тройственный альянс» так это только ты, никому больше такое не по силам. Ты всего полгода как здесь, и уже многое изменилось, и в лучшую для нас сторону, это заметно. Надеюсь, что добьешься победы, верю в это всем сердцем — тебя сам господь послал мне, протащив через «задницу дьявола». Ты знаешь, как воевать надлежит, и что для этого нужно сделать. А если для победы потребуется истребить всех банкиров и латифундистов, как ты говоришь — «превратить войну империалистическую в революционную» — только скажи. И мы поднимем народ — аргентинцы этого только и ждут, да и приход испанской эскадры в наши воды многих взбудоражил — на западном побережье тоже начинается большая война. Мы накануне больших перемен, Алехандро.
От слов диктатора Мартинес замер, у него впервые появилась мысль о том, что Лопес начинает склоняться к идеям «Боливарианского союза»…
Речной порт в Асунсьоне имел всю необходимую инфраструктуру, и со зданием таможни — при Лопесах столица быстро отстраивалась, превращаясь в приличный по европейским меркам город, пусть и провинциально выглядевший…
Глава 15
— Проклятые трусы, они только умеют, что нападать исподтишка, желая ударить в спину. Но не желают сражаться с нами лицом к лицу, как подобает мужчинам, дорожащим своей честью!
Командующий 2-й эскадрой бразильского императорского флота, зеленые полотнища которого были подняты на мачтах, контр-адмирал Франциску Мануэль Баррозо да Сильва в раздражении стоял на шканцах своего флагманского корабля, сильнейшего в здешних водах, пусть и речных. Стальной фрегат «Амазонас» водоизмещением тысячу восемьсот тонн был построен в Англии тринадцать лет тому назад. Мощные паровые машины почти в пятьсот лошадиных сил вращали бортовые колеса, и могли дать приличную скорость в десять узлов, вот только развивать такой ход на реке было крайне опасно — корабль имел большую осадку, и после Росарио приходилось идти по Паране осторожно, чтобы не сесть на одну из многочисленных мелей. После перевооружения на два 70-ти фунтовых нарезных английских орудия Уитворта и при установке четырех 32-х фунтовых гладкоствольных орудия, флагман был сильнейшим в эскадре, составленной из двух дивизий — его и командора Жозе Секундину де Гоменсору, напрямую подчиненного как командующему. В состав его 2-й дивизии входил также корвет «Парнаиба» в шестьсот тонн водоизмещения, и три канонерские лодки, те были поменьше — в четыреста тонн. Но все корабли относительно новые, причем винтовые, и вооружены неплохо — на каждом по паре бомбических 68 фунтовых орудий и от двух до четырех 32-х фунтовых, плюс на корвете еще одна нарезная 70-ти фунтовая пушка. Крупнокалиберные орудия могли разнести в ошметки не то, что деревянные, даже железные корабли парагвайцев, общее число которых по данным разведки было незначительно, с десяток наскоро вооруженных мелкокалиберными орудия колесных пароходов, в то время как у бразильцев все винтовые кроме флагмана.
Стоящие рядом на якорях корабли 3-й дивизии тоже представляли собой внушительную силу — два корвета и канонерская лодка в шестьсот тонн водоизмещения, а шлюп «Ипиранга» вдвое крупнее — и на каждом из них по семь орудий, и вес залпа практически равный 2-й дивизии, хотя в ней на вымпел больше. К тому же перед выходом все восемь кораблей получили дополнительную защиту своих деревянных корпусов — частичное бронирование железными листами и угольными ямами, прикрывавшими борта. И хотя в европейских странах уже вовсю строили стальные корабли, позволить себе такие расходы Бразилия не могла. А потому в Адмиралтействе прибегли к импровизации, и теперь эскадра наголову превосходила парагвайскую флотилию, имея в общем залпе четыре нарезных 70-ти фунтовых и двенадцать 68 фунтовых бомбических пушек, и в виде «приятного» дополнения еще четыре десятка 32-х фунтовых стволов.
С таким внушительным арсеналом на кораблях своей эскадры бразильцы буквально жаждали генерального сражения, рассчитывая уничтожить ничтожные силы парагвайцев в одном решительном сражении. К тому же имелись несколько вооруженных мелкокалиберными орудиями (до 12–18 фунтов) пароходов, что прикрывали многочисленные транспорты, перевозившие войска, и сейчас находившиеся у захваченной крепости в устье Параны, да наблюдающих на самом впадающем в нее Парагвае за неприятелем. А в резерве стояла парочка аргентинских канонерок — корабли слабо вооруженные, и настолько ветхие, что не то что бой, плавание на спокойной реке было опасно — того и гляди, сами по себе потонут. Так что президент Митре сделал разумный выбор, вовремя присоединившись к «альянсу». С тремя имеющимися у Аргентины канонерскими лодками и несколькими вооруженными пароходами воевать против империи стало бы безумием — эскадра разнесла бы столицу Буэнос-Айрес в щебенку, большой город на побережье представлял собой прекрасную мишень, и практически не имеющую защиты.
Да и армия у временного союзника так себе — всего семь пехотных батальонов и восемь кавалерийских полков, большая часть которых вела бесконечную войну на юге с воинственными индейцами. Однако объявили мобилизацию Национальной гвардии, набрав с необычайным трудом пятнадцать тысяч человек — на войну с парагвайцами аргентинцы не рвались, считая ее братоубийственной, и виня во всем президента Митре, что вступил в союз с империей, несмотря на давнюю вражду с ней. Но армейские ополченческие части, в большинстве своем столичные воевали сейчас с парагвайцами умело и храбро — все же давние счеты, со времен войны конфедерации. Да и сам президент по договоренности возглавил союзную армию, хотя в его полководческих талантах сомневались. Но тут дело насквозь политическое — под начало генерала Митре не встанет, а бразильский император на войну не прибудет, слишком много чести для Лопеса.
Зато уругвайский президент Венансио Флорес охотно отправился в Коррьентес, со всей своей немногочисленной армией в четыре батальона с президентским эскортом и тремя конными «полками», каждый из которых являлся не более, чем усиленным эскадроном. Всего набралось до трех тысяч солдат и офицеров, храбрых и вполне надежных, исключительно сторонников «алых», которых бразильская армия и привела к власти. Им есть что терять — если победят парагвайцы, то их сторонники «бланкос» моментально сведут счеты, вырежут без всякой жалости своих недавно торжествующих врагов, да и живущим в Уругвае бразильцам не поздоровится.