"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Тут он всем видом показал, что такой кровожадности от сослуживца никак не ожидал, и продолжил:
— Да и эти их пулеметы оказались решением неожиданным и эффективным. Их опасаются, а выяснить, где настоящий пулемет, а где макет, завернутый в брезент, удается не всегда. Так что к настоящему времени мы имеем четыре сильно уменьшившиеся в численности ватаги, мающиеся от бескормицы и запертые в своих «крепостях». Они совершенно не в состоянии сколько-нибудь эффективно помешать стройке и, я уверен, вскоре просто сбегут из тех мест, оставив волоки Воронцову.
— Сама стройка движется по плану, уже сейчас можно добраться от Санкт-Петербурга до Белого моря, чередуя пароходы и декавильку! — перехватил нить доклада Роберт. — На сентябрь намечен визит Великого князя на стройку, и я уверен, что к тому времени рядом с декавильками будут уже нормальные участки железной дороги, с широкой колеёй и локомотивами. То есть, будет объявлено, что задача доставки грузов и пассажиров уже решена.
— Может быть, всё-таки рассмотрим возврат к «силовому» решению? — тихо предложил Стани́слав.
— Нет! — решительно отказался Бергман. И, усмехнувшись, пояснил. — После серии бенефисов господина Воронцова, включая вчерашний, в глазах общественности за стройку уже отвечает он и только он. Так что дискредитация Романовых за счет срыва стройки стала невозможной.
— Так может…
— Нет, дорогой мой племянник, нет. Понимаю твои чувства, но «сверху» считают, что от всех этих чудес Воронцова Британская Империя поимеет больше, чем Россия. Эффективное освещение позволит поднять производительность заводов, а связь в эфире — укрепить военную мощь Британии. Пусть даже эти лампы будут делать в российской глуши, мы будем использовать их и шире, и эффективнее. Просто в силу куда более развитой и мощной промышленности.
— Так что вы, господа, получаете новую задачу. Надо присмотреть за «волочевыми» до момента, пока они не разбегутся. Будет некстати, если они, к примеру, обстреляют Великого князя или убьют этого «русского Эдисона».
— А вы, дядя?
— А у меня совсем другая задача. Найти к этому Воронцову подходы. Раз он может быть полезен Британии, постараемся подружиться с ним!
Тут он посмотрел на погрустневшее лицо Свирского и закончил:
— А потом — «удушить его в объятиях».
Тут Стани́слав снова расцвёл.
Нью-Йорк, 9 июля 1899 года, воскресенье
— Позвольте представить, мистер Элайя Мэйсон, предприниматель из Вирджинии.
Элайя поклонился, и с лёгким недоумением посмотрел на знаменитого Томаса Алву Эдисона, представившего его второму гостю.
— Нет нужды представлять мне мистера Джейкоба Шиффа, управляющего банком «Кун, Лееб и Ко»! — остановил он изобретателя, собиравшегося, представить ему третьего участника встречи. — Его банк неоднократно финансировал проекты моего треста… Моего бывшего треста по строительству и железных дорог. Так что я прекрасно представляю, кого имею честь видеть. И могу заверить, мне чрезвычайно лестно внимание управляющего крупнейшего банка страны, но… Но я не понимаю, мистер Эдисон, какое отношение столь значимая персона имеет к моему предложению. Оно было сделано вам и только вам. И не имеет отношение к банковской сфере.
— Ну, вы и пошутили, мистер Мэйсон! — рассмеялся Эдисон. — Мы ведь ведем бизнес не в дикой России, а в Соединенных Штатах! У нас тут нет ни одного вопроса, который «не имеет отношения к банковской сфере»!
Пожилой банкир поддержал хохот гения, несколько секунд спустя хихикнул и Элайя.
— И тем не менее?
— При прошлой встрече вы предложили мне создать партнерство по продвижению изобретений Юрия Воронцова на рынок Соединенных Штатов и прочих стран Американского континента. При этом вы выразили готовность не только участвовать в партнерстве своим капиталом, но и провести переговоры с Воронцовым по данному вопросу. Я правильно изложил суть ваших предложений?
— Несомненно!
— Мистер Мэйсон, скажите откровенно, что является главной вашей целью? — неожиданно проскрежетал Шифф. — Партнерство и бизнес или сокрушение вашего зятя?
Элайя вскинулся было, но банкир прервал его небрежным движением ладони и продолжил:
— Вы верно заметили, я очень занятой человек. И даже в воскресенье, уж поверьте, нашёл бы, чем заняться, кроме как задавать вам глупые вопросы. Итак?
— Вы правы! — глухо ответил Элайя. — Мне важно именно сокрушить зятя. Ну или хотя бы вынудить пойти со мной на переговоры, заставить снова с собой считаться и договариваться!
— Это хорошо! — удовлетворенно улыбнулся Якоб. — Тогда в этой комнате собрались три человека, у которых общая цель. Согласитесь, Элайя… вы ведь не против, чтобы я вас так называл, верно? Так вот, согласитесь, куда вернее вашей цели послужит, если мы сначала поможем Воронцову подняться, а потом, когда он взлетит достаточно высоко, и ваш зять вслед за ним, «подсечём» их обоих. Так мы и заработаем сами, и уничтожим тех, кто бросил нам вызов. И вот тут помощь нашего банка придется вам весьма кстати.
Элайя только успел удивиться тому, что Воронцов нажил такого серьёзного врага, как банкир ответил на его мысли:
— Нет, что вы, дорогой Элайя. Мой враг вовсе не этот ваш Воронцов! — он сделала паузу и пояснил. — Вы правы, это было бы слишком мелко и для меня, и тем более — для банка, которым я руковожу. Я борюсь с российской монархией[56]! Так что потом, когда этот Воронцов «упадёт», мы вполне можем помочь ему снова «подняться», ничего не имею против него. Но подниматься он будет уже у нас, в Америке. И работая — на нас. А вот его покровителей и партнеров мы «поднимать» не будем! Мы их опозорим и лишим собственности!
Санкт-Петербург, 17 июля (29 июля) 1899 года, суббота
— Пётр Николаевич, проходите. Проходите! Присоединяйтесь!
— Прошу прощения, господа. Только с вокзала! Наш экспресс прибыл с опозданием! — извинялся перед собравшимися приват-доцент кафедры физики Московского университета Пётр Николаевич Лебедев. Приняв в правую руку фужер с вошедшим в моду в этом сезоне игристым вином, он поинтересовался: — А что празднуем?
— Да вот, господин Воронцов наконец-то экстерном сдал гимназический курс! — весело пояснили ему. — Теперь может поступать в Университет!
Лебедев, уже отхлебнувший было из фужера, отстранил его и возмутился:
— Господа, господа! Не надо так шутить! По дороге сюда я прочел перепечатку статьи Юрия Анатольевича в университетском вестнике. Его опыт по определению заряда электрона весьма остроумен и прост. А рассуждения о связи оного заряда и числа Авогадро очень даже интересны. Это уровень зрелого ученого с университетским курсом, как минимум приват-доцента! А скорее — доктора наук! Какая уж тут гимназия⁈
— И, тем не менее, это — истинная правда! — весело подтвердил я, приблизившись к собравшимся. — Я, как говорится, «окончил три класса и пять коридоров». Поэтому с языками у меня не очень. Английским-то я владею, но в гимназическом курсе его не изучают. Немецкий уже знаю туда-сюда. А вот латынь с древнегреческим прошли мимо. Так что последние месяцы я всячески зубрил эти предметы.
Да уж! Эти месяцы я еще долго буду вспоминать с содроганием. Как я понимаю, в отличие от привычной мне школы, тут культуру мышления вырабатывали изучением не точных наук, а языков, логики и риторики. И, глядя на результаты, я готов признать, что местные методы тоже отлично работают. Но мне-то культуру мышления ставить уже не было нужно! Я — технарь, представитель точных наук. Но пришлось. И не только языки, пришлось подучить и местную географию. Материки, разумеется, оставались на месте. А вот границы стран и их названия сильно отличались от привычных мне. Да и не только они…
— Простите, Юрий Анатольевич. А вы и в самом деле объявили премию тому, кто сумеет измерить скорость электронов? Но зачем, помилуйте? Она ведь наверняка зависит от напряжения в катодной трубке!