"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Ага, «особа, приближённая к императору». Но я не буду тут пальцы веером разводить. Я человек подневольный, выполняю указания, в том числе Его. Ну, Вы понимаете…
Напустив тумана, я проследил, что управляющий принялся абстрактно рассуждать про то, что мы все люди подневольные.
— Я приехал распределить сумму на счёте. Надеюсь, у меня не будет с этим трудностей?
— Нет, что Вы, как мы можем возражать? Кстати, а мы можем возражать? Нашему банку приятно держать такую сумму…
  
— У себя?
— Да. Вы же пришли перевести всю сумму?
— Не совсем так. Для начала я хочу совершить один платёж. А потом распределить миллиард четыреста миллионов. В Вашем банке останется сто миллионов.
— О, это очень радует меня. Совет директоров ждёт развития ситуации по этой сумме.
— Передайте, что это Ваша личная заслуга, если что, я подтвержу. Но деньги будут перемещены на кросс-счёт нашего кустовского банка.
— Для оперативного управления. Это Ваше право. Но я надеюсь, что Вы не станете их сразу тратить.
— Не стану. Более того, передайте Вашему руководству, что ему стоит задуматься над тем, чтобы открыть в нашем банке аналогичный счёт. Таким образом мы могли бы проводить взаимные платёжные операции.
— Думаете? А что там у Вас за банк?
— Единственный в каганате.
— И большая у Вас оборотка?
— Пока нулевая. Но что-то мне подсказывает, что к нам потянутся торговцы… Видите ли, мы юрисдикция с нулевой системой налогообложения, по этому поводу наш местный монарх подписал соответствующий указ. Нет налогов, нет отчётности, и кроме того, мы — банк, проводящий торговые операции между Китаем, Россией, Степью и где-то там за горизонтом маячит Афганистан.
— Передам. Да, перспективы есть.
— Тогда можете проверить, открыт ли кросс-счёт, всё ли работает?
Документы по кросс-счетам были разосланы в четырнадцать банков. Итого, так я распределяю миллиард четыреста миллионов. Там остаётся весьма приличный на мой взгляд «хвост» в восемьдесят миллионов. Он упадёт в Bank Lombard Odier в Женеве, на мой личный счёт.
Да, я этот хвост, всё то, что останется от восьмидесяти миллионов после пары платежей и уплаты комиссий, а много на это не уйдёт, оставлю лично себе, как подстраховку на всякий пожарный случай. Кроме того, когда будут поступления, я собирался открыть пять счетов в североамериканских, турецких и японских банках, куда положить по миллиону рублей. Мало ли куда меня нелёгкая закинет?
Однако для начала управляющий проводил меня в кабинку для международных операций, куда специально пригнали операционистку, чтобы я не торчал в очереди.
Теперь раньше, чем раскидать «ярд» денег, я делал небольшой, но очень важный для меня платёж.
Который должен был уйти в Польшу.
Вообще-то я собирался оплатить его без всяких фокусов из Кустового, однако внезапно оказалось, что туда они перевести по каким бы то ни было реквизитам не в состоянии. Не было банков-комиссионеров для проведения операции.
Так что… Москва, без Златоглавой никуда.
Девушка переписывала и вбивала куда-то в свою систему данные с бумажки-черновика платёжки, которую мне передала Гадюкина для выкупа моей жизни у клана убийц.
Когда выкупаешь свою собственную жизнь, это очень волнительно и даже как-то одухотворяет.
Однако, как это часто бывает, платёж «не шёл», требовалось указывать какие-то дополнительные коды, реквизиты и так далее.
— А какие варианты кода для международного платежа? — я устало помассировал затёкшую шею.
— Одиннадцать дробь один. Расчётные операции резидента по предоплате нерезиденту за ввозимые в Россию товары.
— Говоря проще, аванс при покупке?
— Да.
— Не то. Есть что-то по физическим лицам?
— Нет, банк же коммерческий. А какова реальная причина, подоплёка оплаты?
— За отказ от проведения мероприятия, специально оговорённая комиссия по внутренним тарифам, — никакого желания объяснять посторонней девушке, почему я отправляю деньги польской общине, у меня не было.
— Какие ещё есть кодировки?
— Постоплата. Код одиннадцать дробь два.
— Ещё.
— А позвонить получателю, уточнить? — с усталой грустью предложила девушка-оператор.
Я представил себе, что придётся напрягать Гадюкину только ради кода и вся сделка вообще улетит в трубу и отрицательно покрутил головой.
— Ещё.
— Двадцать три, оплата за оказанные услуги и работы интеллектуального характера, так же подходит за создание предметов искусства, поэзии, литературы.
— Да, подойдёт. Будем считать, что поляки мне картину нарисовали. И в этой картине я живой и сравнительно здоровый.
— Правильно будет «писать картины».
— Правильно будет обойтись в своей жизни без поляков. Что-то ещё?
— Номер договора или указать в графе «б. д.», то есть, без договора?
— Пусть будет без договора. Всё?
— Ну, давайте попробуем. Уж больно необычный платёж, трудно оформлять.
— Со мной всегда трудно, но нескучно. Главное, чтобы дошло до Польши, там эти черти втянут бабло как вишню через соломинку, турбонасосом.
— Хорошо. Бланк заполнен. Подпишитесь тут, тут и тут, где галочки.
Я шустро расписался. Став Бугуйханом во многих документах, я сохранил и старую фамилию.
Эдакая у меня двойственность! Как правило, в каганатских документах я шпарил по новой фамилии, а в кустовских по старой.
Имперцы, например, не стали сильно забивать себе голову и документах указали обе, не через тире, а как одинаково применимые для идентификации.
В банке я был Филиновым и менять что-то не спешил.
Главное же, что? Главное в банковской системе то, что я сидел и раскидывал громадными платежами по десять миллионов за раз (у банка были какие-то лимиты на разовые операции по отправке) по четырнадцати банкам.
Таким образом десятью одинаковыми платежами (может быть они хотели срубить больше на комиссии за каждую платёжку) я заполнял по списку кросс-счета национального банка каганата.
Национальным он был только по названию, его единственным акционером был я, а одним из указов Юба запретил банку менять акционера. Каган вообще не понял, что за банк такой, но по моей просьбе подписал. Кстати, тогда я спросил его кого он назначил премьер-министром и оказалось что место вакантно.
Так я распределил с постепенным убыванием остатка — миллиард четыреста миллионов, включая сто миллионов внутренним платежом, потому что один из кросс-счетов был внутри самого земского банка.
Осталось восемьдесят.
Колоссальные деньги, которые, к сожалению, всех моих проблем не решают.
Их этих восьмидесяти я отправил ещё десять миллионов на личный счёт в Кустовом, в банке Берклей, своём самом часто используемом и чуточку, по полмиллиона по запасным банкам.
Оставил миллион и остальное закинул на счет в швейцарском банке.
— А что делать с остатком? — градус любезности управляющего был прямо пропорционален балансу. — Может, оставим, пусть полежат?
— Оставим сто. И рассчитайте, удержите с меня комиссию. Остальное хочу обналичить.
— Такая большая сумма?
— Ага. Техническая потребность. Пару мотоциклов надо купить, туда-сюда.
— Мотоциклы?
— Клуб у нас там. Дороги узкие, вот руководство и гоняет.
— Впечатляющее у Вас, Аркадий Ефимович, «туда-сюда».
— Ага. Как и вся моя действительность. Не то, чтобы тёплая, но заставляет попотеть.
…
С кучей наличных я поехал по адресам учебных заведений, чтобы встретиться с обоими сыновьями Юбы. Но главное, передать им гостинцы в виде банковских билетов банка империи.
Секретная служба за ними присматривала, учителям с ними приходилось тяжело, сказывалось почти полное отсутствие среднего образования.
  
Старший изучал экономику и основы государственного управления. О серьёзности его подготовки готовил тот факт, что он учился там же, где и клан Кречета, и сам император когда-то протирал филейной частью ученические скамьи там же.
Мужчина на вахте в университете смотрел на мой документ критически, что намного раздражало.