"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)
— Привези автомат, у меня ни одного в коллекции нет. А пока подписывать не буду.
— Я тогда кресло заберу. Что я за министр в твоих землях без собственного надела?
— Ладно, уже и пошутить нельзя. Где там бумага твоя? Сколько акров⁈ На кой тебе такое герцогство?
— Там одни болота и леса без дичи, с полчищами комаров. Я у Архая узнавал, никому эта земля не нужна и даром.
— А тебе зачем? Лес будешь рубить? Нашу экологию нарушать?
— Как зачем? Я там построю небольшой торговый пост, буду торговать. Как ещё мне везти богатства к стопам безмерно чтимого мной Великого кагана?
— Богатство — это правильно. Ты только в следующий раз шоколада больше вези, он вкусный.
— Привезу. А вот этот указ о разрешении строительства железной дороги.
— Завоняют нам все природы, зверьё распугают.
— Это возможность поставки товаров в промышленном масштабе, это налоги в казну каганата, это шанс наладить торговлю с Китаем, поставки чая.
— А сахара?
— И сахара. А вот на подпись указ о разрешении казачеству охранять моё поселение, железную дорогу и сам каганат в случае нападения на него врагов.
— Казаки? Так они степняков не любят.
— Эти полюбят, породнятся и вообще поднимут твой авторитет.
— Не люблю я все эти реформы, Аркадий. Автомат с тебя!
— Автомат — это тоже реформы.
— Вай, ну какие реформы, это просто пиу-пиу. Стрельба — это заветы предков и традиции. Огнестрельное оружие — это наши скрепы!
* * *Я вернулся от кагана в отличном настроении.
Олег остался жить в юрте, правда, я выделил ему пачку сигарет и немного денег. Деньги тут были не в ходу, но ничего, продержится.
А вот Анастаса переместил на место несения службы. Дальнейшей.
Смотавшись на Чёрный рынок и застав там мрачных воинов-наёмников, я перенёс и их с грузом. И, поскольку земля Кустовская стала очищаться от некоторых преступных элементов, направился на базу «Единорогов».
…
— Вы уверены, что всё это нужно?
— Да, — кивнули мне оперативники.
— Ну ладно, делайте.
В животе урчало, я перехватил у майора несколько баранок, выслушал его краткий и толковый доклад (он такой человек, у него всегда есть доклад об обстановке и проделанной работе) и спустился в подвал здания.
В подвале были оборудованы камеры, в настоящее время почти все заполнены. Камеры маленькие, если не сказать, что крошечные, зато у каждого к стене прикручен рукомойник, к полу прикручен примитивный унитаз.
К стене прикручена кушетка с тоненьким матрасом. Одеяла выдаются только вечером.
Все камеры шли вдоль длинного коридора, таким образом, что задержанные не могли видеть друг друга, а только слышать. Свет в изобилии попадал с улицы, этаж не подземный, а полуподвальный.
Спонсор решёток, унитазов и всего прочего — само собой, китайцы, которые это всё скрупулёзно посчитали (но по оптовой цене) и удержат из моих доходов с прииска, торговой фирмы и работы БЦ.
Словом, меня устраивает. Вообще, когда на счетах во всех банках Кустового покоится пара миллионов, к финансовым вопросам начинаешь относится легче. Легко рассуждать о выходе из зоны комфорта, когда она у тебя есть.
— Так. Фамилия! — рыкнул я в камеру, которую открыл для меня один из единорогов.
— Зачуханов!
— За что отбывал каторгу до побега?
— Два мешка пшеницы украл для голодных дитяток. Не губи, барин.
— Не ври мне, у тебя отродясь дитяток не было. Кто организовал похищение моих родственников? Отвечай!
— Я не знаю!
— Не ври мне!
— Что мне пусто было! Это вообще не наши, мало ли кто? Может, это цыгане вообще.
— Не ври мне, я сказал, — грозно пророкотал я. — А то застрелю. Где их удерживают?
— Не знаю.
— Меня такой ответ не устраивает.
Я достал и громко передёрнул затвор кольта, звонкое эхо жутко прокатилось вдоль камер.
— Отвечай или пристрелю как собаку!
В коридорах моих казематов царила тишина, даже мыши не скреблись, хотя по камерам сидела куча схваченных боевиков, а также Хомяковы в количестве двух штук.
— Стреляй, я не боюсь!
Глава 25
Роль снайпера в истории
— Стреляй! — мой собеседник истерично закричал.
Грохнул оглушительный выстрел, потом за ним ещё один и ещё, и четвёртый.
В образовавшейся затем мёртвой тишине с мягким звуком упало тело, а я, словно почуявший кровь разъярённый зверь, с бешеным криком выскочил из клетки:
— Открыть следующую камеру!
Пока оперативник с бледным лицом открывал, в магазин кольта с хорошо слышным по всему коридору лязгом добавилось недостающее число патронов. В этой камере сидел один из боевиков уже рангом повыше, между прочим, урядник, это что-то вроде сержанта, то есть лицо явно более осведомлённое, чем остальные.
Оперативник за моим плечом сделал ему страшное лицо, показывая знаками, что я сошёл с ума. Заметив это, я лишь криво ухмыльнулся:
— Не бзди, офицер, у нас их ещё полно. Распорядись пока убрать тело, мешок только пусть возьмут, а то грязновато чего-то получилось.
У меня в коридоре был небольшой деревянный стул, я перенёс его в камеру и сел.
Задержанный сжавшись сидел на середине кушетки и, боясь лишний раз пошевелиться, смотрел перед собой.
— Так, голубчик, начнём с тобой, — театральным (на самом деле, много раз отрепетированным) движением я спрятал кольт. — Фамилия!
— Приёмыхов.
— За что чалился на киче?
— Да я просто… ну, на перо одного поставил. Со смягчающими.
— Как давно служишь на Вьюрковского?
— Четыре года, кажись.
— Какой взвод произвёл похищение моего семейства?
— Да это всё четвёртый, это всё Новак!
— Это фамилия или прозвище?
— Я не ведаю, просто все так бают. Проститя, барин.
— Да ничего, ничего. Где, голубчик, ты говоришь, их держат?
По коридору волоком тащили мешок с телом. Мешок был красным внизу и при движении оставлял за собой жирную красную полосу. При виде мешка задержанный судорожно сглотнул.
— В основном лагере есть склад, тама лежать стройматериалы со времени последнего ремонта, а намедни та клеть ужо запирается и у ей крепкие стены. Я не ведаю точно, барин, но оне там. Их колдун стережёт, последний.
— Последний?
— Ага, Цырута. Остальные сказались, что им надоть в город и уехали.
— А Цырута что, боевой маг? Металл, охота?
— Он ваще по огню, дык его за то, что красного петуха пустил в Балашихе со множеством погибших, разыскивают, ему некуда тикать, вот он и сидит, как сыч.
— Но-но! Ты метлу-то не распускай! Какой ещё сыч⁈ Забудь про младшего брата Предка! Ладно, не ссы, я тебя понял.
— Вы не будете меня того… — осмелев, с надеждой спросил урядник, кивнув на место, куда был убран кольт.
— Ты со мной разговариваешь, на вопросы отвечаешь, зачем мне это?
Не заканчивая разговор, я встал и вышел в коридор. Почти во всех камерах заключённые сидели ближе к решётчатой двери или стояли, прислонясь к ней и внимательно подслушивали.
— Эй вы, кто-то считает, что урядник напрасно со мной разговаривает?
Все задержанные тут же сделали вид, что их тут нет, да и вообще, они туговаты на ухо.
— Ты, — я ткнул пальцем в ближайшего горемыку.
— Я? Я — нет, да Вы что, Ваша светлость! Да мы ж все туточки сызмальства мечтаем на Вас служить, верой и правдой, не щадя живота своего!
— Хорошо, — я резко перебил его слащавую речь.
Повернувшись, я поманил оперативника, в руках которого было множество папок.
— Да будем вам всем известно, что прежний ваш наниматель, Амвросий Дмитриевич имел на всех на вас досье, — нагло соврал я, взял пачку папок, потасовал и открыл нужную. — Вот ты Степан Михеич, а вот твоё участие в вооружённой группе, незаконное владение оружием из запрещённого списка, налёт на банковскую кассу, тяжкие телесные повреждения охраннику, приведшие к его увечьям и инвалидности, шесть лет каторги, сбежал в первый же год.