"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)
— Здравствуй, Саша, — кивнула ему товарищ капитан медицинской службы. — О чем ныть будешь?
— Отправь-ка меня на больничный, а? — грустно взглянув на женщину, попросил прапорщик. — Я тебе любых симптомов наговорю, только отправь! — иногда на парня накатывало. Вот прямо как сегодня. Правда, сегодня на всех накатило, кто помнил…
— Саша, мы не первый год знакомы, — вздохнула Вера Митрофановна. — Рассказывай честно!
— В запой хочу, — признался совсем молодой, если бы не седина, мужчина. — Просто придавило и все… И дата сегодня, сама знаешь какая, и Ленка меня в этот день бросила… Полежу дома, Гарри Поттера, как дебил, почитаю, может отпустит. Англичанка там героя также прокатила, как Ленка меня, — криво ухмыльнулся товарищ прапорщик.
— Совсем плохо? Может, к Кузьмичу сходишь? — участливо спросила женщина, воспринимавшая солдат как своих детей, что не мешало ей пугать симулянтов до состояния смены штанов.
— А чего Кузьмич-то сразу? — с тоской посмотрел на нее Сашка. — Поохает и сам всю ночь пить будет, жалко уж старика.
— Да, все война… Ладно, дам я тебе больничный, — решила Вера Митрофановна. — Возьмешь своего Портера, или как он там, и у меня полежишь. Договорились?
— Договорились, — вздохнул мужчина. — Куда же я денусь…
Сашка ушел за вещами, а Вера все сидела и курила папиросу за папиросой. Перед ее глазами вставали разрывы и стонущие солдатики, перевязки, операции днем и ночью, плачущие дети, потерявшие всё, и вот такие — преданные самыми близкими людьми. Солдаты — вовсе не заводные машинки, они люди. Каждый из них… Вздохнув, женщина открыла тетрадь учета медпункта, задумавшись над адекватным диагнозом для Сашки.
— Я пришел, — показался тот, о котором женщина только что думала.
— Иди, ложись, сынок, — очень тепло произнесла женщина, отчего рано оставшийся сиротой мужчина просто замер. Потом он плакал в подушку, вспоминая всех тех, кого не спас, а она гладила его по голове, сидя на койке, стараясь успокоить прапорщика, позволившего себе стать просто пацаном — при ней. Сколько их таких было…
Ветер налетел как-то совершенно неожиданно, как будто наколдовал кто: резкие порывы рвали занавески, набежали тучи, заставляя Веру подбежать к окнам, чтобы закрыть их. Там она и замерла, расширенными глазами глядя на приближавшуюся смерть: вертолетчик не справился с управлением, явно пытаясь сесть на авторотации. Вот только не свезло ему — машину дернуло в сторону порывом ветра, винт попал в мачту, частично срезав антенны. При этом Ми-8 развернулся, влетев аккурат в отдельно стоящий домик санчасти.[2] Сильный взрыв потряс территорию воинской части спецназа воздушно-десантных войск.
* * *— Твою же ж мать, — услышала голос Сашки Вера Митрофановна в следующий момент. — Вертолетом меня еще не убивали.
— Всё бывает в первый раз, — меланхолично ответила женщина, оглядываясь. Ее-то чем только не пытались убивать. — Так что, Сашка, мечты сбываются. Кстати, почти офицер, а где это мы?
— Судя по тому, что вокруг вокзал, серый, как моя жизнь, — заметил товарищ прапорщик, — то мы в жо… то есть, «приключения начинаются»!
— А можно поконкретнее, тащ прапорщик? — поинтересовалась Вера Митрофановна, вглядываясь в английские надписи. — Ибо, судя по окружающему пейзажу, мы эдак тысяч на пять километров сместились.
— Тут у меня плохие новости, баб Вера, — хмыкнул прапорщик Вронский. — Мы померли, а именно такой вокзал у той самой англичанки описан, как отправная точка в мир иной.
— Да-а-а, Сашенька, о таких предсмертных глюках я еще не слышала. Чтобы сразу у обоих с одинаковым сюжетом, — протянула Вера Митрофановна, даже не обратив внимания на обращение.
— Здравствуйте, — раздался незнакомый голос чуть сзади. Товарищи военные моментально развернулись в сторону говорившего. Перед ними стояла одетая в чёрное женщина, придерживая свою голову. Глаза незнакомки были совершенно больными, поэтому Вера рефлекторно полезла в верхний карман кителя, где у нее лежали «волшебные» таблетки, спасающие от абстинентного синдрома, то есть «бодуна».
— Здравствуйте, — поздоровалась Вера, протянув таблетку. Хотя это было странно: таблетка, как и весь китель, должна была превратиться в пыль. Всё-таки упавший вертолет рванул довольно-таки качественно.
— Спасибо, — женщина мгновенно ожила, перестав держаться за верхний отросток, что для этого типа медикаментов было необычно. — Главное — желание, — пояснила она ошарашенной Вере Митрофановне. — Я — Смерть.
— Да мы уже догадались, — ответил ей Сашка, почесав лохматость, спрятанную под фуражкой, чтобы никто не видел. — Нас в «прости господи, сказку» или на вольные хлеба? — поинтересовался он.
— Вас в эту вот сказку, да, — Смерть зависла на некоторое время, а потом продолжила. — Я вас у соседки в карты выиграла. Так что… без обид, хорошо?
— В карты меня еще не выигрывали… — протянул товарищ прапорщик.
— Это ты молодой еще, неопытный, — в тон ему отозвалась «баб Вера». — Хм… Не просто так же выиграли? Что делать-то надо?
— Да, понимаете… — женщина смутилась. — Тут двоих случайно уморили… Я бы их не оживляла, но Судьба обещала похмелить, если все по правилам будет…
— Какие интересные у меня галлюцинации, — вкрадчиво проговорила Вера. — Пьющая Смерть, серый вокзал… Что дальше будет?
— Пьющая Смерть — это в принципе логично, — сообщил Вронский. — При её-то работе…
— Вы станете двумя не самыми лучшими людьми, — объяснила женщина в черном товарищу капитану медслужбы. — Уй… В общем, ограничений нет, что хотите, то и делайте. Постарайтесь только убиться не очень быстро, ладно? — быстро проговорила она. — Ох, моя голова-а-а-а…
Смерть махнула рукой. Вера Митрофановна моментально почувствовала себя лягушкой в блендере — ее закрутило, завертело, и…
* * *Осознавшей себя лежащей на чем-то твердом Вере Митрофановне захотелось грубо выругаться, что она и проделала, но почему-то по-английски с русскими вставками, потому что английских аналогов она, видимо, не знала. Услышав писклявый, явно детский голос, женщина задумалась о том, не пора ли в обморок. Совсем рядом ее фразу с некоторыми вариациями повторил мальчишеский голос, помянувший в том числе запчасти бронетранспортёра, из чего стало понятно, что это Сашка.
— Товарищ прапорщик, дай вводную, — собственный писклявый голосок Веру раздражал до крайности. — Кто мы и где мы?
— Мы, баб Вера, именно там, — Сашка был крайне недоволен, и по голосу это было слышно. — Да я б даже на Малфоя согласился бы, а не вот это…
— Больше информации для тех, кто не читает сказки, — попросила попытавшаяся пошевелиться Вера. Шевелиться удавалось почему-то с трудом.
— Мы с тобой рыжие, — не вполне понятно объяснил товарищ прапорщик. — Так себе люди, я тебе скажу. Вся семейка у нас такая. Ты — Джинни по фамилии Уизли, и тебе одиннадцать, через два месяца в волшебную, чтоб ее термобарической приголубили, школу. А я Рон, как ты догадалась, тоже Уизли. Типа «лучший друг героя», предатель и откровенная мразь, тьфу!
— Понятно, — кивнула медленно поднявшаяся и моментально проверившая Сашкины слова Вера. — У меня два вопроса. Первый: здесь трусы что, не приняты? И сразу второй: отчего мы закончились?
— Трусы здесь приняты, но Джинни немножко дебил, — объяснил товарищ Вронский ситуацию так, как сам ее понимал. — А закончились мы от опытов местных Менгеле,[3] наших братьев-близнецов. Папашка наш презерватива не знает, вот и настрогал придурков безнаказанных.
— Да-а-а, семью ты любишь, это заметно, — задумчиво проговорила… уже девочка. — Мне лет одиннадцать, и с водой я, видимо, нахожусь в состоянии вооруженного нейтралитета: она меня не трогает, и я ее тоже… М-да… То есть живем в свинарнике, так?
— Так… — согласился тоже с трудом поднявшийся мальчик лет двенадцати на вид. — Я щас блевану, — предупредил он.
— От себя? — хихикнула Вера. — Обезвоживание получишь. Пошли лучше казарму в жилой вид приведем, что ли… Ну и Менгеле надо мошонку отбить — это святое.