Демон скучающий

– Меня интересует любой преступник, которого я ещё не посадил. – Вербин позволил себе короткую улыбку. Заметил, что в глазах Васильева вспыхнули искорки. А вот Голубев остался бесстрастен.
– Если так, то ты молодец.
– А педофил может быть напрямую связан с убийством: или как заказчик, или как исполнитель.
– Это понятно, – кивнул Васильев. – А теперь скажи, почему у нас до сих пор нет показаний Кранта?
  
– И самого Кранта, – ровным голосом добавил следователь. – Он нужен здесь.
Для чего – понятно: чтобы попытаться выдавить из Даниэля настоящее имя Абедалониума.
– Официально Кранта допрашивают сегодня, – сообщил Феликс. – Завтра утром материалы будут у вас. Что же касается его приезда, с этим могут возникнуть сложности.
– Почему?
– Есть основания предполагать, что существует реальная угроза жизни Кранта.
– Из-за московского убийства?
– Да.
К счастью, если, конечно, можно так выразиться, убийство было достаточно серьёзным обстоятельством, чтобы поставить крест на желании следователя привезти Даниэля в Санкт-Петербург – чего Вербин категорически не хотел допускать.
– Давай проверим, правильно ли я понял происходящее. – Голубев демонстративно посмотрел на сделанные в блокноте пометки. Весьма немногочисленные. – В Москве убили некоего Алексея Чуваева, по этому делу задержан Даниэль Крант, а ты явился к нам. Только из-за видео?
– Крант утверждает, что Алексей Чуваев и есть Абедалониум. В смысле – был.
Сообщение, произнесённое абсолютно невозмутимым тоном, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Феликс не мог одновременно уследить и за Васильевым, и за Голубевым, поэтому сосредоточился на следователе, внимательно наблюдая за тем, как с его физиономии сползает маска «хладнокровного профессионала». Впрочем, он довольно быстро её подхватил и вернул на место.
– Почему, вашу мать, вы нам не сообщили? – Маска вернулась, но села на место плохо: Голубев покраснел и перестал стесняться в выражениях. – Что за игры?
– Мы решили, что обнародование этой информации пока нежелательно, – дипломатично ответил Вербин.
– Вы решили?
– Убийца хотел огласки, но не получил её. Мы нарушили его планы и хотим посмотреть, что он будет делать.
– Какие ещё планы? Он убил – и точка. А с нас имя требуют!
Голубеву очень хотелось избавиться хотя бы от одной головной боли, заодно продемонстрировав начальству «умение оперативно вести расследование», однако успевший подумать Васильев поинтересовался:
– Кто знает о смерти Абедалониума?
– Включая вас – не более десяти человек.
– Думаю, Вербин прав – нужно продолжить игру. – Васильев внимательно посмотрел Голубеву в глаза. – В ней есть смысл.
Приказывать следователю полковник не мог, однако Феликс понял, что к словам полицейского Голубев прислушивается: он замолчал, несколько мгновений смотрел полковнику в глаза, коротко пообещал:
– Обсудим. – И принялся что-то записывать в блокнот.
– Хорошо. – Васильев вновь вернулся к Вербину: – Что вы ещё от нас скрываете?
По всей видимости, в присутствии следователя он не мог сформулировать вопрос иначе, и Феликс спокойно продолжил:
– Хочу обратить внимание, что у нас нет доказательств того, что Алексей Чуваев является Абедалониумом. Мы это знаем только со слов Кранта.
– Разве Крант не был представителем Абедалониума в России?
– Был, – подтвердил Вербин. – Но Крант познакомился с Чуваевым через немецких юристов. Они назначили встречу, на встречу приехал Чуваев и сказал, что он – Абедалониум. В мастерской художника Крант никогда не был, за созданием картин не наблюдал, о личной жизни Чуваева ничего не знает. У них были строго деловые отношения, не имеющие касательства к искусству, только к его продаже.
– Интересно. – Васильев понял, куда клонит Феликс. – Хочешь сказать, что Чуваев может оказаться ещё одним посредником?
– Учитывая, как тщательно Абедалониум оберегает своё инкогнито, я допускаю такую возможность.
– Вы направили запрос немцам?
– Пока молчат. – Вербин выдержал паузу. – Это вторая причина, по которой мы решили не торопиться с обнародованием информации о смерти Абедалониума: мы не можем подтвердить, что убит именно он.
– Разумно.
– Спасибо.
Почти минуту офицеры переваривали полученную от Феликса информацию, после чего Голубев произнёс:
– Если предположить, что убит Абедалониум, то его смерть точно связана с делом Кости Кочергина и скандалом вокруг картины.
– Шантаж? – Васильев в упор посмотрел на Феликса.
– Первое, что приходит в голову, – согласился Вербин.
– А шантажировал он скорее всего кого-то из Питера… Поэтому ты здесь.
– Но убили Абедалониума в Москве, – напомнил Голубев. – Возможно, педофил там.
Ввязываться в спор о том, в какой из столиц преступники хуже, Феликс не стал. Пожал плечами и промолчал. Васильев и Гордеев жест оценили и отвернулись, скрывая улыбки. Голубев решил, что умыл гостя, и успокоился. Разговор вернулся в рабочее русло.
– Итак, ты ищешь убийцу Чуваева. Согласно рабочей версии, Чуваев – Абедалониум, и его смерть напрямую связана с расследованием исчезновения и, предположительно, убийства Кости Кочергина. Соответственно, ты работаешь с Никитой. Он придумает тебе занятие по способностям.
Ответить Феликс не успел.
– Надеюсь, больше ты ничего от нас не скрыл? – осведомился следователь.
Этот вопрос не давал ему покоя.
– Никак нет.
– Если скрыл – уедешь из города через десять минут после того, как я об этом узнаю. – Голубев высказался и посмотрел на Васильева: – Нужно поговорить.
– Я вас больше не задерживаю, – кивнул хозяин кабинета. – Хватит бездельничать.
Дважды повторять не потребовалось.
– Я был достаточно отвратителен? – поинтересовался Вербин, когда они добрались до отдела Гордеева.
– Ты был идеален, – улыбнулся Никита. – Ярчайший образец московского шовинизма.
– Спасибо, дорогой, а то я испугался, что потерял хватку.
– Это не хватка, это то, что в тебе навсегда. – Гордеев окинул Феликса шутливым взглядом. – Мне кажется или с нашей последней встречи ты ещё подрос?
– Это ты съёжился.
– Вижу, у тебя на всё есть ответ.
– Я из полиции, знать ответы – моя профессиональная обязанность.
– Да, не изменился, – подытожил Гордеев и вернулся к серьёзному тону: – Голубев мужик нормальный. Но почему-то решил показать тебе, кто здесь хозяин.
– Поверь, мне напоминать не нужно.
– Я знаю. Я сброшу тебе инфу, которую мы накопали, посмотришь потом.
– Угу.
– Самое главное из того, чего ты ещё не знаешь: сегодня утром криминалисты нашли в колодце золотой перстень. Фото я тебе переслал.
Вербин открыл мессенджер и внимательно рассмотрел изображение очередной улики.
– Красивый.
– Ребята сказали, что смотрится роскошно и стильно.
На взгляд Феликса, первое определение не соответствовало действительности, а вот насчёт стиля криминалисты оказались правы на сто процентов: украшение было сделано с большим вкусом.
– Это оригинальная работа, под заказ.
– Мы тоже так считаем.
– А буквы Л, Д и О… – Они были хорошо заметны на снимках. – Скорее всего инициалы.
– Капитан очевидность.
– Тогда уж майор. – Феликс закончил с фото. – Камень – чёрный бриллиант?
– Да.
– Выглядит дорого.
– Результаты экспертизы обещают завтра. – Никита развалился в кресле и с улыбкой посмотрел на устроившегося напротив Вербина. – Теперь расскажи то, что я должен знать, чтобы не читать твои материалы.
– Хорошо же ты готовишься к расследованию, – пошутил в ответ Феликс.
– Неужели ничего интересного?
– Последние подтверждённые новости: в Чуваева стреляли из пистолета с глушителем.
  
– То есть работал профессионал. А значит, скорее всего действительно шантаж.
– И привлечение внимания к выставке, – добавил Вербин.
– И это тоже, – согласился Гордеев. – Итак, рабочая версия. Абедалониум неким образом узнаёт о систематических случаях насилия над детьми и… их убийствах. Пока мы оставляем за скобками вопрос, откуда узнал, но мы этот вопрос не забываем и ответ на него получим обязательно. Абедалониум пишет картину «Мальчика нет», которая напрямую указывает на Костю Кочергина, а чтобы гарантировать внимание, рассылает журналистам и блогерам фотографии. Педофил узнаёт о происходящем и предлагает Абедалониуму не выставлять «Мальчика нет». Абедалониум отказывается, но при этом на всякий случай уезжает в Москву, где для него всё и заканчивается. Но не для педофила, поскольку механизм уже был запущен и скандал состоялся, несмотря на смерть Абедалониума.