"Фантастика 2025-66". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

И он снова замолчал, позволяя Радке самой сообразить. А она вспомнила, как далеко от себя Мейнгрим держал присланные ей букетики и никогда не позволял растаскивать по другим комнатам, кроме её спальни.
Он знал?
Спрашивать не хотелось, и глаза оставались сухими. Ободренный её молчанием Мейнгрим продолжил:
— Зачем убивать, когда можно заставить работать на себя? Сделать драконом. Могучим, жутким и почти ручным.
  
Драконом. Она могла и вправду стать драконом!
  
Глава 47
 
— Всё дело в особом наборе цветов, — продолжал Мейнгрим медленно. Радке показалось, что он чем-то смущен. Поздновато спохватился! — Когда же человек из-за запаха этих цветов начинает видеть сны про полеты и драконов, это вызывает необратимые изменения в нем. По крайней мере, так считают цветочные.
— Так считают цветочные? — Радка повторила она его последнюю фразу, цепляясь за неё, еще не понимая зачем.
— Верно, — супруг обрадовался её вопросу, словно она сделала что-то толковое. — Но об этом позже. Я еще не уверен. Мне кажется, всё дело именно в магии. Сама магия волшебников и волшебниц, попавших под заклятие, и этот дурман, в результате работает против них. Чем сильнее магик, тем сложнее ему сопротивляться, тогда как слабый магик или…
— Или я, — Радка поняла, что не зря ей казалось, что ей угрожает опасность. Получается, будь она и впрямь сильной магессой, она давно обернулась бы? Но что она сделала цветочным, что они пожелали её уничтожить? Её оговорки и вопросы — разве этого достаточно?
Это она и спросила у Мейнгрима, и её удивило, как отреагировал муж. Он встал и отошел к окну, словно ему было стыдно смотреть ей в глаза.
— Я боялся, что может пострадать Ева, и решил использовать тебя как наживку, — тихо произнес он в сторону. Но Радка отличалась хорошим слухом, хотя сейчас она предпочла бы ошибиться. — Дело не в паре фокусов вроде «прыгуна». Ты фонила магией, что я навел на тебя, и из твоих опасных слов они решили, что ты знаешь слишком много.
— Я до сих пор ничего не знаю, — прервала его Радка, поднимая лицо к потолку. Она не будет плакать. Она ведь не ждала, что муж вдруг полюбит её, нет? Или хотя бы станет беспокоиться о её будущем. Хотя нет, она просто напрасно рассчитывала, что его обещание заботиться о Фабусе распространяется и на неё. Что же, это была глупая мысль.
— Я расскажу, — торопливо произнес Мейнгрим, словно испугался. Чего? Этого Радка не знала. Ей было всё равно. И слушать больше не хотелось. Если уж на то пошло, она хотела бы уйти вместе с сыном, но так поступила бы молодая Рада. Сейчас она предпочла бы спрятаться в своих покоях, поплакать, а потом взять клятву с мужа, что он будет защищать Фабиуша больше, чем свою жизнь или этой Евы, которая уже не первый раз смешивала всё в её жизни. — Дело в тех яблоках, что ты ела в детстве. Горьких. Просто не-магика еще можно превратить, хоть вряд ли при этом получится настоящий дракон, ведь они переполнены магией, но эти колодцы — они созданы, чтобы оставлять им разум, а в твоем случае ты не теряла бы и тело.
— Я всё еще не понимаю, о чем речь, — сухо заметила Радка.
— Драконы, — Мейнгрим покачал головой, как бы удивляясь тому, что Радка всё ещё не поняла. — Их магия слишком тяжелая и неповоротливая, чтобы удержать те связи, что соединяют всех знакомых людей. Те, кого настигает заклятие, превращаются в драконов и так они исчезают из мира живущих. Никто не помнит дракона, потому что он дракон. Он вне понимания человека.
Радка дрогнула, не понимая, правильно ли она поняла.
— Янка? — неуверенно произнесла она. — Никто не заставлял забыть её, она пропала из мира людей, став драконом?
Мейнгрим со вздохом кивнул.
— Судя по всему, да, — признался он. — По крайней мере, становится понятно, почему её никто не помнит.
— Всё равно не понимаю, — честно призналась Радка.
— Драконы огромны и под завязку набиты магией, — пояснил супруг. — На них не цепляются нити простых человеческих привязанностей, а те, что были, лопаются во время превращения человека в дракона. Ты же… то ли была слишком далеко, чтобы эта нить почувствовалась, то ли слишком не такая. Я еще не понял. Но, если я прав, все наши драконы — это забытые их семьями и насильно превращенные магики.
Это даже звучало ужасно. В Радке боролись два желания — спасти Янку и никогда не слышать того, что говорил Мейнгрим. Потому как это меняло абсолютно всё. Если все драконы — это люди, никто не позволит так всё оставить. И, если Радка и Мейнгрим переживут обнародование этой информации, драконы исчезнут. Им всем вернут их настоящий облик, и можно перестать мечтать о полетах и самой настоящей магии.
Нельзя вернуть кого-нибудь, а остальных оставить в шкурах бессловесных тварей. Если это вообще так. Почему-то Радка не слишком доверяла этой теории. Да, Янка человек добрый, но не настолько, чтобы её лишили мужа и сына, а она потом добровольно возила соперницу на своей шее.
— Я не знаю, что с ними делают, отчего они забывают, кем были, — развел руками Мейнгрим в ответ на её закономерный вопрос. — Для этого нужно кого-то расспросить, и я всерьез опасаюсь, что нам этого не позволят. Одно я понял точно — оставаться разумными существами им позволяет именно горькая вода колодцев. Как — не знаю. Но там же и ключ к их возвращению.
— Если это так, то я должна попытаться вернуть Янку, — решительно заявила Рада.
— Как ты это представляешь? — Мейнгрим явно не ожидал такой реакции на свой рассказ. Вот чудной, а чего он вообще ждал, интересно? — Ты угонишь дракона у багряного принца, главного целителя нашей немногочисленной армии и понадеешься на то, что на месте разберешься, как вернуть облик подруге? А если не успеешь? Или не поймешь как? Это точно не питье воды — драконы постоянно её пьют в своих перелетах по селам.
— Может, поэтому их и отправляют за найденными, — пробормотала себе под нос задумавшаяся Радка и тут же встряхнулась, словно просыпаясь. — Я должна. Янка, если не считать моего сына, единственный человек в мире, ни разу не сделавший мне ничего плохого. Я не могу оставить её вот так.
Мейнгрим скривился, но возразить он не мог. Он сам только что признался в злом умысле против супруги, и лгать, что это не так, было поздно. И непонятно было, на кого он теперь злится. На себя или на Радку. Такие люди могли злиться и на жертву своих интриг.
— Прежде, чем ты пойдешь на это самоубийственное мероприятие, позволь предложить нечто, способное помочь в этом, — наконец процедил он сквозь зубы.
— Предлагай, — Радка насторожилась. С Мейнгрима сталось бы шантажировать её жизнью и благополучием ребенка, но тут она была как кремень. Фабусь должен был расти с опекуном, что бы с ней не случилось, и навредить мальчику муж не мог. Да и Ирена за этим присмотрела бы.
— Прежде, чем угонять чужого дракона, попробуй вернуть облик Седому, — предложил Мейнгрим, и Радка ахнула, поражаясь, как ей и самой не пришло это в голову. — Его никто не потеряет, по крайней мере, не сразу. И уж точно тебе не грозит ничего серьезного — дракон принадлежит мне, в конце концов. Я даже отправлюсь вместе с тобой, чтобы точно ничего не случилось.
— Нет, — встрепенулась Рада. Глупый Мейнгрим, неужели он не понимает, что угроза идет вовсе не от яблочников, которые могут потерять дракона? Если Роза и те, кто за ней, лишь подумают, зачем она могла улететь к колодцам, её жизнь не будет стоит и медной монеты. И она никак не может запятнать этим мужа, который должен защищать Фабуся. — Ты останешься дома, и ничего не будешь знать. Ничего о драконах. Совсем. Ты меня понимаешь?
  
Муж поджал губы и молчал. Он разглядывал её своими синими и потемневшими от гнева глазами и всё также молчал. Даже страшновато было.
— Хорошо, — наконец произнес он, и Радка поняла, что она толком не дышала всё это время, пока ждала ответа. — Я присмотрю за твоим сыном. А ты… ты возвращайся.
Радка пожала плечами, мол, об этом думать надо было до того, как использовать жену в качестве наживки. Но слышать такое всё равно было приятно.