Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Леонид Иович по всей картине рассыпал массу смешных эпизодов; герои Видова, Инки, Смирнова с Крамаровым, даже Гусевой и Прокловой вечно попадали в нелепые или пикантные ситуации, а уж выходили из сложных положений настолько неожиданно… Зал то замирал, следя за головокружительными трюками Литы, то хохотал над Альварадо, принявшим пятнистую чушку за свирепого ягуара…
А какая тишина стояла, когда Сегаль выбиралась из зловещего подземелья — было слышно ее дыхание, и как плюхают капли в мрачный колодец-сенот. И снова тандем Смирнова-Крамарова по глупости устраивает перестрелку, обращая в бегство целую банду!
  
Не скрою, я с нетерпением дожидался той самой сцены, но любителям сочной клубнички не обломилось — глазки особо не бегали, чтобы глянуть со вкусом. Ушки, правда, пошевеливались, но стоны и ритмичный скрип кровати смазались пыхтением «Идальго» с Альварадо, вдвоем уползавшим из будуара и шепотом клявших третьего лишнего.
Только и видать было, что Видова, лучащегося в лунном свете, а на другом краю ложа — плечико мирно спящей Литы. Впрочем, и Владлену-Олегу не давалось укротить своенравную «расхитительницу гробниц». Даже в финале, на фоне потрясающего, фантастического заката, темные силуэты Сегаль и Тимошкина не слились в поцелуе, а тихо-мирно разошлись, как бы обещая продолжение — и романа, и фильма.
Зажегся свет, Гайдай повел свою команду на сцену, а зрители молчали. Но вот раздались отдельные хлопки, они множились, расходясь по рядам, пока весь зал не взорвался овациями и криками «Браво!» — кинотеатр заходил ходуном.
Наташка Ивернева, сидевшая у меня за спиной, крикнула, отбивая ладони:
— Получилось! У них получилось!
— Пошли поближе!
Чинного соответствия ряду и месту больше не существовало — народ вставал, протискивался поближе, толокся у сцены. Откуда-то из-за кулис набежали телевизионщики, подтянулась пишущая братия…
— Милицию надо! — встревожилась Наташа.
— А вон!
Строгие блюстители порядка живенько оцепили сцену — и сами очутились в первом ряду. Натолкнувшись на монолитную стену из человеческих тел, я сказал подруге на ухо:
— Бесполезно! Не пробиться. Пошли на улицу!
— Мишенька! — Ивернева сложила ладони. — Мне очень надо Риту увидеть! Такая идея пришла в голову… Прямо посреди фильма!
— На банкете увидишь! Пошли.
— А меня пустят?
— Со мной пройдешь!
Наташа решила отделаться благодарным поцелуем, вот только промахнулась — угодила не в щечку, а в мои губы. И задержала свои — на долгую, долгую секунду… На две… Две с половиной…
Задохнувшись, девушка покраснела, и опускала ресницы всю дорогу до ресторана в Доме кино, стоило мне глянуть в ее сторону. Приятно было. Очень. И грустно.
Тот же день, позже 
Москва, улица Вторая Брестская 
Наташе чудилось раньше, что ее влюбленность истощилась и отлетела. Нет. Просто свадьба, Америка, Израиль, бедуинские пустыни и стерильные лаборатории — всё это заслонило от нее Мишу. Временно.
Десять лет они не виделись, с самой ее свадьбы — и до Ритиной «днюхи». И разве не прав был Миша в своих упреках? Разве не избегала она встреч? Пусть неосознанно, но обходила — единственного мужчину, к кому ее влекло.
«И чё?», — как выражается смешной Изя. А ничё… Вот, Миша рядом — и тянет к нему по-прежнему. Нет, еще сильнее…
«Я справлюсь!» — пообещала Наташа себе, осторожно, чуть ли не опасливо беря мужчину под руку.
— Нам сюда, — бархатисто сказал Миша.
— Это… Дом кино? — блестя глазами, спросила Наташа, оглядывая громадный, облицованный светлым камнем параллелепипед.
— Угу… Ну, пользоваться родственными связями не буду, — со скользящей улыбкой Гарин выудил из кармана пригласительный.
Девушка с любопытством осмотрелась. Просторное фойе, отделанное каелгой и травертином, было до краев залито светом и воздухом. Потасканные старички из кругов, близких к «важнейшему из искусств», плотоядно взглядывали на Иверневу, и та нарочно придала походке характер эротического танца.
Подействовало.
— Нам сюда, — лукаво улыбнулся Миша. — Хулиганишь?
— Чуть-чуть, — порозовела Наташа.
Гарин провел свою спутницу узким коридором, мимо гардероба, вышел на территорию Союза кинематографистов и поднялся на четвертый этаж, к ресторану.
Приглашенных хватало — почти вся съемочная группа уже вила круги, голодными глазами смакуя явленное меню. Копченый угорь с картофелем пайль, сельдь по-бородински, тарталетки с паштетом из куриной печени, шашлыки по-карски, бутерброды с севрюжкой, котлеты по-киевски на крутоне…
— Идут! Идут! — разнеслись голоса, и тут же с лестницы повалил смех, топот лакированных полуботинок и стаккато женских каблучков.
Первыми в высокие двери вошли Рита и Гайдай — мэтр сиял, как солнышко с утра, а девушка скромно улыбалась, будто луна, отразившая дневную ясность.
— Три-четыре! — трубно взревел сценарист Костюковский, и первым начал скандировать: — По-здрав-ля-ем! По-здрав-ля-ем!
Секунду спустя пышный зал ресторана гремел:
— По-здрав-ля-ем! Ур-ра-а!
— Риточка! — воскликнула Ивернева мажорно. — У вас получилось! Получилось!
Смеющаяся Лита Сегаль грациозно подбежала на каблучках, приобняла Наташу, чмокая в щечку, и повисла на шее у Миши, пища от счастья и болтая ногами. Все мужчины умилились.
— Товарищи! — победно возгласил Леонид Иович, срываясь в фальцет. — Друзья! Получилось у всех нас, и спасибо вам всем — за ваш талант, за ваши умения, за терпение и труд! И давайте уже, наконец, выпьем!
Одобрительный хохот разошелся по залу. Плеск вина и чего покрепче заполнил паузу. Миша протянул Наташе и Рите по бокалу шампанского. Сомкнулись хрустальные края — и зазвенели медовые пузырьки.
— За тебя, Риточка!
— За тебя! — ослепительно улыбнулась Ивернева.
Черные глаза Гариной заискрились, словно отражая игристый хмель.
Наташа быстренько поделилась с подругой тарталеткой, и поволокла Риту в уголок, как паучок Муху-Цокотуху.
— Миша тебе рассказывал, — затараторила она, — что я немного в программировании соображаю?
— «АмРис»? — понятливо улыбнулась Гарина. — Я этой программой на работе пользуюсь — таблицы составляю, графики… У меня на эвээмке восьмая версия стоит, кажется.
— А, эта! — небрежно отмахнулась Наташа. — Вчерашний день! Я еще в Штатах начала сетевые видеоигры ваять, типа «Морского боя». Многопользовательские — это когда рубиться могут сразу тысячи юзеров. А сегодня… О-о! — она затанцевала на месте от возбуждения. — Я еле досмотрела твой фильм! Мне в голову пришла идея… сваять игру «Расхитительница гробниц»! Только, знаешь, с нормальной, такой, трехмерной графикой, чтобы персы… ну, персонажи были не «палка-палка-огуречик», а прорисованы на уровне хорошего мультика! М-м… Как ты относишься к идее сваять твою ма-аленькую цифровую копию?
В темени Ритиных глаз вспыхнули, стали разгораться огоньки азарта.
— Маленькая аналоговая копия у меня уже есть, — сказала она со смешком, оглядываясь. — Я тебе рассказывала про Марину Сильву? Во-он Вера Сетта, это ее мама, а малышка сейчас у Инки дома, строит глазки Васёнку! Тот так мило смущается — уже влюбился в это диво по уши… Слу-ушай… — Рита задумчиво покусала губку. — Идея, конечно, классная! Вон… Ага! Бабу Лиду похитили на танец. Пошли, с дедом Филей посоветуемся!
— Вообще-то… — промямлила Наташа, струхнув. — Старос — мой шеф, я же в «Совинтеле» работаю…
— Называй его по имени, — проинструктировала ее Рита, — и не упоминай отчества. Тогда он к тебе сразу расположится! Пошли! Филипп!
  
Старос мигом обернулся, расслышав девичий зов, и расплылся в своей фирменной, немного злодейской ухмылке.
— Wow! Рита! Ты была бесподобна, детка! — взгляд генерального директора мигом скользнул по Наташиному платью, туго обтянувшему не по росту большую грудь, а Ивернева вымахала под сто восемьдесят.
— Филипп! — строго сказала Гарина, возвращая мужчину из мира иллюзий. — Нужны ваши помощь и совет. Наташка, излагай!