Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
А вот «засланцы», вроде него самого, пошли косяком лишь в начале восьмидесятых.
И всех их — сюда. Спецблок к тому времени разросся до микрорайона, только название не меняли, просто стали писать с заглавной буквы.
Щукин недобро усмехнулся. Ладно, там, он — разведчик. Попался? Вычислили тебя? Значит, всё — ждет тебя казенный дом в Спецблоке. Сам виноват.
А Кузьмич здесь причем? Обычный колхозник «с той стороны». Ну, не туда заехал на своем «Беларуси»! Предупреждали ведь его — не езди короткой дорогой, странная она и непонятная. Люди на ней часто пропадали. Пошла бабка Анисья в сельпо — и не вернулась. А дед Лукич? Ну, этот, может, и по пьяни сгинул, так ведь не нашли же ничего, ни бутылки, ни носителя.
А трактористу каково? Тарахтел его аппарат, тарахтел, да вдруг заглох. Искра «ушла». А тут «гаишники» подкатывают. «Ваши документы! Проедемте с нами, гражданин Кузьмичев…»
И проехал — в комфортабельный концлагерь. Вот тебе однушка со всеми удобствами, вот тебе огородик под окнами — живи, да радуйся. А внучат кто Кузьмичу вернет? Нынче они уже и школу окончили, в вузы поступили… Может, и женился кто. Глядишь, и правнуки стали жить-поживать! Но они-то там, а он — здесь. Справедливо разве? Да и за что такое наказание?
«Пора!», — подумал Александр, сгибаясь в три погибели.
Здесь, за «околицей» Спецблока, тянулся маленький овражек, скорее даже промоина, заросшая травой. Обычно такие места живо приспосабливают под свалки, но старшие из «попаданцев» живо навели порядок — в промоине играла местная детвора. За битую бутылку и побить могли. А ты соблюдай!
Щукин без опаски порезаться, опираясь на все четыре конечности, продвинулся к самому краю охранного периметра. «Колючка» обносила Спецблок буквой «П», примыкая к общегородской контрольно-следовой, и вчера служба безопасности затеяла ремонт «наружной» секции — меняли столбы, натягивали новую проволоку.
Шурик осторожно вполз на склон и раздвинул бурьян. Яркий свет заливал «прореху». Половину новых, свежеоструганных столбов уже вкопали. Вон блестят шипастые бухты, а оставшийся проход, будто пробкой, заткнут дежурным «газоном». Во-он там, где отблескивает капот, начинается воля…
Рабочие ушли, оставив маяться двух патрульных. Сидя на пустых ящиках у костра, служивые лениво смолили папиросы. На коленях у каждого лаково отсвечивал «калашников».
Высмотрев диспозицию, Щукин тихонько отполз, прикидывая шансы. Такой случай, как этой ночью, может не выдаться еще годы и годы…
«Побег на рывок!» — нервно улыбнулся Шурик.
А что ему еще остается? Тихо стариться в Спецблоке?
«Жду еще час-полтора, и вперед! — подумал Щукин с холодной, немного отчаянной решимостью. — Как раз у Кузьмича и отсижусь. Звал зачем-то старый…»
Дом, где жил-поживал старик Кузьмичев, стоял неподалеку. Подкравшись к окну, Александр тихонько, кончиками пальцев, постучал по фрамуге. За стеклом замаячила тень, и окно с легким скрипом отворилось.
— Залезай! — лязгнул голос.
Саша крякнул по-молодецки, да и сиганул.
— Чего звал, Кузьмич?
— Бежать не передумал? — спросил дед с хитрой лукавинкой.
— Ничего от вас не скроешь, — криво усмехнулся Щукин, ежась.
— А я тут, как мистер Марпл, — хихикнул старый. — Тренирую наблюдательность.
Хлопнув себя по коленям, он с усилием встал, и строго произнес:
— Проходь.
В спальне Кузьмич тихонько подвинул диван, и ножом подковырнул плиту паркета. Под полом лежал небольшой сверток.
Кузьмич со смешной торжественностью развернул промасленную тряпицу. В отраженном свете уличного фонаря тускло заблестел вороненый пистолет «ТТ».
— Тут лет десять назад случилось одно ЧП, — неторопливо заговорил старик, покачивая в ладони огнестрел. — Патрульный напился — и потерял табельное оружие. А я подобрал. Держи, Санёк, — он протянул «тэтэшник» Щукину. — Я тут, знаешь, сколько живу, столько и надеюсь. А теперь, чувствую, на тебя одного вся наша надёжа.
— Ух, ты… — протянул Саня, зачарованно разглядывая орудие убийства. Выщелкнул обойму — тусклые латунные цилиндрики сверкнули, будто оскалились.
Щукина коснулся опасливый холодок. Мечтать о побеге — это одно, а вот, когда предоставляется возможность…
— Спасибо, Кузьмич, — сипло выговорил он. — Не знаю уж, чего выйдет, но… Пошел я!
— С богом! — выдохнул дед.
Утро того же дня
«Бета»
Москва, проспект Вернадского
Все-таки, разговоры о точной реплике «нашего» человечества в «Бете» — чересчур вольное допущение. Ладно, там, Браилов — Мишка не дожил до развала девяностых, и ему никто не предлагал «попадос в себя». Лет в шестнадцать мы были копиями друг друга, а затем наши мировые линии стали расходиться.
По сути, «двойник» прожил тот вариант бытия, который и мне был бы уготован, стоило только Брежневу и Ко поддержать отечественную микроэлектронику. Тогда бы и Старос не подался во Владивосток, и папе не пришлось бы тащить нас с собой туда же, на край света. Повезло Мишке с товарищем Шелепиным…
Но больше всего меня интересовала Инна. Внешнее сходство с той, которую я знаю, смазывало различия. А они были.
Девушка, встав ото сна, потянулась стрункой, ничуть не смущаясь прекрасной наготы, улыбнулась мне, как ясно солнышко — и целомудренно накинула халатик.
— Умываться! — пропела она. — Одеваться!
— Одеваться, а потом умываться? — уточнил я, делая серьезное лицо.
— Нетушки! Марш в ванную!
И отправился я на водные процедуры au naturelle. И ничего больше, кроме милого озорства! Меня даже не ущипнули за мягкое место. Зато Инна и белье чистое принесла, и новую фланелевую рубашку, в комплекте с индийскими джинсами «Авис», дешевыми, но крепкими. Да и линяли они до той же божественной голубизны, что и какие-нибудь распиаренные «Супер Райфл».
— Чую, о чем ты думаешь, — улыбнулась Гарина. — Я дамочка богатенькая, могу себе позволить приодеть «бывшего»… — она тут же тревожно заглянула мне в глаза: — Миш, ты не обиделся? А то я как сказану чего-нибудь…
— Да нормально всё… — издал я неловкое ворчанье, и Гарина снова заулыбалась. Не пытаясь даже взять реванш, на что Видова пошла бы обязательно.
Ночью я доказал, что девочка может дружить с мальчиком даже в темное время суток, и Инна легко согласилась с моими правилами. Вопрос: до какой грани заходит эта ее готовность?
А до каких величин сильна твоя воля? Два вопроса — один ответ…
* * *Обошлись минимумом грима — Инна натянула парик, а мне наклеила тонкие усики.
Воспользовалась она малолитражкой подруги — поюзанным «Рено». Я сидел на переднем сиденье, самому себе напоминая молодчика-мафиозо.
— Конспиг’ация, конспиг’ация и еще раз конспиг’ация! — сурово сказала шофериня, верная ленинским заветам, и тронулась. — У Лизы дача в Можайском районе, тут недалеко совсем…
— Лизы?
— Лизы Щукиной. Она работала с моим бывшим, так мы с нею и познакомились.
— Слушай… — потянул я. — Нам… хм… по дороге. Можешь подъехать к одному месту, у метро «Юго-Западная»?
— Какому? — девичьи глаза, скрытые огромными солнцезащитными очками, не отрывались от проспекта.
— Улица 26-ти бакинских комиссаров, двенадцать, корпус два, — выдал я условную локацию.
— Не вопрос!
Движение на дороге оставалось вялым, нас даже не обгонял никто, хотя Инка водила, как Рита — осторожно, будто везла ценный хрусталь.
— Тормозни во-он у того ларька.
«Рено» медленно проехало мимо толстого бетонного пилона, и я подавил разочарованный вздох — тайный знак не пачкал желтоватую штукатурку.
— Я сейчас.
Выйдя, я неторопливо направился к ларьку — надо же как-то замотивировать мой интерес к условному месту. А от киоска на километр несло аппетитнейшим духом — так пахнут свежие беляши, чебуреки и пирожки.
— А какие горячие? — поинтересовался я у румяной тетки-продавщицы.