Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Короче говоря, этот Иван тебя шантажировал, — подвел я черту. — А в обмен на фотографию хотел, чтобы ты завлекла меня к себе и угостила вином с клофелинчиком, как Анна Сергеевна… Помнишь, в «Бриллиантовой руке»?
Лизины плечи затряслись, и она заревела в голос. Попыталась вырваться, встать, но я лишь крепче ее притиснул.
— Плакса-вакса… — мое ласковое воркованье звучало безо всякого притворства. — Ну, чего ты плачешь? Ты же меня не угощала!
  
— Не-ет! Я не могу та-ак… Не хочу-у! Ты мне очень нравишься, с самого начала, а Иван… А он… У-у-у…
— Лизочка, не плачь, — ворковал я, платонически водя ладонью по великолепному, восхитительно крутому изгибу бедра. — А давай этого Ваньку самого заманим?
Девушка захлопала слипшимися ресницами.
— Давай! — и на ее губах протаяла смущенная улыбка.
* * *
Лиза притащила в спальню начатую бутылку дорогого «Киндзмараули», и плеснула в два бокала. Глянула на меня, уже не тая испуг и стыд.
— Подкинуть?
— Эх… Жалко… Нет, ну, а вдруг?.. Во! Сюда, тут меньше.
Две таблетки булькнули в красное полусладкое.
— Звони Ивану, — отрывисто велел я. — Только халатик накинь, не хочу, чтобы этот Ванька на тебя глядел!
Хихикнув, девушка подхватила халат и вышла за дверь, усиленно вертя попой. Я проводил ее долгим взглядом.
«Красота-то какая…»
Мне-то даже пледом не прикрыться, мешать будет. Я откинулся на подушки, и стал ждать.
Мишка выдал мне координаты полковника Фролова из новосибирского УКГБ, но когда это я действовал строго по инструкции? Надо было сначала самому убедиться, что Иван — засланный казачок…
— Алло? — донесся холодный голос Лизы. — Да. Клиент созрел…
Я мягко улыбнулся, и передернул зябнущими плечами. И сколько мне еще валяться голым и в пупырышках, раскинувшись в эффектной позе?
Зашлепали тапки, и девушка выдала с порога тревожным шепотом:
— Он нас видел! В лесу прячется! Будет тут через минуту!
В ее голосе забились панические нотки, и я подозвал Пухову к себе:
— Поцелуй меня, и успокойся.
Лиза послушно припала теплыми губами, и пискнула:
— Я боюсь!
— Лизочка, ты даже себе не представляешь, до чего я сам… как Фантомас!
В дверь тихонько постучали.
— Открой.
Причитая шепотом, Лиза заспешила в прихожую, а я изобразил усыпленного любовника. Глухой мужской голос, резкий и неприятный, заставил меня поморщиться, но я тут же распустил рот. Станиславский бы поверил.
Не разуваясь, Иван протопал в спальню. Я видел сквозь ресницы, как он качнулся на пороге, ухмыльнулся злорадно… Модную холщовую сумку с трафаретными росписями положил на стул, а куртку-ветровку небрежно швырнул за комод.
— А… Мише ничего не будет? — испуганно пробормотала Лиза. Ей даже не пришлось репетировать и заучивать текст, набросанный мною на тетрадном листке — она и в самом деле боялась, тревожилась за меня. А вот Иван был бесстрастен и деловит. Наполнив шприц спецгадостью, он нетерпеливо вытолкнул через плечо:
— Не теренди! Если бы я хотел его убить, то давно бы это сделал, — Иван прыснул из иголки, склоняясь надо мной. — Всё будет чинно-благородно… Мы с ним поговорим… хе-хе… по душам!
Мне даже напрягаться не пришлось — нога, согнутая в колене, распрямилась, ребром стопы врезаясь в морщинистую, но крепкую шею. Шприц, блеснув, воткнулся в скомканное одеяло.
Иван всколыхнулся, отшагивая. Его ощутимо вело, но вбитые долгими тренировками рефлексы пересилили слабую плоть.
А я слишком сосредоточился на том, чтобы не убить противника ненароком, из-за чего едва не пропустил рубящий удар ладонью. Кровать сотряслась, жалобно звеня пружинами, несчастная подушка поглотила инерцию мощного шуто-сакоцу-учи, а моя левая пятерня всеклась Ивану в шею. Тот содрогнулся, и рухнул ничком, зарываясь лицом в простыню.
— Веревку! — выдохнул я, соскакивая на пол.
Рывком ворохнув тушу недавнего противника, я стащил ее к батарее, тулившейся под окном.
— Вот! — Лиза протянула мне моток вервия простого.
Усадив Ивана спиной к радиатору, я распял его, привязав левую руку к стояку, а правую — к облупленной трубе.
— Фу-у… А теперь — вторая часть Марлезонского балета!
Вены на мускулистых руках поверженного врага вздулись основательно — игла вошла легко, вкачивая «сыворотку правды». Иван замычал, но я лишь оскалился.
— Мычи, мычи…
— Нашла! — радостно зазвенел голос Лизы.
Смеясь, девушка показала мне фотку, цветную и яркую, где она позировала, изогнув стан и закинув руки за голову. Гордая открытость подчеркивалась неласковой усмешкой Лилит, всезнающей, но непрощающей.
— Браилов, сволочь… — подал Иван хриплый голос.
— И еще какая! — подхватил я, натягивая трусы. — Лучше скажи, на кого работаешь.
— Не на КГБ точно! — закашлялся смехом распятый.
— Фамилия?
— Ну, Лунин… — скучно вытолкнул Иван. Спецпрепарат пропитал его мозг, как чернила промокашку, и «язык» разговорился. — Нас послали следить за тобой… Цэрэушник приказал — резидент новый в Москве. Сказал, что будет платить по тыще рублей в месяц, и подъемные выдал. Всё чинно-благородно…
— Ты сказал: «Нас».
— Ну, меня и Сергея. Сергея Дыскина. Мы вместе служили. Контрразведка, понял? Второй отдел!
— Чего ж вы так непрофессионально? — дернул я губами в усмешке, выворачивая мятые штаны. — Следили бы, раз уж белый господин приказал. А вы сразу — «прямые действия»…
— Да чтоб ты понимал, щегол! — презрительно фыркнул Лунин. — И цэрэушник этот — дурака кусок! «Отмечайте проведение новых экспериме-ентов, установку аппарату-уры…» — передразнил он. — А кто нас туда пустит, к ядрёной-то физике? Знаешь, где мы с Серегой целыми днями ошивались? В кафешках, на остановках, у подъездов! Уши растопыривали, и слушали мэ-нэ-эсов! Спорим, ты даже не заметил, что первый отдел в институте пополнился? Да чуть ли не вдвое! Тебя пасут, больше некого! А домой к Браиловым легко ли забраться? Там, в лесу напротив, всегда пара-тройка крутых парнишек дежурит, то ли из «семерки», то ли из «девятки»! А какая толпа тебя каждый день провожает с работы и на работу, в магазин и домой… О-о… Не замечал? Да куда тебе… А ты в курсе, что к вам соседи новые переехали? Чуть что, блокируют подъезд! А прямо под вами дедок прописался, новоселье справил на той неделе. Так он в одиночку любую гопу уделает! Сам Тугаев, понял? Из СМЕРШа! Мы с ним каждый божий день пересекались в ростовском управлении… Хех! Ростов-папа! Служили вместе, на Фридриха Энгельса, только этажи разные… — Иван мотнул головой, перекатывая затылком по подоконнику. — Глянул я на это дело… «Не, говорю, Серый, непроханже! Расколем этого физика-лирика, и сдаем назад. Не то застрянем в этих местах надолго — тайгу пилять!» — он скривился. — Слышь, Браилов? Дай попить!
— Потерпишь.
Я застегнул рубашку, и вышел в зал. Лиза стояла, молитвенно сжав ладони. Мимоходом чмокнув ее (и щечка упругая, надо же…), я выцепил из кармана радиофон Браилова.
— Лена? Привет, это Миша… Тот, тот… Слушай, будь другом, спустись на второй этаж и постучись в квартиру под вами. Спроси Тугаева…
— Чтоб он тебе позвонил? — отозвался голос, приплывший по радиоволнам.
— Смышленая ты, сил нет! Скажешь, срочно.
— Сейчас!
Звонка я дожидался минуты две, не больше.
— Алло? — голос донес нотки растерянности.
— Товарищ Тугаев? — вкрадчиво спросил я
— М-м… Это вы… который сосед сверху?
— Он самый, — мои губы задело мимолетной улыбкой. — Вы уж извините, но вас узнал Иван Лунин. Говорит, служил вместе с вами в Ростове… А сейчас гражданину Лунину пора пообщаться с «важняком» из СМЕРШа!
  
Диктуя адрес, я ощутил, как к моей спине прижалась девушка, обнимая и гладя рубашку на груди.
— Подари мне свою фотку, — улыбнулся я, мягчея.
— Ладно! Я только подпишу… Вот!
Полюбовавшись нагой красоткой на фоне березовых поленьев, я глянул с обратной стороны. Там вился размашистый почерк: «С любовью, Лиза».