Иоанна Хмелевская (Избранное)

– Ах, да, – радостно произнес он. – Уже знаю. У него был индюк. Прекрасный экземпляр. Но он его уже забрал.
Михал молчал, потеряв возможность пользоваться голосом. Пан Кароль задумчиво присматривался к нему и интенсивно размышлял.
– Вы хотите у меня что-нибудь купить? – вскоре спросил он. – У вас нет своего объекта и вы хотите купить что-нибудь готовое?
Внезапный проблеск надежды вернул Михалу отбитые индюком способности. Он моментально согласился и зацепился за желание что-нибудь купить, причем хотел покупать только вещи оставшиеся от пана Капусты. Пан Кароль, присматриваясь к нему, все чаще задумывался. Михал уже понял, что владелец квартиры имеет что-то общее с набивкой различных созданий, но душа его ощущала здесь второе дно. Всей глубиной своего естества он чувствовал, что напал на след, и решил оставаться у пана Кароля до тех пор, пока с ним не договорится. Пусть даже неделю, а Тереза в кафе может делать что хочет!
  
– По-моему вы хотите купить какие-то декоративные предметы, какие-то произведения искусства, – с вежливым пониманием произнес пан Кароль. – Почему бы вам не пойти прямо в соответствующий магазин?
– Но у вас же лучше, – ни секунды не раздумывая ответил Михал.
Пан Кароль вздохнул:
– Я покупатель, – печально сообщил он. – И одновременно таксидермист, но вижу, что это вас не интересует. Конечно, у меня есть разные вещи, как и у каждого, кто любит окружать себя красивыми предметами. Если вы так хотите купить что-то именно у меня, может я и продам за соответствующую цену. Без существенной причины, поймите меня, я не отдаю то, что доставал для себя.
Михал ощутил себя на правильном пути. Он пожелал посмотреть эти красивые предметы, и пан Кароль, еще раз вздохнув, повел его в другую комнату. Михал поспешно составил смутный и хаотичный план – держаться за Джона Капусту, с надеждой, что пан Кароль в конце-концов проговорится, но из этого плана ничего не получилось. От вида, открывшегося в следующем помещении, у Михала окончательно отнялись речь и разум. Стенные полки, стеллажи, столы и пол заполняли существа несомненно похожие на животных, но раскрашенные так, что спирало дыхание. Ядовито-зеленый медведь соседствовал с фиолетово-золотистым тапиром, через пол комнаты растянулся ультрамариновый питон, угол занимало целое стадо ехидн, большей частью радужно-крапчатых. Назойливость колористики подкреплялась поразительным количеством райских птиц. Увидев ошеломление на лице гостя, пан Кароль вежливо сообщил, что его клиенты трактуют свои трофеи как колористические декорации, а ему все равно – он красит так, как им хочется. Отсюда и пестрые ехидны, голубые змеи и все остальное. Колористические запросы клиентов удовлетворяют только райские птицы, цвета которых обогащать не требуется.
Он погладил хохолок лимонно-синего попугая и пригласил Михала в более личные помещения, обставленные слегка по-другому. При виде Мурильо на стене и Бенвенуто Челлини на камине Михал немного остыл, но все еще был не в своей тарелке, тем более, что под потолком висела гигантская треска в оранжевый горошек. Эта треска и решила дело.
Отказавшись от планов, которые он не мог и вспомнить, Михал поддался отчаянию. Вместо того, чтобы продолжить дипломатические переговоры, что было бы естественно, он, в приступе отчаяния, выложил пану Каролю всю правду. Он подробно рассказал все перипетии поисков прабабкиного наследства, сделав основной упор на убийства возле колодцев и участие в них Джона Капусты. Он легкомысленно признался в незаинтересованности моральной стороной событий, объяснив, что готов чихать на преступления если получит потерянные вещи. Пускай Джон Капуста расскажет, что он с ними сделал, после чего никто его не тронет. Он вытащил и прочитал список богатств, представил случайно захваченную фотографию трупа на развалинах и закончил категорическим заявлением, что точно знает о торговых контактах пана Кароля с Джоном Капустой, которого как раз разыскивает полиция. Несмотря на то, что он старался держаться спиной к треске, он чувствовал головокружение, ему стало жарко, он уже и сам не знал, чего добивается своим выступлением. У него было смутное подозрение, что он говорит не то, что нужно, и поступает совсем не так, как следовало, но остановиться не мог. В конце-концов он замолчал и полным угрюмой решимости взглядом уставился на пана Кароля.
Пан Кароль с большим интересом выслушал его речь, посмотрел на снимок покойника и глубоко задумался:
– Мне надо над этим подумать, – наконец сказал он. – Я этого Капусту знаю плохо. Вижу – это личность очень подозрительная, если он действительно предложит мне какую-то сделку, я просто откажусь. Не люблю иметь дело с полицией. Благодарю за предостережение.
Если что-то могло сбить Михала с толку еще больше чем разноцветные тапиры, то пан Кароль нашел то, что надо. Несомненно, дело было не в том, чтобы заработать благодарность французского перекупщика. Ослабший от волнений Михал, увидев рухнувшие надежды, собрал последние силы и начал объясняться заново, с унылым упорством, хотя и очень невнятно. Подсознательно он ожидал момента, когда пан Кароль силой вышвырнет его из своего дома. Однако, как было видно, пан Кароль использовал сильные средства только в крайних случаях, потому что он вдруг засуетился, забегал, выразил свое сочувствие и горячо предложил свою помощь. Он пообещал найти Капусту, возобновить с ним контакт и все сведения передать Михалу. Он попросил адрес. Сначала Михал назвал кафе, в котором сидела Тереза, потом опомнился и дал адрес дома в котором они поселились. После этого он окончательно лишился сил и без сопротивления позволил провести себя сквозь оргию зеленых грызунов и разноцветных райских птиц на лестничную клетку.
– Мне надо отдохнуть, – тихо сказал он, упав в кресло напротив разнервничавшейся Терезы. – Теперь ясно, что я свалял дурака. Ну ничего, отдохну и пойду еще раз. Самое главное, что он знает этого Капусту. Возможно они встречаются, не знаю, может надо за ним следить...
Тереза сердито пожала плечами и потребовала подробного отчета о визите. Из отчета следовало, что Михал действительно свалял дурака. Но выглядел он таким расстроенным, что Тереза не могла его ругать.
– Этого и следовало ожидать, – с горько пожаловалась она. – С самого начала все знали, что из этого наследства мы ничего не получим. Капусту мы не поймаем ни за что в жизни, а этот перекупщик его еще и предупредит. Мы просто теряем здесь время.
Михал попытался вяло протестовать, но понесенное поражение лишило его сил. Он покрутил головой.
– И что хуже всего, я вовсе не уверен, что это действительно перекупщик, – жалобно признался он. – Чем-то он мне не нравится...
– А вы думали, на нем подпись будет? Откуда вы знаете, как выглядят перекупщики?
– Не знаю, может это и он...
– И подумать только, я считала, что все получиться. Дала себя уговорить как последняя дура...
– Я схожу к нему еще раз...
– И что это даст?
– Не знаю. Может он испугается? Может поверит, что его ищет полиция...
Подумав, Тереза опять пожала плечами. Михал смотрел на большую надпись по-французски: «Не больше литра вина в день», и механически мешал кофе. Они почувствовали, что все – плохо, они оказались в страшно дурацкой ситуации и не имеют понятия как из нее выбраться.
И тогда произошло то, что до конца жизни они решили считать чудом.
В дверях кафе появился громадный могучий парень в оранжевой куртке, с умопомрачительным шейным платком. Он на секунду остановился, обследовал взглядом помещение, заметил Михала и направился к нему. По пути он захватил свободное кресло, приставил его к столику и сел.
  
– Привет, кореш, – сказал он по польски. – Падлой буду, а земляку помогу.
Тереза моментально откинулась назад и застыла без движения, Михал подавился кофе. Парень щелкнул пальцами в сторону бармена:
– Три пива, – потребовал он. – Я ставлю. Хрен с ним с вином, я его не люблю. Или что-нибудь порядочное, или пиво. Поболтаем спокойно, я все слышал.