Иоанна Хмелевская (Избранное)
Секретарша с криком ужаса бросилась в угол, пытаясь залезть в щель за шкафом. Председатель со стоном повалился в кресло, схватившись за голову и привычно затянув:
— И за все отвечать мне одному! Первый как чувствовал, в больницу сбежал! Езус-Мария, конец света! Как знать, может, они сейчас по всей земле высаживаются! А народу много погибло?
Заведующий замялся:
— Н-не знаю… Не думаю, все бросились бежать, и я тоже. И пожарники.
И он попытался протиснуться в щель за шкафом с другой стороны. Ему помешал председатель. Сорвавшись с места, он подбежал к подчиненному и принялся трясти его за плечо, приговаривая:
— И секретаря как назло нет, а я отвечай! Да куда вы лезете, черт вас подери?
— Там, за шкафом, давно валялся кусок трубы, от ремонта остался, — попытался объяснить заведующий.
— А труба вам зачем?
— Ну как же! Надо ведь какое-то оружие иметь при себе! Для защиты!
— Оставьте в покое трубу, холера! Тоже мне оружие! А ну давайте со мной мигом в больницу, быстрее, пока дороги не отрезали! Этим секретарь должен заняться, я не желаю брать на себя ответственность. Да отцепитесь же от шкафа! Пошли, пошли!
С силой дернув, председатель, мужчина крупный и могучий, оторвал-таки от шкафа хлипкого культурника и за руку вытащил его из кабинета, заставив бежать за собой. В кабинете осталась за шкафом трясущаяся секретарша, одна-одинешенька во всем здании органов местной власти.
Первый секретарь гарволинского горкома и в самом деле помещен был в местную больницу с диагнозом — камни в почке. Царь и Бог в своем городе, он все вопросы решал единолично, осуществляя в нем верховную власть. За его спиной председатель горсовета жил как за каменной стеной, во всем советуясь с секретарем и в жизни не приняв ни одного самостоятельного решения. А вот теперь обстоятельства складывались так, что по иерархии он оказывался самым главным, ему принимать решения, ему и отвечать в случае чего. Очень неприятное положение!
Главный хирург гарволинской больницы мыл руки. Мыл уже пятнадцать минут и не собирался кончать. Так ему лучше думалось, а думать было о чем. Консилиум компетентных специалистов пришел к единодушному мнению: операция первому секретарю необходима. Камни в почке были у него из тех, которые сами по себе не рассасываются и не выходят, удалить их можно было только хирургическим путем, секретарь же ни за что не соглашался на операцию. Напрасно врачи пытались объяснить секретарю необходимость операционного вмешательства, напрасно рисовали в ярких красках жуткие последствия промедления с операцией, напрасно приводили поучительные примеры удачных операций, словом, напрасно ссылались на прецеденты. Секретарь был непреклонен и, длительное время занимая койку в больнице, успешно дезорганизовывал работу как больницы, так и горсовета. Уговоры врачей и родных не производили на него впечатления, у него же самого не хватало решимости принять столь ответственное постановление.
Вот хирург и ломал голову, какой бы аргумент придумать, автоматически в сотый раз намыливая руки. Слышал он о каком-то знаменитом знахаре в одной из деревушек под Гарволином, может, напустить его на секретаря? Хирург так глубоко задумался, что не обращал внимания не только на то, что делает, но и на то, что вокруг него делается. А меж тем в больнице постепенно нарастал какой-то нетипичный шум и вскоре принял такие размеры, что хирург наконец-то очнулся от дум и спросил:
— Что там происходит? Кто поднял в больнице такой шум?
Пробегавшая мимо медсестра остановилась и запинаясь ответила:
— Я сама не видела, пан доктор, но говорят, у нас на автовокзале приземлился космический корабль. Я ничего не понимаю…
Доктор живо заинтересовался.
— Советский или американский? — быстро спросил он и принялся вытирать руки.
— В том-то и дело, что совсем неземной, откуда-то из космоса. С другой планеты вообще.
— И сел у нас в Гарволине? — изумился хирург. — Что за чушь вы несете? Ведь такого не бывает. Наверное, снимают какой-нибудь научно-фантастический фильм, а люди и принялись молоть невесть что.
— Да нет же! — слабо возражала медсестра. — Никакого кина нет, а корабль приземлился. Я сама не видела, но люди говорят — прилетели совсем ни на кого не похожие пришельцы, из корабля вылезли и набросились на наших пожарников. Такой кошмар!
Врач с недоверием смотрел на обычно рассудительную и спокойную сестру, которая сейчас от волнения была сама на себя не похожа. И больница гудит, как растревоженный улей.
— Да нет, такое невозможно! — сказал хирург. — Нонсенс! С другой планеты, говорите? Нет жизни на других планетах! Хотя… Черт их знает. Нет, это невозможно, если бы к нам летели, на Земле уже знали бы об этом.
И, перехватив иронический взгляд медсестры, поправился:
— Да, вы правы… Могли скрыть, а я в последнее время никаких «голосов» не слушал, ни Лондона, ни «Свободной Европы».
— Страшно глушат, все равно ничего не разберешь, — согласилась медсестра.
— Вы думаете, пришельцы и заглушали? — подхватил сообразительный доктор. — А что, очень возможно, фактор внезапности… Может, оно и к лучшему, что мы еще не успели прооперировать первого?
Тем временем до первого тоже дошли потрясающие вести. Когда врач с медсестрой вошли к нему в палату, он, вскочив с койки, в ужасе бросился к ним.
— Это правда? Говорят, какие-то из космоса прилетели?
— Правда! — подтвердила сестра и для убедительности крепко ударила себя в грудь. — Чтоб мне не дожить до Светлого дня! Чтоб помереть без святого причастия! Прилетело что-то страшное — блестящее, сверкающее, серебряное, а из него вышли тоже не пойми кто — блестящие и сверкающие, ну вылитые жабы. Нет, не люди, не человеки. Огнем принялись стрелять. А по— человечески не говорят, сразу стрелять начали, на пожарников набросились.
— А откуда пожарники взялись на площади? — подозрительно поинтересовался первый. — Они что там делали?
— Так ведь их люди вызвали! Эти космиты как начали огнем палить — только искры на площадь полетели, могли и пожар устроить.
— И загорелось что-нибудь?
— Да нет, вроде не загорелось, но ведь могло! А тут вдруг вылезли эти… как их и назвать, не знаю, ноги как у жаб, а на мордах хоботы или, скорее, свиные рыла, аж до колен висят, а сами сверкают. Начали огнем людей поливать.
Хирург только собрался предложить первому секретарю, как главе городской власти, лично отправиться на площадь и лично удостовериться, что же там происходит, чтобы принять мудрое решение, но ему помешал пациент. Издав мощный рев, он опять повалился на койку.
— Что с паном? — в испуге бросилась к нему сестра.
— Скорее! — орал могучим голосом пациент. — Сестра, скорее же!
— Что скорее? — не поняла перепуганная сестра.
— Немедленно начинайте операцию! А пока дайте мне наркоз! Да побольше!
Привлеченные дикими криками, в дверях одноместной палаты столпился персонал больницы. Совершенно сбитые с толку, хирург с сестрой сразу же забыли обо всех пришельцах, ибо высокопоставленный пациент, до сих пор решительно отвергавший операцию, вдруг с невиданным пылом и жаром принялся требовать немедленной операции, причем неизвестно почему гневался и разъярялся. В принципе в больнице уже давно все было готово к операции и ничто не мешало приступить к ней немедленно, тем не менее больничный персонал заинтересовала такая внезапная смена настроения.
— Ведь вы же ни за что не соглашались на операцию! — напомнила хирургическая медсестра, лично потратившая много дней на уговоры.
— А теперь соглашаюсь! — капризно кричал пациент. — Немедленно подавайте наркоз!
— Куда вам его подавать? — не поняла сестра. — Наркоз больному дается на операционном столе.
— Никаких столов! — совсем разбушевался больной. — Сюда и немедленно! Подумаешь, немного больше посплю!