Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Да в том-то и дело, не было у него фотографии. Фотография была у канадских Доманевских...
И тут мы поняли, что зашли в тупик со своими рассуждениями. Выяснили, правда, причину, по которой цыганка осталась в Варшаве, но с другой стороны, если Мундя и в самом деле состоял в шайке, у них операция сорвалась. Без карты с лепешками они ничего не смогли бы отыскать. А тут еще Алицины часы оказались за океаном...
— Скорняк тоже пребывал в Канаде, — напомнила Алиция. — Тебе это ни о чем не говорит?
За пивом мне пришлось совершить несколько рейсов в садик, где его держали по случаю жары. Лепешки на карте давили на психику, не давали покоя. А может, это просто белые пятна на карте, может, Мунде просто не удалось раздобыть карт этих мест? Неимоверно интриговала потерявшаяся штабная карта с Хоэнвальде, ведь этот факт свидетельствовал о принадлежности к шайке также скорняка и ординарца...
— Две шайки, — задумчиво рассуждала Алиция, прихлебывая пиво. — Ты не думаешь, что они специально сделали такие карты, на которых ничего нельзя разобрать? Ты, кажется, упоминала, что твоя сделана на каком-то прозрачном листе?
— Да, моя прозрачная. А что?
— Не могут эти две карты составлять две половины одной? Их требуется сопоставить, может, наложить одну на другую, чтобы получилась целая... Может так быть?
Идея мне понравилась.
— Очень может быть! Специально сделали карты так, чтобы компаньоны не могли обмануть друг друга, чтобы действовали вместе. Выходит, одна половина была у Михалека и он вламывался в мою квартиру в поисках второй половины?
— Не обязательно Михалек. Вторая половина могла быть у кого-то из второй шайки.
— Возможно. А Михалек пытался разыскать первую, тогда бы без него до сокровищ не добрались. Собака на сене... Смотри, хитро придумали, все провернули и ничего у них не получилось.
— Почему ты так думаешь?
— Если бы получилось, карта в «Цыганке» не находилась бы сейчас в моем доме. Предлагаю подумать над тем, что именно у них не получилось.
— Наверняка могу сказать лишь одно, — ехидно рассмеялась Алиция, —не могли они завладеть вот этой картой, которая здесь лежит. Зато часами моими завладели, — вздохнула она.
— Минутку, не сбивай меня своими часами, — попросила я и продолжила список неудач шайки: — Не могли они вывезти «Цыганки» с картой, а это наверняка являлось главным номером их программы. Надеюсь, не удалось им и всеми сокровищами завладеть. Что еще?
— А из каких соображений нам необходимо составить перечень их неудач? Для морального удовлетворения? — поинтересовалась Алиция.
— Не только. Нам необходимо знать, чего они еще не успели сделать и, следовательно, что намерены делать.
Алиция задумалась. В задумчивости принесла чайник с кипятком, в задумчивости расставила чашки, в задумчивости раскрыла банку с кофе. И только после всего этого заявила:
— По-моему, ты рассуждаешь логично. Я тебя целиком поддерживаю, и мне тоже хотелось бы проникнуть в планы шайки. И думаю, у них и в самом деле что-то сорвалось с этими картами. Вот, одна лежит у меня, вторая у тебя, карту с Хоэнвальде я совершенно точно у них в свое время свистнула, только она куда-то затерялась... Какие у них достижения, кроме моих часов?
Алйцины часы с каждым шагом нашего расследования набирали все больше веса, и их загадка вырастала до неразрешимой проблемы. А тут еще ее карта с Хоэнвальде. Ее тайна и вовсе впивалась в меня, прямо как хищная пиранья...
— Вряд ли преступники ограничились только часами, —раздраженно ответила я.
— Может, припомнишь все-таки, какие еще редкости принадлежали твоей тетке?
— Зачем? Чтобы меня и вовсе кондрашка хватила?
— Нет, чтобы у нас еще появился какой-то след. Устремив невидящий взгляд в окно, Алиция нащупала на столе мою зажигалку, закурила и принялась напряженно вспоминать.
— Знаю! — радостно вскричала она после продолжительного раздумья. Ваза — эпохи Минг.
— Спятила? — не поверила я.
— Сама ты спятила! Сейчас принесу фотографию, убедишься. Возьми только лупу. И еще у тетки были предметы мейсенского и севрского фарфора, ранней эпохи!
На фотографии были представлены гости, сидящие за изысканно сервированным столом в богатой квартире. Вооружившись лупой, я принялась тщательно изучать сервировку.
— Балда!-разозлилась Алиция.
— Ты куда смотришь? На стены смотри! Я все-таки не из королевского семейства, драгоценных сервизов у нас не было, только отдельные предметы, и мы ими не пользовались. Видишь на заднем плане сервант?
— Вижу, толстый дядька заслоняет.
— Не придирайся, не весь заслоняет. На серванте очень хорошо просматривается та самая ваза, потом вот, видишь, соусник, а это кусочек чайника. Ваза эпохи Минг, соусник севрский, а чайник мейсенского фарфора.
Я перестала придираться и с помощью двух луп даже разглядела на чайнике какой-то узор. Очень понравился мне соусник — хитрой формы, неимоверно изысканной, и тоже чем-то расписанный. О чайничке ничего сказать не могу, его почти целиком закрывала голова одного из гостей.
— Увеличить надо было, — недовольно сказала я.
— Что за прелестный соусник! Очень редкой формы, ранний Севр, тогда они еще не занимались массовым производством. Жаль, чайника не разглядишь. Если в доме тетки было много подобных ценностей, я не удивляюсь, что немецкий полковник вывез целый грузовик.
— Было! — с горечью подтвердила Алиция. — В том числе и наши вещи, я же тебе рассказывала. Например, моя мать получила в приданое старинный секретер, ровесник часов. И столовое серебро, я уж о нем и не говорю! Всего не упомню, впрочем, тогда я не особенно интересовалась этим по малолетству, уже потом мне старшие рассказали. И мать, и тетка никак не могли примириться с потерей, все вспоминали.
— А вот моя мать не выносила антиквариат, — со вздохом призналась я, —и в детстве я тоже не интересовалась всем этим, увлеклась уже в сознательном возрасте. Так что, увеличим?
— Здесь? В Дании? Здесь же жутко дорого.
— Могу забрать с собой в ПНР. Там у меня знакомые, сделают.
— А зачем нам это?
— Примемся разыскивать где только возможно и сравнивать. Вернувшись в Варшаву, просмотрю все фамильные фотографии, присланные из Канады, может, где что и обнаружится. Часы добрались до Канады, почему не могут добраться и другие вещи? О Господи, как все запутано! Канада выдвигает на первый план скорняка, карта с Хоэнвальде — Мундю, ведь наверняка он ее забрал. Ничего не понимаю!
— О поместье в Хоэнвальде знал и ординарец, — напомнила Алиция, — О нем я говорю не для того, чтобы бросить на человека подозрения, просто как честная девушка. А ординарец мне тогда даже понравился.
— Ты его хоть немножко помнишь?
— Помню. Мне он казался порядочным человеком, на грабителя не походил.
— И остался в Польше после войны... А как его звали, помнишь?
— Нет, забыла, но знала. Может, где и записала, только не в календарике, там нет его фамилии, я все просмотрела.
Я лишь вздохнула. Если записано не в календарике — дохлый номер, ни за что не найти, уж я-то знала. Алиция немного смутилась.
— Ты считаешь, нам надо знать его фамилию? Я только плечами пожала. Идиотский вопрос!
— Ну ладно, поищу, — сказала Алиция. — Потом поищу, когда будет время. И если найду, напишу тебе. А для чего нужна его фамилия?
— Пока точно не знаю, но, чтобы разобраться во всех этих шайках и махинациях, необходимо прояснить два элемента: карту с Хоэнвальде и ординарца. Других путей нет. Не могу же я начать с розысков Михалека! Что ты могла сделать с той картой? Ну вспомни, , пожалуйста. Может, просто сунула в корзину для бумаг?
— Не было у нас там никакой корзины для бумаг!
— Обязательно должна была быть!
— Отцепись от корзины! — разозлилась Алиция, — Я прекрасно помню, как сложила карту и отложила в сторону. Во всяком случае, она могла просто свалиться на пол...
Еще долго мы с Алицией обсуждали на все лады злополучную карту и оставившего хорошее впечатление немецкого ординарца, абсолютно не пытаясь решить, к чему нам вообще разгадывать загадки, оставленные войной. Впрочем, тайны всегда привлекают своей загадочностью и чем-то нереальным, таинственным. Правда, в данном случае все началось с совершенно реальных фамильных часов Алиции.