Иоанна Хмелевская (Избранное)

И мы можем быть почти уверены, что не встретим там ни одной своей подружки, которые так довольны жизнью…
А соблазнять мужчин заняться азартом ни к чему. Они и так уже сделали немало плохого…
  
1
 
 Флотация - процесс промывания породы для добычи меди. 
  
2
   
Фортуна награждает смелых (лат.).
  
3
 
Дворец культуры – высотное здание в центре Варшавы, долгое время бывшее ее символом.
  
4
 
Аналог российского «Поля чудес». 
  
5
 
 Cash (англ.) – наличные. 
  
6
 
Тридцать и сорок (фр.).
  
7
 
 Конец столетия (фр.). – Стиль в одежде и архитектуре конца XIX в.
  
8
 
 В надежде (лат.). 
  
9
 
 Малый шлем – двенадцать взяток из тринадцати в одной игре. Большой шлем – тринадцать взяток.
  
10
 
Большинство этих бриджевых премудростей более или менее рифмованы, однако переводчик решил сохранить их оригинальный смысл.
Извечно притягательной темой - поисками спрятанных сокровищ - представлен роман Иоанны Хмелевской "Бесконечная шайка". Сокровищ не мифических, не выдуманных, а самых что ни на есть реальных. Речь идет о богатствах, награбленных немецкими захватчиками во время Второй мировой войны на территории России и Польши. Спустя много лет после окончания войны шайки преступников идут на все, чтобы завладеть сокровищами. Им противостоят честные люди во всем мире. Разумеется, умная и энергичная героиня романа Иоанна в их числе. 
  
Иоанна Хмелевская
 
Бесконечная шайка
   
* * *
 
У этой истории было как минимум три начала, если не больше. Первое — социально-политическое, можно сказать, историческое. Второе — частного порядка, складывающееся из нескольких источников. И наконец, третье — мое личное, в хронологическом плане самое позднее.
С него и начну. И тут для меня исходной точкой послужила Гатя.
На самом деле Гатю звали Агата. Уменьшительное имя она придумала себе сама в раннем детстве, когда только училась говорить. Прелестное имечко как-то сразу намертво приклеилось к ней, и все последующие попытки уже в сознательном возрасте избавиться от него ни к чему не привели. Как ни старалась Агата, ничего не получалось. Среди ее знакомых обязательно находился кто-нибудь, кто знал ее в детстве, и стоило ему лишь раз произнести пресловутое gacie [1], как словечком тут же с поразительной легкостью заражались сразу все окружающие.
Известие о том, что Гатя уезжает в загранкомандировку в Касабланку, пало на меня как гром среди ясного неба.
— Повторите, пожалуйста, пан Казимеж, — слабым голосом попросила я кипящего от гнева Казика. — Повторите, я не поняла, что вы сказали.
— Чего тут не понять, и ежу ясно, что я должен не понимать! — бушевал Казик. — На черта сдалась мне в Касабланке эта Гатя? Что она умеет делать? Ничего не умеет! На кой черт она мне со своей узкой специализацией?
Как ни была я потрясена, чувство справедливости заставило меня возразить:
— Ну, вы несколько преувеличиваете, она не так уж мало чего умеет. Вам не надо будет с ней ничего делать, сама перестроится. Но ведь не в этом дело...
— Для меня именно в этом! — выходил из себя Казик.
— А для меня — нет! Для меня главное — знать, в самом ли деле она уезжает с вами, а уж что там будет делать — неважно, пусть хоть в носу ковыряет, хоть танец живота отплясывает...
— Может, на пару со мной? — совсем озверел Казик.
С интересом слушавшая наш разговор Алиция весело рассмеялась. Кто-то из сотрудников заметил — танец живота исполняют соло. Другой сотрудник принялся размышлять вслух, будет ли от Казика какая польза в гареме. Мне же было не до шуточек.
— И когда вы отправляетесь? — перекрикивая веселый шум, поинтересовалась я у Казика.
— В субботу, — был ответ. — Улетаем в шесть утра.
— И Гатя тоже?
— Разумеется. Вся наша группа по контракту.
— Какой кошмар! И только сейчас говорите об этом?!
— Откуда мне знать, что это вас так близко касается? О выезде нашей группы на работу по контракту в Марокко уже полгода на всех улицах трубят, странно, что вы не слышали.
— Слышала, но не знала, что Гатя тоже едет. Езус-Мария, меня кондрашка хватит, зараза проклятая, такую свинью мне подложить, чтоб ей ни дна ни покрышки...
Конечно же, я знала, что Казик во главе нашей группы архитекторов-проектировщиков отправляется по контракту в служебную командировку на несколько лет в Марокко строить там гигантский жилищно-туристический комплекс, но мне и в голову не пришло, что вместе с ними может уехать и Гатя. И не только в Касабланку, Гатя не имела никакого права вообще никуда уезжать, она обязана была сиднем сидеть за своей чертежной доской и делать то, что уже давно должна была для меня сделать — всю технологию больницы! Договорились, что работа будет готова к сроку, срок истекал через две недели, Гатя же еще и половины не сделала, А без ее технологии у меня все рухнет, инвестор не мог ждать. Подлая гангрена, ведь ни словечка мне не пискнула о своем выезде!
Я бросилась к телефону. Гати, разумеется, не было ни на работе, ни дома. Ее мамуля радостно подтвердила информацию о Касабланке, а коллеги по работе — мои наихудшие опасения о том, что технологией больницы занималась только Гатя. Одна из наших общих подруг сообщила, что Гатю сейчас нигде не поймать, в дикой спешке мотается она по магазинам и учреждениям, оформляя недостающие документы. Последними словами кляла я эту Гатю.
Поймать ее удалось поздним вечером, когда эта зараза приползла наконец домой. Я ждала в ее комнате у чертежной доски, на которой был приколот второй этаж моей больницы.
— Какого черта ты мне не сказала о своем отъезде? — набросилась я на Гатю, не дав ей раздеться.
— Дура я, что ли? — воинственно отозвалась Гатя. — И без того света белого из-за тебя не вижу, а тогда ты бы и вовсе не дала мне передохнуть. А кроме того, боялась сглазить, знаешь ведь, какая я невезучая.
— Так вот, слушай, дорогая, — произнесла я. — Христом-Богом клянусь, если не кончишь для меня технологию к пятнице, никуда не уедешь! Из самолета выволоку за задние ноги!
— Да ты никак спятила! К пятнице! Знаешь, сколько там еще работы! А мне ведь столько надо сделать перед отъездом...
— Больницу тебе надо сделать, кретинка! Ты что, не понимаешь? У меня срок истекает через две недели, такой заказ летит к чертовой матери! Вся группа вкалывает, из-за тебя пропадать? Хочешь, плати неустойку...
— Сразу и неустойку! Обойдетесь как-нибудь. От ярости у меня потемнело в глазах.
— Ну так вот, дорогуша, — уже прохрипела я, — повторяю: только через мой труп! Клянусь всем святым, не сойти мне с этого места, если ты уедешь за границу! Ведь ты меня знаешь.
Гатя решила пойти на уступки:
— Да ладно тебе, на заводись, Анджей закончит...
  
— Анджей не имеет представления об этой работе!
— Ничего, втянется, Да успокойся, говорят тебе, сделаю что успею. Ты думаешь, мне эта Ка-сабланка с неба свалилась? Уже целый год я из кожи вон лезу, чтобы организовать себе эту командировку, а ты...
— Надо было сказать, предупредить по-честному.
— Боялась сглазить. А если по-честному, так сама признай — со мной у тебя проблем не было.
С этим я должна была согласиться, Гатя работала быстро и четко, именно поэтому я и поручила ей проект технологии. Уверена, хоть она и задерживала чертежи, наверняка успела бы к сроку. Если бы вот теперь не эта проклятая загранкомандировка! Анджей тоже неплохой проектант, к тому же, в отличие от Гати, и человек симпатичный, но введение его в курс дела требовало времени, а его-то у нас как раз и не было.