Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Что? — не понял Павлик.
— Я начала диктовать, пиши дословно: Вицковский фальш. Точка. Пять обычное, десять римскими. Похоже на пятое октября.
— Покажи! Ага, 5.Х. О Езус, а дальше, гляди-ка: Гиб. Фелек. Это что такое? Яночка рассердилась:
— Ну что пристал? Пока я сама не знаю, что такое Гибфелек. Вот поэтому и считаю, что нам надо все переписать. Пиши и не задавай лишних вопросов. Ясь Ясинский, Пулавская одиннадцать, кв. шесть. Ботинки и два маленьких «п». Бронек среда восемнадцать. Портной Цвейг 18.Х зачёркнуто. Не пиши «зачёркнуто», только зачеркни написанное. Портного зачеркни, болван! И вообще, лучше записывай все в столбик, одно под другим, так, как здесь. И внимательнее!
— Да я ведь ничего не понимаю…
— Тебя просят не понимать, а только записывать! Понимать потом начнём.
Блокнот был битком набит всевозможными фамилиями, адресами, непонятными сокращениями, заметками на память, датами. С ним было гораздо больше возни, чем до этого с книгами. Дети и половины блокнота не переписали, когда спохватились, что уже поздно и пора домой. А мусор они так и не выбросили. — Не знаю, как и быть, — рассуждал Павлик. — Просто так выбросить мусор нельзя, надо бы его просмотреть, я уже и так вижу, wrn вон та шайбочка подходящая. Как быть?
— Давай выбросим все стеклянные грязные банки, — решила Яночка. — Их тебе не жалко? И я прихвачу остатки тряпья. Только вот как с этим быть? Не хотелось бы оставлять на видном месте.
Павлик ни секунды не сомневался:
— Блокнот забираем с собой, и говорить не о чем! Ведь взломщик может заявиться и ночью. Да не бойся, мы позвоним пани Амелии и скажем, не возьмём без спросу. А завтра принесём обратно.
Яночка кивнула головой и вскочила со стула.
— Правильно, так и сделаем. Дома перепишем до конца. Выноси понемногу мусор, я займусь мукой.
Все время пребывания детей в квартире пани Амелии Хабр сладко проспал под столом, предварительно тщательно обследовав всю квартиру. Проснувшись, он выбежал за Павликом и терпеливо дожидался вместе с ним, пока маленькая хозяйка посыпет белым порошком все, что только можно. При этом Яночка пользовалась найденным в кухне ситечком, благодаря которому удалось рассыпать муку тонким и довольно ровным слоем. Очень довольные собой, дети покинули квартиру пани Амелии.
* * *Последующие три дня принесли много нового и интересного. Збиня через Стефека передал сообщение: Файксат проживал один, и лишь изредка в квартире оставалась какая-то пани, кажется невеста. А несчастный Зюгек совсем замотался с наследниками покойника, квартира которого находилась на Праге, по ту сторону Вислы. Фанксат велел Зютеку глаз с них не спускать, и теперь у Зютека не жизнь, а просто каторга. Наследники все друг с другом перегрызлись, никак не поделят наследство, ключи от квартиры они расхватали ещё до судебного процесса, причём у каждого оказалось по одному, а замков там три, вот никто и не может попасть в квартиру, потому как друг с другом наследники не общаются, только через адвокатов. Зюгек как-то застукал одного из наследников, который пытался проникнуть в квартиру с помощью отмычки, и донёс об этом другим. Такая буря поднялась! Теперь наследники посещают квартиру умершего родственника только все вместе и ссорятся при этом страшно, потому как в квартире веши до сих пор не поделённые, а Файксат велел Зютеку не спускать с них глаз и быть в курсе событий. С ума сойти!
С книгами пани Амелии Яночка с Павликом наконец управилась. Среди них были обнаружены два каталога марок, один польский, а другой иностранный — Цумштайна. Покончив с мусором, дети позвонили хозяйке квартиры.
С пани Амелией они совсем подружились. Она позвонила их дедушке, все поняла, согласилась помогать и принять аметист. Теперь она приехала в воскресенье с пустыми коробками для книг и, преисполненная благодарностью, без колебаний подарила детям оба каталога. И вообще приняла без возражения абсолютно все: шайбочки, муку, блокнот, потом просмотрела составленные детьми списки её книг, и все трое принялись укладывать их в коробки.
Павлик обвязывал верёвкой последнюю, когда лежащий на полу в прихожей Хабр вскочил и тихонько тявкнул. Яночка отреагировала молниеносно.
— Тихо! — приказала она.
Хабр приблизился к входной двери и принялся нюхать воздух под щелью внизу. Пани Амелия замерла с ножницами в руках, глядя на всех с недоумением и не понимая, что происходит. Отступив от двери, Хабр сделал стойку, потом оглянулся на Яночку, опять припал к щели под дверью и царапнул лапой пол. Пёс принялся крутиться у двери, то садился, то вскакивал, всеми силами давая понять, что нужно выйти в подъезд. И все оглядывался на свою маленькую хозяйку.
— Ушёл! — сообразила Яночка. — Павлик, за ним!
Павлик с собакой выскочили из квартиры. Только тогда Яночка объяснила хозяйке квартиры, что произошло:
— Кто-то подозрительный подошёл к двери. Возможно, тот самый ворbgknlyhj. Павлик с Хабром помчались посмотреть на него.
— Не может быть! — не поверила пани Амелия. — Откуда ты знаешь?
— Хабр сказал. Да вы ведь сами видели. Сначала сообщил, что кто-то идёт сюда, потом — что пришёл и стоит под дверью, а потом, что тот ушёл. И этот человек Хабру знаком, то есть он его уже когда-то нюхал… Знает его запах.
— Предположим, все было действительно так. А почему ты решила, что тот человек подозрительный?
— Будь это человек знакомый или незнакомый, но просто обычный, он бы себя иначе вёл, — пояснила девочка. — Зачем стоять под дверью и не звонить в квартиру? Почему он старался подойти неслышно? Вон когда жильцы вашего дома идут по лестнице, как слышны шаги! А главное — Хабр. Он нам сказал, что там — человек подозрительный, сделал на него стойку. На порядочного человека никогда не сделает!
Изумлённая, заинтригованная пани Амелия не верила своим ушам.
— Разве такие собаки бывают? Нет, трудно поверить. И вы сумели так превосходно обучить своего пса! Просто поразительно! Таких собак я ещё не встречала.
— Вы убедитесь, проше пани, что наш Хабр действительно особая собака, таких и в самом деле больше нет! — с гордостью сказала Яночка. — И вообще, это не пёс, а брильянт чистой воды, да куда до него брильянту! Погодите, вот увидите, когда они вернутся.
Павлик с Хабром не заставили себя ждать. Морда собаки выражала полнейшее удовлетворение, Павлик несколько запыхался.
— Зютек, — бросил мальчик, едва переступив порог.
Яночка сорвалась с места.
— Я так и знала! Хабр, золотце моё, иди сюда, пёсик ненаглядный. Здесь был Зютек, Зютек! Ты его только что обнюхал! Покажи нам, где был Зютек в этой квартире? Зютек! Здесь!
В изумлении, не веря собственным глазам смотрела пани Амелия на собаку, которая принялась кружить по квартире, останавливаясь и принюхиваясь. В некоторых местах она оглядывалась на свою хозяйку, негромко рыча. Дольше всего Хабр задержался у шкафа, где раньше были книги, у письменного стола и у комода с бельём в спальне. Ванную собака просто проигнорировала.
— В ванную он не входил, — прокомментировал Павлик.
— Вот и получается, что вор-взломщик — это Зютек! — сделала вывод Яночка. — Видите, рылся в ящиках письменного стола, в книжках и в комоде под простынями. Думаю, много он не успел найти, пани его спугнула, а потом у него не было времени, был занят на Праге. Мы уверены, он в квартире не появлялся, ведь на муке никаких следов не было видно.
Хабр очаровал и покорил пани Амелию.
— Чудесная собака! Бесподобная! И он так показывает, что даже я поняла! А кто такой этот Зютек?
— А, один тип, который жутко интересуется марками, — пояснил Павлик в общих чертах. — Он думал, они здесь есть.
— И правильно думал, только немного опоздал, — добавила сестра.
— Хорошо, что я начала с бумаг, — сказала пани Амелия. — И Яночка забрала чемодан с письмами. А начни я, например, с книг, чемодан бы лежал и этот ваш Зютек мог его украсть…
— Наверняка бы украл, — убеждённо подтвердил Павлик, — ведь он охотился главным образом за марками. А теперь мы можем спокойно закончить работу.