Иоанна Хмелевская (Избранное)

Сердце молодого человека залила глубокая нежность. Нет, он еще не знает своей невесты! В первую очередь подумала о нем!
– А ты сама выдержишь?
– Подумала и решила – выдержу. Надо мной витает дух пра… бабки, он вселяет в меня мужество. Уж как она не любила этих Пукельников!
– Если увидишь, что это свыше твоих сил, – возвращайся, и плевать на исторические клады.
– Ну нет, я так просто от них не откажусь. Вот разве что там уже ничего нет.
  
– Наличие скелета, надеюсь, говорит об обратном.
Уже зная, что ее ждет, Агнешка собралась с силами и спустилась до конца лестницы. Ей удалось не потревожить ни одной косточки Пукельника, хотя не сомневалась – витающий над нею дух Матильды яростно требовал от праправнучки разбросать пинками эти косточки по всем закоулкам подземелья. Отсчитывая бесконечные кирпичи и нажимая на них, девушка ни на секунду не забывала о ксерокопии инструкции, оставшейся у Томаша. В случае чего придет на помощь.
Помощи не понадобилось. Агнешка ни разу не ошиблась, запомнив Матильдины указания до мелочей, и заранее отступила назад, когда стена-дверь с силой открылась наружу. Сжав зубы, чтобы перестали стучать, девушка осветила сильным лучом фонаря маленькое помещение. И опять у нее перехватило дыхание.
Сундучок, на нем шкатулки, коробочки, плоские ящички. Уложены аккуратной горкой. На верхней шкатулке, как украшение, связка маленьких ключиков на большом серебряном кольце.
И ведь это наверняка еще не все. Матильда упоминала о суповой миске, грандиозной по размерам, ни в одном из этих коробов она бы не поместилась. Значит, надо двигаться дальше, к беседке. Из беседки добраться до сокровищ нельзя, время не сохранило стену, на которую требовалось нажать. Остается идти из подвала дома и постараться не забыть о самозахлопывающихся дверях. Впрочем, если бы Агнешке предложили на выбор – наткнуться на захлопывающиеся двери или еще на один скелет, она предпочла бы первое. А Томаш ее выручит.
Через полчаса Агнешка отдыхала на нижней ступеньке стремянки в библиотеке, ее окружали разложенные на полу сундучки, ларцы и ящички с драгоценностями. Кости Пукельника не потревожили.
Сидя на подоконнике, Томаш отирал пот со лба и не мог успокоиться.
– Потрясающе! Таких вещей мне никогда не приходилось видеть, разве что на картинах. И ты считаешь, что эта ваза – обыкновенная суповая миска? Твои предки и вправду ели из нее суп?
– Ну, не каждый день, лишь по большим праздникам.
– Не иначе как их обслуживали культуристы… Надо хорошенько подумать, что со всем этим делать. Наверное, спрятать подальше с людских глаз. А уже потом сообщить о скелете.
Агнешка стремительно выпрямилась.
– Неужели так необходимо сразу же и сообщать? Туда никто не полезет. Лежал столько лет, пусть полежит еще немного.
– Увы, необходимо. О всех человеческих останках люди обязаны немедленно сообщать властям, если не полиции, то хотя бы санэпидстанции. И как можно скорее. Не нам судить, когда погиб человек, полвека назад или в прошлом году. И какой смертью. Как он туда залез?
– Из дневников прабабки и ее экономки следует, что Пукельники давно знакомы с нашим семейством. Бывали в Блендове, часами просиживали в библиотеке. Их предок прознал о сокровищах Наполеона, и все его потомки стали охотиться за ними. Я так понимаю – один из них нашел в здешней библиотеке старый экземпляр "Отверженных", в который прабабка сунула дубликат своих инструкций, чтобы подстраховаться. На случай, если пропадет оригинал.
– И там не все записано? Наверняка не упомянута третья ступенька. А двери они открывали с помощью каких-то отмычек, ведь золотые ключики находились у вас.
Помолчали. Агнешка опять вернулась к скелету и подумала о неприятностях и осложнениях, которые внесет в их жизнь вмешательство полиции.
– Послушай, Томек. Не нравится мне это. Ну сообщим мы полиции о скелете, а они станут задавать вопросы. Как на него наткнулись, зачем я полезла в подземелья. Если скажу – просто посмотреть, не поверят. Признаюсь, что прочла дневник, – они тоже захотят прочесть. Не прочтут, в этом я уверена, но мне вовсе не улыбается, чтобы полиция копалась в наших семейных бумагах. И Матильде бы не понравилось! В полиции не дураки, догадаются, что я искала в подвалах нечто ценное. Велят показать и реквизируют, ведь это же предметы исторической ценности, значит, должно стать национальным достоянием. А они Наполеоном где-то украдены, законный владелец спохватится, и начнется межгосударственная склока, знаешь ведь, как депутаты всяких парламентов, сеймов и дум просто обожают разглагольствовать на такие темы. В результате и у меня отберут, и в Польше не останутся.
– Не отберут их у тебя, покажешь завещание, все законно.
– У нас уже раз отбирали Блендово, и теперь запросто отберут. В лучшем случае оставят драгоценности мне, но заставят платить налог на наследство с такими нулями, как отсюда до Австралии. А кроме того, об этом станут писать газеты, делать телерепортажи, все в мире узнают о нашем богатстве, слетятся воры со всего света, ужас! Ну и, наконец, Пукельник, тот, что еще жив, он нас в покое точно не оставит.
Томаш понимал, у Агнешки есть основания для таких опасений, особенно в отношении Пукельника. Уж этот не отцепится, а от него всего можно ожидать, когда узнает, что веками разыскиваемые сокровища увели из-под носа. Со всеми остальными сложностями как-нибудь они бы справились, но вот Пукельник – это серьезно. Может, и в самом деле поступиться принципами и не говорить никому о скелете? И неожиданно для себя сказал совсем не то, о чем думал.
– Видишь ли, коханая, я не потому такой законопослушный, что выбрал юриспруденцию, я ее выбрал именно потому, что очень уважаю законы. Характер у меня такой, что тут поделаешь? И он толкает меня в ту сторону, хотя сам вижу – ты права. Дай мне время как следует подумать, ладно?
Боже, какое же это счастье – вот так молча сидеть рядом с любимым! Он думал, а она вертела в руках серебряное кольцо с ключиками и тоже думала с нежностью и признательностью – о Матильде. Не заставила свою наследницу разыскивать вот эти ключи, оставила всю связку на самом видном месте. Иначе пришлось бы взламывать старинные ларцы и шкатулки.
Томаш надумал.
– Ладно, чего уж там, характер характером, но не стану же я собственными руками рыть нам ямы в самом начале, так сказать, совместного жизненного пути. Пусть я и законопослушный, но не идиот же! Пойдем на компромисс…
Невеста не дала ему договорить.
– Знаешь, я слышала, что женщина умнеет, если наслаждается зрелищем драгоценных камней. Сначала мы с тобой уберем вот это… – и она кивнула на шкатулки с драгоценностями, окружавшие их со всех сторон.
– Правильно. А потом ты начнешь ремонт. И в ходе ремонта за шкафом неожиданно обнаружатся ступеньки какой-то лестницы. Ты уж постараешься, чтобы обнаружились…
– …и кто-то из рабочих станет спускаться по лестнице. Из любопытства. И наткнется на кости Пукельника. Вот только надо будет что-то придумать с третьей ступенькой, ну да придумаем.
– И еще не забывай о наших следах внизу. Хорошо бы их как-то ликвидировать, затоптать, что ли.
– Ну, об этом можешь не беспокоиться, рабочие это сделают за нас. А если сочтешь недостаточным, можем впустить туда всех желающих. Уверена, как только рабочие обнаружат потайной ход в подземелье, слух об этом с быстротой молнии разнесется по всей округе, люди толпами сбегутся посмотреть, а мы не будем препятствовать. Нам не жалко, пусть смотрят. И пока твое сообщение о каком-то скелете дойдет до полиции, тут перебывает столько желающих…
  
С некоторым раздражением молодой юрист подумал о компромиссах, на которые приходится идти честному человеку в их дурацкой стране. В нормальном демократическом государстве сделали бы все по закону, и никаких сделок с совестью, а здесь честным людям очень непросто жить, в то время как мошенники и даже преступники пользуются полной безнаказанностью. Захоти Агнешка этот клад украсть – наверняка без труда сделала бы это, но поскольку он по закону принадлежит ей, на голову наследницы обрушится столько забот, неприятностей и проблем, что никакого клада не захочешь, – если, разумеется, все оформить путем. Да и холерный Пукельник дремать не станет, а какая страшная месть с его стороны им грозит, можно только догадываться.