Иоанна Хмелевская (Избранное)

Лис Ремигий раздраженно ворчал в траве:
– Я-то думал, уж хорошо знаю людей, а вот поди же… Ничего не понимаю! Этот ребенок совсем сбил меня с толку. Пафнутия ни капельки не испугался, хотя люди смертельно боятся медведей. А эта малявка, глядите, бесстрашно идет к нему. Правда, неизвестно почему называет его каким-то Винни-Пухом и спрашивает про какого-то поросенка. Что такое поросенок я прекрасно знаю, лично приходилось видеть, это детеныши домашних свиней, точь-в-точь как детеныши наших кабанов. Но хоть убейте, никак не пойму, как домашний поросенок может оказаться в нашем лесу?
  
– Мне все равно, как она меня обзывает, – добродушно отозвался Пафнутий. – Согласен и на Винни-Пуха, лишь бы не боялась меня, не плакала и отошла подальше от опасного болота. Мне подумать страшно, что будет, если она опять бросится бежать к болоту!
– Нам всем страшно, – согласилась куница. – Может, теперь пусть подключится Грация?
По просьбе лесной общественности Клементина разрешила дочке подключиться. Пугливая Грация нерешительно высунулась из кустов. При виде ее девочка от радости всплеснула ручонками.
– Бэмби, ты вернулся!
Пафнутий воспользовался тем, что внимание девочки отвлекла косуля, и передвинулся еще на одну кочку поближе к ребенку. А тот, повернувшись и увидев медведя совсем близко, ничуть не встревожился, а лишь пуще обрадовался:
– Как хорошо! Все здесь! И Бэмби, и Винни-Пух, и белочка! Я так рада! Ведь вы мне обязательно поможете, правда? Знаете, я заблудилась в лесу. И ножки болят, и не знаю, где мама, и есть мне хочется! Помогите мне, пожалуйста!
– Ребенок устал, голоден и просит у вас помощи, – коротко перевел Ремигий.
Марианна высказала всеобщее мнение, заявив:
– Первым делом надо ее увести подальше от болота. А если она желает иметь дело с кошечками, собачками и прочими поросятками, пусть кто-нибудь сбегает к кабанам и одолжит одного из их многочисленных детенышей. Лучше всего самого маленького. Хорошо бы и волчонка маленького привести, сойдет за собачку. Грация, дитя мое, давай потихоньку уводи ее вон в ту сторону.
Марианна принялась командовать и совсем позабыла об осторожности. Она высунулась из травы, девочка ее увидела и опять пришла в восторг.
– О, какая прелестная такса! У нас дома тоже есть такса, я очень ее люблю. Иди ко мне, давай подружимся.
Ремигий не преминул ехидно заметить:
– Поздравляю, Марианна! Тебя приняли за собаку. Но считают, что ты просто прелесть! И хотят с тобой подружиться.
– А я действительно прелесть, – спокойно отозвалась Марианна. – Умненькая девочка, ничего не скажешь. Надо ее спасти во что бы то ни стало! А что касается моего сходства с собаками… не будем мелочны.
Тут послышалось веселое хрюканье и из кустов выскочил маленький детеныш дикого кабана, очень похожий на обыкновенного поросенка. Правда, был он не беленький и голенький, как поросята домашней свиньи, а черненький и довольно-таки лохматый. Девочка, однако, не была привередой.
– А вот и Пятачок! – обрадовалась она. – Как хорошо, что ты пришел. Очень прошу, очень прошу тебя и Винни – отведите меня к Кристоферу Робину!
Ремигий даже зубами заскрипел от раздражения.
– Нет, с этой девчонкой можно спятить! Не успеваешь приспособиться ко всем ее новым выдумкам. Только я смирился с котятками и собачками, как она выдумала какого-то Кристофера Робина. Понятия не имею, что это такое, но она просит отвести ее к нему.
А девочка совсем приободрилась и привыкла к зверям, которые ничего плохого ей не делали, не пугали и не обижали ее. Детеныш кабана понравился ей чрезвычайно, она со смехом гонялась за ним, тоже, наверное, хотела погладить. И все подзывала к себе Пафнутия и Грацию, а они, наоборот, старались заманить ее подальше в лес и не давались в руки.
Но вот постепенно девочка затихла, уже не так радовалась барсучатам и кабаненку, уже не так быстро шла за Пафнутием и Грацией. Она явно устала и еле передвигала ноги. И когда все вдруг вышли опять на земляничную поляну, девочка шлепнулась на травку и крикнула:
– Бэмби и Винни-Пух, подождите немного, тут такие замечательные ягодки, давайте немножко поедим!
Получив передышку, звери в кустах тоже остановились и принялись обсуждать увиденное.
– Сдается мне, первый раз встречаю я человеческое существо, у которого хватает ума не бояться Пафнутия, – задумчиво произнес лис Ремигий. – А вот что дальше делать, откровенно признаюсь – не имею понятия. Но уверен, люди так просто в лесу ее не оставят.
– Зяблик принес весть – люди с шоссе уехали, – заметила сверху куница. – И еще он сказал, там остался один человек. Наверное, мать этой девочки. Потому что этот человек сидит на опушке леса и плачет.
– Значит, поехали за подмогой, – мрачно отозвался Ремигий. – Вернутся целой стаей и примутся прочесывать лес, попомните мое слово. А кроме того, оба они с таким аппетитом уплетают землянику, что и у меня слюнки текут. Есть хочется по-страшному, но, надеюсь, есть землянику вы меня не заставите? Хватит того, что в горле пересохло от перевода с человеческого языка на звериный.
– Рыбу хочешь? – спросила Марианна.
– Не очень-то я люблю рыбу, – скривился Ремигий. – Да и не в этом дело. Вы поняли, какая новая опасность грозит лесу? Подумайте над этим.
Лис был прав. Все звери так занялись девочкой, что забыли об опасности. Пафнутий с увлечением собирал землянику на полянке и горстями отправлял ее в рот, а ведь это он должен был уже давно отправиться к своему другу Чаку и посоветоваться с ним. И если можно извинить легкомыслие детенышей – барсучат, кабаненка, Грации, то уж бездействие взрослых не находило никакого оправдания. Хорошо, хоть Ремигий напомнил о необходимости срочно что-то предпринимать.
– Пафнутий, немедленно оторвись от земляники! – строго крикнула Марианна. —
Приближается вечер, а ты еще не посоветовался с Чаком.
Выдру поддержала Клементина.
– Мы присмотрим за девочкой, а ты отправляйся к Чаку, – сказала она.
Очень неохотно оторвался Пафнутий от вкусной земляники. Ну да ничего не поделаешь, никто кроме него не способен пообщаться с Чаком. И времени оставалось в обрез.
Как всегда, ни слова не говоря, Пафнутий развернулся и стремглав бросился в лес. Хорошо, девочка так увлеклась земляникой, что не заметила, как Винни-Пух ее покинул.
Солнце уже клонилось к западу, когда совсем запыхавшийся Пафнутий добрался до большого луга за лесом. И, к своей большой радости, сразу увидел кого искал – дорогого друга Чака. Издали увидел, потому что Чак – собака крупная, к тому же белого цвета – на зеленой траве луга был хорошо заметен.
Чак в данный момент был очень занят – загонял домой подопечных коров и овец. Те неохотно покидали привольное раздолье луга, вот и приходилось подгонять их, обегать кругом и лаять. Овцы каждый раз при этом пугались, всполошено сбивались в кучу, будто впервые отправлялись домой. Коровы же шествовали неторопливо, степенно.
Пафнутий вышел на луг, чтобы Чак его увидел. Тот и в самом деле сразу заметил лесного гостя и, пробегая мимо, крикнул:
– Привет, Пафнутий! Рад тебя видеть. Погоди, сейчас управлюсь со стадом и приду. Немножко подожди! Что-нибудь случилось?
Поскольку, задав этот вопрос, Чак умчался за какой-то отставшей овцой, Пафнутий счел ненужным давать ответ – напрасный труд.
Дождался того, что пес опять появился поблизости, и только тогда крикнул:
– Человеческий детеныш в нашем лесу!
Услышав эту невероятную новость, Чак так стремительно затормозил, что все четыре лапы прокатились по траве сами по себе, пока пес не остановился.
  
– Что ты сказал? – повернулся он к медведю. – Я не ослышался?
– Человеческий детеныш, – поспешил повторить Пафнутий. – Девочка маленькая в нашем лесу. Заблудилась.
– Надо же! – расстроился Чак. – Этого еще не хватало!
И решительно крикнул коровам:
– А ну марш домой! Сами знаете, где живете, и без меня дойдете.