Иоанна Хмелевская (Избранное)
Пафнутию понравились и плотина, и запруда, и сами бобры. Он с ними очень подружился, все их сооружения внимательно оглядел, искренне восхитился ими, а теперь поспешил обратно, чтобы обо всем рассказать своей подруге выдре Марианне.
Впрочем, спешил он не очень, даже можно сказать, совсем не торопился. Уж очень хорошие стояли денечки, а ведь медведю надо было по дороге питаться. Вот он и выискивал себе пищу, благо в весеннем лесу в ней не было недостатка. Тем более, что медведь в пище не очень прихотлив, ел все, что попадалось под руку, то есть под лапу: на моховых болотах прошлогоднюю клюкву собирал, обгладывал молодые зеленые веточки и сочные побеги болотных растений, выворачивал коряги и валуны и сгребал в рот роящуюся под ними мелкую живность – насекомых и их личинки. Особенно радовался, набредя на первые в этом году грибы, их он ел с особым удовольствием.
Вот так, не спеша, шел и шел Пафнутий по зеленому лесу и на третий день добрался до озера, где проживала Марианна.
А та уже заждалась его.
– Наконец-то! – воскликнула она, увидев вышедшего из леса Пафнутия. – Я уже вчера поджидала тебя и даже начала ловить рыбу. Потом пришлось вечером самой все съесть, чтобы не испортилась. Чуть не лопнула!
– Извини, пожалуйста, – оправдывался Пафнутий. – Я бы вчера пришел, но тут попалось столько всего вкусного, что я и сам не заметил, как задержался. Ладно, не сердись, ведь вот же я пришел, сейчас обо всем расскажу. А вообще-то жалко, что не оставила мне немного наловленной вчера рыбы. Мне даже нравится, когда она… ну, такая… не совсем свежая.
– Ладно, учту, и в следующий раз обязательно оставлю тебе такой… с душком, – нетерпеливо оборвала Пафнутия выдра. – А сейчас поскорей рассказывай, потому что у меня тоже есть новости.
Пафнутий укоризненно взглянул на выдру. Ведь знает же – быстро рассказывать он не умеет. А иногда и медленно не получается – это когда одновременно приходиться есть. Марианна, ясное дело, не оставила друга без еды, увидев его, тут же нырнула в воду и одну за другой поймала несколько чудесных жирных рыб. Одну из них Пафнутий уже умудрился затолкать в рот. Поспешив ее проглотить, он успокоил уже начинавшую кипятиться нетерпеливую Марианну:
– Я буду рассказывать между рыбами, не беспокойся.
– Не знаю, выдержу ли такой рассказ! – фыркнула Марианна и добавила: – Ладно, давай попробуем.
– Озеро бобры себе сами сделали, – начал Пафнутий и закончил с рыбой во рту: – А ома оили од ой и оты у эх оо елиоэые…
– Ну вот, так и знала! – рассердилась выдра. – Я надеялась, ты будешь придерживаться другой пропорции: больше без рыбы, а с рыбой во рту – самую малость. Совести нет у тебя, Пафнутий!
– А дома они построили под водой, – поторопился проглотить рыбу Пафнутий, потому что совесть у него была и не хотелось огорчать Марианну. – И хвосты у них просто великолепные, а оя ыа такая вкусная, что сил нет!
– Ну вот, все смешалось! – даже подпрыгнула от возмущения выдра. – Хвосты у них вкусные, что ли?
– Нет, вкусная твоя рыба, нет сил удержаться, – оправдывался бедный Пафнутий, – ты уж извини…
– Ладно, сначала поешь, потом будешь говорить, сразу два дела делать ты не умеешь, – разрешила Марианна. – В конце концов, не такой уж ты голодный, раз ел по дороге, так что, надеюсь, с рыбой управишься быстро. Ешь, ешь, говорить буду я. Так вот, пока не стану больше ловить, ты ведь тогда не остановишься. А мне очень хочется услышать про жизнь бобров. Знаешь, пожалуй, я как-нибудь сплаваю к ним в гости, ты как к этому относишься?
– Хорошо отношусь! – ответил Пафнутий, потому что как раз управился с последней рыбой и теперь мог говорить нормально. И он подробно описал Марианне жизнь бобров.
С большим интересом выслушала Марианна рассказ Пафнутия, а когда он закончил, спросила:
– А про воду они что говорили?
– Про воду? – удивился Пафнутий. – Про воду они ничего не говорили. Вода там просто была.
Марианна вздохнула.
– За то время, что тебя тут не было, что-то нехорошее приплыло по воде, – пожаловалась она. – Знаешь, я сразу почувствовала – течением принесло что-то такое неприятное. Думала – показалось. А потом опять такая же волна накатила и опять неприятную воду с собой принесла.
Перестав обгрызать зеленые веточки на дереве, встревоженный Пафнутий повернулся к Марианне:
– Скажи толком, что за волна такая.
Марианна попыталась объяснить понятнее:
– Ну ведь по всей реке вода как вода, а одна струя чем-то пахнет нехорошим, так неприятно… Нет, не могу объяснить, никогда до сих пор не приходилось иметь дела с такой гадостью, так что и не знаю… Думала, бобры помогут понять.
– Неприятная струя, говоришь?
– Ох, неприятная – слабо сказано! – нервно воскликнула Марианна. – Отвратительная!
– А откуда же такая волна приплыла? – допытывался медведь.
– Оттуда! – махнула лапкой выдра. – Откуда вообще река течет. С течением и приплыла. Ведь все приплывает сюда с течением реки, против течения ничего не плывет, вот разве что рыба. И вонючая струя тоже пришла по течению.
– Так что же это такое? – хотел знать Пафнутий.
– Сто раз тебе повторяю – не знаю! – взорвалась выдра.
Пафнутий задумался.
– А сейчас она тоже тут воняет? – спросил он, подумав.
– Нет, сейчас ее в воде нет, – ответила Марианна. – Куда-то исчезла. Вот я и подумала: может, к бобрам поплыла. А они умные, возможно, знают, что это такое, и мне бы объяснили.
– Нет, к ним ничего такого не приплывало, иначе сказали бы мне, – покачал головой Пафнутий и снова принялся обгрызать веточки на десерт.
Марианна с раздражением наблюдала за невозмутимым, хладнокровным другом. И совсем вышла из себя, когда тот добавил:
– Ты не расстраивайся, может, оно опять приплывет, тогда оба понюхаем, глядишь, и поймем, что к чему.
– Очень надеюсь, что НЕ приплывет! – крикнула выдра.
На следующее утро к Пафнутию прилетел зяблик с сообщением, что Марианна зовет его. Надо сказать, момент выбран был не очень удачно. Поскольку, как уже говорилось, установилась хорошая погода, и звери знали, что она
простоит еще долго, Пафнутий решил полакомиться медом. За погожие денечки трудолюбивые пчелы успели собрать неплохой запас меда, вот Пафнутий и подумал, что если немного у них позаимствует, они с лихвой восполнят недостаток в последующие дни.
Взобравшись на большое дерево, в дупле которого пчелы устроили склад меда, медведь сунул в дупло лапу и с удовольствием убедился, что оно буквально забито сотами со свежим медом. Пафнутий выгреб из дупла столько меда, сколько поместилось в лапах, и поспешил спуститься с дерева, потому что пчел чрезвычайно разозлило похищение их добра, и они кружили над медведем, яростно вонзая жала в его шкуру. Шкура у медведя, как известно, толстая, особого вреда укусы пчел Пафнутию не приносили, но он все-таки поспешил спуститься с дерева и заняться медом, спрятавшись в укромном месте. Пусть пчелы не видят, как он уничтожает их мед – зачем доставлять им лишние неприятности?
Улепетывая с медом, медведь пытался втолковать злым пчелам, что они совершенно напрасно нападают на него.
– Ну зачем поднимать шум? – бормотал он. – Ведь я же прихватил такую малость, а меда в вашем дупле еще десяти медведям хватило бы. Не застань меня на дереве, наверняка и не заметили бы, что я немного позаимствовал. А теперь такой шум подняли, спасу нет.
Пчелы же никак не желали успокоиться, по-прежнему раздраженно жужжали и отстали лишь после того, как Пафнутий забрался в очень укромное место.
Возвращаясь в дупло, пчелы переговаривались.
– Вообще-то он прав, – жужжала одна, – ведет себя порядочно.
– Прррав, прррав, – соглашалась с ней другая. – Забирает меда немного, не выгребает весь, как делают нехорошие звери.
– И залезает в дупло два раза в год, не чаще, – жужжала третья.
– И не переворачивает у нас все вверх дном, – поддержала подруг четвертая. – Осторожно с краешку отгребет – и все. Ладно, оставим его в покое, а нам пора браться за работу.