Иоанна Хмелевская (Избранное)

Ремигий ни слова не сказал, только принялся тихонько хихикать. А люди на полянке устроили целое представление, будто специально для Марианны. Сначала разбежались в разные стороны, осмотрели всю полянку, потом опустились на четвереньки и принялись шарить в траве, заглядывать под кусты и сухие сучья. При этом очень нервничали, что моментально почуяли звери. И еще звери поняли – люди что-то ищут на полянке, вон как обшаривают все вокруг! Но что же произошло?
  
Вместо того чтобы перевести зверям слова людей, Ремигий только сильнее хихикал себе под нос. Уж он-то, знавший привычки и обычаи людей, давно во всем разобрался. Но вот с Ремигием произошло что-то странное. От смеха у него слезы покатились из глаз, и он принялся валяться по траве, дрыгая лапами.
– Успокойся сейчас же! – гневно прошипел на него барсук. – Возьми себя в руки и объясни, что происходит!
Ремигий, продолжая валяться по траве, откатился подальше от полянки и там сел, все еще плача от смеха и вытирая слезы лапами. Говорить он еще не мог. А звери уже собрались вокруг. Опоздавшие спрашивали других, что такое с лисом, не укусил ли его кто.
Но вот лис частично обрел способность говорить, правда от этого особой пользы зверям не было, ибо лис испускал только ничего не проясняющие возгласы типа: «Ой, не могу!», «Ой, лопну от смеха!» и «Такого свет не видел!»
– Пафнутий, а ну-ка дай ему в ухо, чтобы успокоился! – гневно потребовала нетерпеливая Марианна.
– Правильно! – поддержал ее сердитый барсук. – Пусть успокоится и толком скажет, что происходит!
Пафнутию и самому не терпелось поскорее узнать, что же делают люди на полянке, но он был слишком мягкосердечным и вежливым, поэтому не дал лису в ухо, а просто приподнял его за загривок, легонько встряхнул и посадил на траву. Причем посадил не на сук какой-нибудь, а на мягкий мох. Это помогло Ремигию прийти в себя.
Лис обеими передними лапами вытер слезы, еще парочку раз фыркнул от смеха и приступил к переводу людской речи на звериный язык.
– Они говорят – их обокрали. Оставили свои вещи в совершенно безлюдном месте, отлучились на минутку, а какие-то злоумышленники успели все вчистую подмести. Глазам своим не поверили, подумали, может, вещи в траве затерялись. А еще подумали – может, у них что с глазами, плохо стали видеть, а вещи просто закатились куда-то. Говорят – воров должно быть много, одному ни в жизнь не унести всего за раз, а на второй раз у него времени не было. Пафнутий, ты гений!
Честно говоря, похвала не обрадовала Пафнутия. Скромный и добросовестный по натуре, он отдавал себе отчет в том, что теперь не сможет извлечь людские вещи из глубокой ямы, которую сам же так старательно вырыл с помощью кабанов. Правда, он еще не успел решить, надо ли вещи возвращать. Вот, оказывается, это не мусор, а какие-то очень ценные для людей вещи.
И медведь растерянно поглядел на своих первых советников – выдру и барсука.
Марианна без слов поняла сомнения друга, сама же ни секунды не колебалась.
– Ни в коем случае! – категорически заявила она. – Так им и надо!
– Еще чего! – поддержал выдру барсук. – Пусть не захламляют наш лес.
– Нечего оставлять всякую гадость! – поддержали их другие звери.
– Да они не оставляли! – все еще держась за живот от смеха, пояснил Ремигий. – Они только на минутку ушли! Что-то с их машиной случилось, вот они и чинили ее! Оставили на минутку, а все драгоценные запчасти, как они выражаются, словно испарились! И теперь их не достать! И стоят они бешеных денег! И теперь не знают, что и думать! Ну, Пафнутий, ты даешь! Ох, умру!
– Может, все-таки надо отдать их вещи? – робко высказала предположение Клементина.
Пафнутий в полном замешательстве чесал ухо.
– А как отдашь? – спросил он. – Из ямы мне это уже не вытащить!
И он посмотрел на старого барсука в ожидании мудрого совета.
Старый барсук и сам был немало озадачен. Почесав в затылке, он промолвил:
– Не знаю, что и делать. В конце концов, мы собирались только мусор подчищать, так что и не знаю… Ремигий, кончай хихикать, посоветуй что-нибудь!
Ремигий наконец успокоился и, немного подумав, сказал, что, по его мнению, имеет смысл возвратить людям их вещи. И не потому, что любил людей. Напротив, лис людей очень не любил и не упускал случая подстроить им неприятность. Просто в данном случае он опасался того, что люди еще долго не уйдут отсюда, если не найдут свои вещи, а урок от зверей они уже получили. Людские машины так устроены, объяснял Ремигий, что если их не исправить, они не смогут ездить, а без машины люди отсюда не уберутся. Или и того хуже: уйдут и вернутся с целой толпой, тогда лесу еще хуже достанется.
Последнее из предложений Ремигия никому из зверей не понравилось. Они огорчились и стали думать, что же теперь делать. Вернуть людям спрятанное в яму? Никому не хотелось доставать все эти вещи.
Выход нашла умная Марианна.
– А пусть люди их сами оттуда достанут, – посоветовала выдра. – Покажите им, где лежат их сокровища, а там уж пусть сами их вытаскивают.
– Да как же им показать? – сердито поинтересовался барсук. – Сказать? Так они нашего языка не понимают.
Пафнутий внес предложение:
– Я мог бы их подтолкнуть к яме. Я их не боюсь.
Ремигий опять так и покатился со смеху.
– Зато они тебя боятся, чудак! Ох, не могу больше! Никогда так не смеялся. И что за смешливый день сегодня? Пафнутий, да они, увидев тебя, умчатся с дикими криками куда глаза глядят.
– Тогда, может, мы подтолкнем? – предложили кабаны.
– Вас они тоже боятся!
– Как же люди глупы! – презрительно заметила Марианна. – Неужели они боятся всех в лесу? Зачем же тогда приходят в лес?
– Да нет, не всех они боятся. Надо выбрать кого-нибудь маленького и неопасного для людей, и пусть он покажет им дорогу к яме. Я видел, как такое делают собаки. Чего только не приходилось наблюдать в своей жизни.
– Как же собаки показывают дорогу? – заинтересовался Пафнутий.
– А очень просто, – пояснил лис. – Отбегут немного, оглянутся и поджидают, пока человек не подойдет к ним, а потом опять отбегают и опять поджидают человека, пока не доберутся до цели.
– Давайте я попробую! – неожиданно вызвался зяблик.
И не дожидаясь согласия озадаченной общественности, вспорхнул с ветки и полетел к полянке. Там зяблик уселся на большом дереве и так пронзительно защебетал, что люди невольно подняли головы и уставились на горластую птицу. А та порхнула на соседнее дерево и принялась завлекать людей:
– За мной, за мной! – задорно звал зяблик. – Идите за мной, что-то покажу!
Все звери затаили дыхание. Как отнесутся к этому призыву люди? А те вели себя, как глухие пни. Такие глупые, ничего не поняли! Лишь глянули мимоходом на прыгающую по ветке проворную птичку и опять принялись ползать на четвереньках и шарить в траве в поисках потерявшихся вещей. Зяблик даже охрип, призывая людей последовать за ним, а те – ни в зуб ногой.
– Нет, так дело не пойдет, – пришел к выводу Ремигий. – Может, какой зверь попробует?
И тут барсук вдруг обратился к выдре.
– Должна пойти ты! – сурово сказал он Марианне. – Я не хотел вмешиваться, но собственными ушами слышал, как ты торопила Пафнутия начать уборку, не дав ему времени разобраться в ситуации. Вот теперь сама и расхлебывай. Не следовало начинать уборку, не поняв, что к чему. Так что ты виновата, ты и исправляй положение.
Марианна так рассердилась, что сначала ничего не смогла сказать от злости, а потом принялась кричать:
– И вовсе нет! И вовсе я не виновата, а просто эти люди страшно глупые, не понимают, что им говорят! И если хочешь знать, я ни чуточки не боюсь и готова довести их до ямы! Но если они меня поймают или сделают что плохое, ты будешь виноват!
  
– Ничего они тебе не сделают! – решительно возразил Пафнутий. – Я не дам тебя в обиду, буду поблизости, только им не покажусь. А ты показывайся сколько надо, и не бойся. Показывайся сколько хочешь!