Иоанна Хмелевская (Избранное)
В дело резко вмешался Стефан. Он тут же вычислил перепуганного Казика и принялся распоряжаться:
— Это твой дружок? Поедете к моей сестре, она медработник, вот адрес. Она им займётся, перевяжет и скажет, что дальше делать, я уже ей звонил. Пан Бурчак, — обратился он к начальнику, всё больше распалявшемуся, поскольку упорно держал сторону собак. — Мы на одной машине, подбросим этого недобитка к моей сестре…
— И, вашу мать, у меня даже, чтоб вам руки кривые поотрывало, разрешения на выход из земли ещё нет! — продолжал бушевать начальник строительства, но слова Стефана понял. — Эй, вы, бормоглоты, марш грузиться! Адрес есть?
— Есть, а из земли мы и не выходим. Фундамент и так наверху.
Слова, успокоившие руководство, жутко встревожили Мундю с Казиком, но оба безропотно полезли в пикап начальника. На взрытой земле под оградой старой халупы осталась валяться всякая металлическая мелочь.
Битву за стрелу выиграл Зютек. Боженка, может, и удивилась бы странной резкости обычно спокойного и покладистого сантехника, но была слишком вздрюченной, чтобы обращать внимание на такое проявление невоспитанности.
Опять же в её голове застрял меч, который так упорно предпочитала Майка. Меч в заднице Вертижопки… Ну да, только не меч, а стрела, это во-первых, а во-вторых, не Вертижопки, а какого-то постороннего парня. Так ошибиться! И откуда эта чёртова стрела? А ведь сопляка подстрелили, как полагается — под прямым углом к чему-то там анатомическому, насквозь через нужный фрагмент…
Майка тем временем ждала Боженку неподалёку от сомнительного водоёма, который одни считали речкой, другие — озером, а недоброжелатели — так просто канавой, и на достаточном расстоянии от места происшествия. Она успела сориентироваться в намерениях гидравликов, считала, что оба предложения хороши и нет большой разницы, какое выбрать, поэтому и собиралась успокоить подругу, которая курцгалопом примчалась к ней, занятая совсем другим.
— Ты, слушай, как это ты… Ты здесь? Или мне кажется? Где ты есть? Тут?
— Тут я, не видишь, что ли? — Майка вдруг заволновалась. — Что случилось? Со мной что-то не так, или ты хуже видишь?
— Так как же ты это… — Боженка обернулась и с трудом начала приходить в себя. — Как же ты, чёрт побери, могла стрелять в Вертижопку там, если ты здесь, и почему в какого-то пацана, и где взяла стрелу?!
К Майкиному волнению прибавилось серьёзное беспокойство. Она подозрительно оглядела подругу:
— Боженка, ты в порядке? О чём ты говоришь?
— О том, чего вообще не понимаю. Что не ты пальнула в задницу Вертижопки, которая оказалась задницей постороннего парня, до меня уже дошло. В смысле дошёл сам факт, а вот всё остальное…
Майку сам факт заинтересовал чрезвычайно. Она потребовала подробнейшего отчёта, который и был получен. Когда, наконец, дошло и до неё, обалдела не меньше Боженки. И принялась усиленно соображать.
— Вижу только одну связь, если глаза тебя не подвели. Голубые джинсы. Как думаешь, возможно, кто-то перепутал задницы и стрельнул в пацана, думая, что метит в Вертижопку? И, заметь, вовсе не я, а кто-то другой?
— Тебе лучше знать, — желчно произнесла Боженка, к которой по ходу обсуждения понемногу возвращался здравый смысл. — Но я же тебя издалека видела и ни в жизнь не поверю, что ты, стоя здесь, попала в парня там. Нет на свете такой стрелы, что летела бы кружным путём!
— Бумеранг…
— Стрела это была, а не бумеранг! И вообще, почему стрела, ведь должен быть меч!
Майка какое-то время пыталась представить себе всю ситуацию:
— Реальная стрела, такая из лука?
— Реальнее некуда. Железная, не бутафория какая. Из сопляка кровь хлестала.
Некоторое время подружки ошарашенно молчали.
— Крови немного, — добавила честно Боженка, — куда больше всяких железяк сыпалось.
— Погоди, со стрелы или с пацана?
— Определённо с пацана. Стрела была в целости и сохранности.
— Значит, не из раскопок, — сделала вывод Майка после очередных размышлений. — Никакие археологические ценности не пострадали. Это хорошо. Слушай, а куда в этой заварухе Вертижопка-то подевалась?
Они неторопливо побрели к главным на этот момент воротам, у которых и разыгралась кроваво-развлекательная драма, поскольку оттуда им махали, с одной стороны, Стефан, а с другой — Зютек. Инцидент был исчерпан, строительные элементы занимали свои места, где-то среди сантехнического оборудования мелькнула Вертижопка с документацией в объятиях.
— Легка на помине, — ткнула в неё пальцем Боженка. — Здесь ошивается, им трубы привезли и развалили. Кто-то и правда перепутал её с тем сопляком, а вот кто, ума не приложу, раз уж знаю, что не ты. Прошу заметить, я для тебя — бесценный свидетель, ты должна меня холить и лелеять. Интересно, куда он стрелу дел?
— Кто?
— Зютек. Силой вырвал.
У Зютека стрелы уже не было, зато была часть плана местности, несомненно, вырванная из рук Вертижопки, и он сразу сунул его под нос Боженке. Майка вспомнила свои благие намерения и немедленно встряла, чтобы предотвратить уже висевший в воздухе очередной скандал. Из уважения к бесценному свидетелю (хотя пока и не поняла, зачем ей этот свидетель может понадобиться) она склонила чашу весов в пользу Боженки, подчёркивая, больше, чем нужно, достоинства будущей озеленительной концепции. Стефан поддержал её из своекорыстных побуждений, поскольку хотел получить ясность насчёт фотографа. Получил. Зютек пошёл навстречу и окончательно определился с водой, дав торжественное обещание не менять планов через день. И вдруг оказалось, что все довольны. Странно, но факт.
Такая божья благодать, столь редкая на несчастной изгаженной человечеством земле, длилась недолго.
— А куда вы дели стрелу? — задала Зютеку невинный вопрос любопытная Боженка, идя к выходу со стройки.
— Какую стрелу? — включил дурака Зютек, резко от неё отстраняясь.
— Ну, ту, из того парня…
— Понятия не имею, о чём вы говорите!
Боженка аж споткнулась — удержалась, лишь схватившись за локоть Стефана:
— Это как это не имеете?! Сами у меня её выхватили, со штанов у него свисала, и тот тоже хотел её забрать!
— Никакого парня знать не знаю и никакой стрелы не видел, мне там сантехнику завалили…
— Нечего увиливать, сантехнику чуть дальше завалили, а на пацане телепалась…
— Может, пан Бурчак вместе с пацанами забрал, чтобы вещественных доказательств не оставлять, — поделился соображением Стефан, пытаясь освободить свой локоть от железной хватки возмущённой Боженки.
— Может, и забрал, но сначала вы её у меня выдрали, — не сдавалась та. — Какого лешего она вам сдалась?
Зютек полез в бутылку:
— Ничего я не выдирал, и никакие стрелы меня не интересуют. А из парня куча всякой арматуры вытрусилась, вот я и решил, что у нас украл! А вы меня отпихивали! Там двое парней было, второй тоже поднимать кинулся, это ж вещественные доказательства!
— Точно, двое было, — подтвердил Стефан. Согнул руку в локте, напряг бицепс, и Боженкины пальцы, наконец, разжались. — Одного Бурчак сразу в работу запряг, а вещественные доказательства советую оставить в покое, не то ничего хорошего из этого не выйдет.
Зютек немедленно с ним согласился, а Боженка, наконец, заткнулась. И отцепилась от стрелы. До неё вдруг дошло, что она получила подходящий проект будущего рельефа местности, а в нём многое зависит от Зютека, и надо совсем выжить из ума, чтобы с ним сейчас ссориться. Открещивается от стрелы, ну и на здоровье.
Майка всю дорогу молчала. Мстительно молчала. Вот, пожалуйста, теперь все поняли, что каша заварилась из-за этой заразы, и её выпяченные портки послужили целью неизвестному стрелку. Тоже зуб на неё имел — где Вертижопка, там пожар в борделе… Жаль, Доминик отсутствовал, было б ещё смешнее.
А всё-таки любопытно, откуда взялась стрела?
* * *Травма Мунди оказалась неопасной. Правда, болезненной и стыдноватой, но жизни не угрожала. Как, впрочем, и здоровью. Да, создавала некоторые неудобства при сидении, а также лежании и вообще движении, но при наличии силы воли удавалось воздерживаться от стонов и охов.