Непроявленные пленки (ЛП)

 «Покажите мне эти бездонные источники, откуда он черпает энергию».
 — А который час? — поинтересовался Бернард, машинально посмотрев на своё правое запястье. Привычка надевать часы исчезла, привычка смотреть на время — ещё нет.
 — Около трёх часов, — ухмыльнулся Юэн.
 Бернард ожидал услышать что-то такое, но всё равно удивился. Не своему пробуждению. Он часто просыпался в абсолютно разное время ночи. И когда просыпался думал только о том, есть ли смысл снова ложиться или можно заняться какими-нибудь делами. Его больше удивило, что Юэн выглядел так свежо и бодро, будто сейчас утро или день.
  
 — Судя по всему, у тебя всплеск вдохновения, — предположил Бернард, делая глоток горячего чая. Получилось очень крепко, Юэну он добавил больше воды.
 — Вроде того. Так много разных идей пришло после нашей поездки. Я будто весь горю изнутри уже сутки. Целый день только музыка и тексты в голове. Как переступил порог, сразу сел играть и не заметил, что просидел больше двух часов.
 — Новые песни?
 — Большинство из них не доделаны. Черновики. Но кое-что удалось придумать.
 — Сыграй.
 Юэн смотрел на Бернарда долгих секунды три.
 — Ладно, но ты сам напросился.
 Он вышел из кухни и меньше чем через минуту вернулся с акустической гитарой. Сел обратно на стул и отодвинулся от стола, чтобы было удобнее играть. Бернард подпёр голову рукой, вновь отмечая с какой изящностью пальцы Юэна обхватили гриф и легли на струны. Волнительно. Будто он сам сейчас собирался играть на публику, пусть и эта самая публика представляла собой одного человека.
 Юэн посмотрел на Бернарда, мягко улыбнулся и начал играть. Было в его движениях рук что-то гипнотическое, что-то настолько завораживающее, что Бернард позабыл про травяной чай. Мелодия начиналась вроде бы энергично, но с ноткой какой-то щемящей грусти.
  «Я часто сам по себе  
  Так проще и я чувствую себя цельным  
  Но иногда в голове появляется много мыслей,  
  В верном ли я направлении двигаюсь?  
  Правильно ли поступаю?  
  Что будет, если я оступлюсь?  
  Смогу ли вновь подняться?  
  Однако сейчас я никогда прежде настолько сильно не ощущал,  
  что делаю всё верно  
  И голос дрожит и сон пропадает,  
  Но лишь от предвкушения: что ещё меня ждет?  
  Мне кажется — что-то очень хорошее  
  Объяснить словами не выйдет,  
  Я пытался — не получилось  
  Но сожми мою ладонь  
  и ты поймешь, что я чувствую  
  Я вижу блеск в твоих глазах  
  И нерешительность в твоём голосе  
  Я знаю, мы похожи  
  Хоть и абсолютно разные  
  Ещё я знаю, что наедине с собой  
  Ты тоже задаёшься вопросами:  
  В верном ли я направлении двигаюсь?  
  Правильно ли поступаю?  
  Почему вокруг всё движется так быстро,  
  В то время как под ногами нет опоры и я будто падаю  
  Но внутри ты тоже чувствуешь, что это необходимо  
  Что ты всё делаешь верно  
  Ты не ошибаешься  
  И ты тоже предвкушаешь: что ещё тебя ждет?  
  Тебе кажется — что-то очень хорошее  
  Объяснить словами не выйдет,  
  Ты пытался — и что? Не получилось  
  И ты сам протягиваешь руку,  
  Чтобы поделиться тем, что чувствуешь»  
 Когда Юэн закончил играть, Бернард продолжил зачарованно смотреть на его пальцы. Он сделал глубокий вдох и снова ему показалось, что пока он слушал песню, он не дышал. Может, так и было.
 — У этой песни, — начал он, посмотрев наконец Юэну в лицо, — немного другое звучание.
 — Менее пронзительное по сравнению с большинством из того, что я пел тебе прежде, да, — Юэн кивнул с важным видом. — Петь каждый раз одинаково вообще не интересно, поэтому решил разбавить свой «слащаво-депрессивный» репертуар.
 — Мне понравилось. Нравится и твоё «слащаво-депрессивное». Вообще, — Бернард в задумчивости потёр щеку, — твой голос звучит поразительно удачно, за какую бы песню ты ни взялся, какой бы текст ни придумал. Чистое и пронзительное пение или что-то такое, больше приближённое к обычной речи, немного тягучее, что-то эмоциональное с надрыванием голоса или нежное, даже интимное... — твой голос везде звучит... — Бернард запнулся. — Даже не знаю, как объяснить. Каждый раз мне сложно подобрать слова. Вау, классно, хорошо, красиво — или что я там обычно говорю? Иначе не знаю как.
 —
  «Объяснить словами не выйдет. Я пытался — не получилось»  
 , — усмехнувшись пропел Юэн строчки из своей новой песни, обхватив гитару и сцепив пальцы в замок.
 — Да, — согласился Бернард, — есть вещи, которые не объяснить словами. И, наверное, с этим нужно просто смириться.
 Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
 — Рад, что тебе понравилось. Музыкальный критик в тебе перешёл на новый уровень, — сказал Юэн.
 — Всё хотел спросить: от игры на гитаре болят пальцы? Нужно ведь сильно зажимать струны, чтобы звук получался чистым. А твои пальцы двигаются так легко, будто едва касаются...
 — Если долго играть, то да, побаливают. Но больше от усталости. А так, давно уже нет. Смотри, — сказал Юэн и выставил руку ладонью вперед.
 Бернард посмотрел, но не совсем понимал, что хотел от него Юэн.
 — И что я должен увидеть?
 — Мозоли на кончиках пальцев. Они появляются, когда долго играешь на гитаре, поэтому ничего не болит.
 Бернард снова присмотрелся, но ничего не увидел. Тогда он вытянул руку и соприкоснулся кончиками своих пальцев с кончиками пальцев Юэна. Судя по выражению лица, Юэн такого не ожидал, но руку убирать не стал и лишь улыбнулся.
 — Чувствуешь? — спросил он, чуть потёршись и как бы мягко постучав кончиками пальцев об пальцы Бернарда.
 — Вроде бы, — неуверенно ответил Бернард.
 Юэн убрал руку, выставив вперёд другую ладонь.
 — Сравни с этой. Сразу почувствуешь разницу.
 Бернард покорно прислонил свою левую руку к правой Юэна и чуть надавив, сам потёрся кончиками пальцев.
 — Да, есть разница, — согласился он. — Пальцы на твоей левой руке жёстче.
 Он отметил, что рука Юэна чуть уже, пальцы короче лишь самую малость и выглядят более изящно. И цветом кожи Юэн был бледнее. А Бернард летом даже успел подзагореть, хотя сам не понимал как, ведь лето опять было холодным и дождливым.
 — У тебя аккуратные руки, — заметил Юэн, обхватив гитару и проведя по гладкому изгибу корпуса.
 Бернард взялся за чашку с остывшим чаем.
 — Это что, комплимент?
 — Лишь профессиональное замечание, — самодовольно улыбнулся Юэн и опрокинул в себя остатки травяного чая. — Ладно, ты остаёшься до утра?
 — Нет, уже иду. Постараюсь заснуть.
 — Да, тебе это нужно. А я пойду в душ.
 — Да, тебе это нужно, — передразнил его Бернард.
 — Всё настолько плохо?
 — От тебя пахнет... клубом.
 — Вечер выдался богатый на события, — сказал Юэн, постучав пальцами об корпус гитары. — Какая-то курица пролила мне на кофту коктейль. Я застирал на месте, пятна вроде не осталось, но запах, видимо, въелся. Потом пришлось разнимать двух потных и сцепившихся из-за какой-то ерунды парней. А потом ещё отключился кондиционер, завтра ждать ремонтника.
 — Зато не скучно.
 — Когда как. Иногда бывает скучно, и голова гудит от танцевальной музыки, а подвыпившие клиенты надоедают своими жалобами на барменов или кого-нибудь из охраны, — Юэн как-то устало вздохнул, обхватил левой рукой гриф, бесшумно скользнул пальцами по струнам. — Тебе надо как-нибудь приехать, Берн. Кстати! Дырявая моя голова. На следующей неделе у нас будет уютный акустический концерт без бесноватых посетителей. Я хочу поучаствовать как исполнитель. Надеюсь, успею отрепетировать. В любом случае у меня там пара песен, Эйс найдёт мне небольшое окошко. Ты приедешь? Познакомишься с Эйсом заодно. Возьмёшь фотик. Потом составишь мне компанию. Закуска и напитки за счёт заведения, конечно же.