Непроявленные пленки (ЛП)
— С чего вдруг?
— Сложно сказать, — задумчиво протянул Нат. Сигарета не падала только каким-то волшебным образом. — Меня так сильно начало всё раздражать. Наш стиль музыки и песни, которые мы выбираем для выступлений. Всё какое-то не такое. Поганое чувство, когда понимаешь, что тебя воротит от того, что ещё вчера тебе нравилось. Никакого удовольствия от репетиции. Ребята тоже были на взводе. Челси сидела то как в воду опущенная, то огрызалась на пустом месте. Тим тараторил о том, как сильно нам необходим новый участник, потому что явно не хватает ещё одной гитары, а в некоторых песнях и клавишных. Он, как обычно, рвался поспеть везде, но я рявкнул на него, чтобы он определился, на чём хочет играть: продолжить на бас-гитаре или на клавишных. Тогда в зависимости от этого нам нужно будет искать ещё либо бас-гитариста, либо клавишника. Челси вообще в штыки воспринимала мысли о новичках в группе, считая, что мы втроём справляемся неплохо. В общем, слово за слово, и уже на музыку было всем наплевать. Каждый из нас начал в агрессивной манере высказывать всё, что думает. Никогда не видел, чтобы Тим повышал голос. Но теперь, кажется, повидал всё. Челси, наконец, призналась в том, что я ей нравлюсь, кинув в меня при этом барабанными палочками. После её заявления Тим опешил и едва ли не в угол забился...
— Самое оригинальное признание, о котором мне доводилось слышать, — присвистнул Юэн. — Надеюсь, она оказалась меткой. Теперь показывай свои боевые раны.
В этот момент Юэн даже пожалел, что не расспросил Челси о подробностях. Было бы интересно послушать о произошедшем с её стороны. А потом ещё и Тима расспросить.
— Признаю её мастерство, — улыбнулся Нат. Казалось, он вовсе позабыл о сигарете, прилипшей к нижней губе. — Однако я всё же успел увернуться в самый последний момент. Никто не может переиграть Великого мастера.
Юэн рассмеялся, красочно представляя, как Челси, подобно валькирии, в замедленной съёмке запускает барабанные палочки-копья, а долговязая фигура Ната увиливает от них, неестественно растягиваясь вверх и в стороны, как в мультиках, которые обожает смотреть Джи.
— Не сомневаюсь, что тебе удалось уклониться. Реакция на летающие предметы в свою сторону у тебя хорошая, — усмехнувшись, сказал Юэн, тонко намекая, что это уже не первый раз, когда в Ната что-то бросают разъярённые его поведением представительницы прекрасного пола. — Хотя, честно признаться, в данном случае я на стороне Челси. Ужасно обидно, что она промахнулась. Так и что дальше? Ты, очевидно, ей отказал.
— Конечно, сам знаешь, что наши с ней чувства невзаимны.
— Насколько тактично ты ей отказал? Просто я недавно видел Челси подозрительно спокойной, но не думаю, что она была такой же спокойной на той репетиции.
— Максимально возможно тактично, чтобы следом за палочками в меня не полетело что потяжелее. Хотя уверен, в своих мечтах она мне всё же настучала несколько раз барабаном по голове, — сказал Нат и, вдруг опомнившись, что у него во рту по-прежнему сигарета, предпринял ещё одну попытку найти в карманах зажигалку. Может, курение пока и не стало его постоянной привычкой, но кое-какие изменения в любом случае уже произошли. — Нет, я, конечно, могу дать ей немного того, чего она хочет, но дальше у нас с ней ничего не выйдет. Больше месяца... эм-м... двух недель вместе мы не продержимся. И она слишком хорошая девчонка, чтобы вот так с ней поступать, поэтому мы поговорили и вроде разобрались со всем. Она даже меня больше не пинала.
— Подожди, — сказал Юэн, вскинув руку с выставленной вперёд ладонью, — что конкретно ты ей сказал? Что она слишком для тебя хороша? Это же самое ужасное, что вообще можно услышать.
— Что-то вроде этого, — закивал Нат и на автомате достал из кармана предмет, отдалённо похожий на зажигалку, однако это оказалось всего лишь пачкой жвачки. — Но в целом то, что я не тот человек, который ей нужен. Даже для непродолжительных отношений. Никому себя не советую. Сплошь отрицательные отзывы, — произнёс он и с полным досады вздохом, наконец, отправил сигарету с пожёванным фильтром в урну.
— Что правда, то правда, — усмехнулся Юэн, постучав себя пальцами по плечу. — Ладно. Иначе, наверное, действительно было нельзя выйти из этой ситуации. Я просто уже начал было беспокоиться за нашу чудо-женщину. Вдруг ты её обидел...
— В этом плане за неё точно не стоит беспокоиться. Она сама кого хочешь обидит.
— В любом случае, между вами теперь меньше недосказанности. Это хорошо, даже если вы пока не общаетесь.
— Пока да, — согласился Нат, ссутулившись сильнее обычного. — Нам надо остыть. Всем троим. Надеюсь, мы расстались не врагами. По крайней мере я ни на Челси, ни на Тима зла не держу, несмотря на то, что мы наговорили друг другу много гадостей.
— Мне показалось, что Челси мыслит примерно так же и не хотела бы окончательно рвать связи. Но как всё будет — только время покажет.
— Точно. Ты как всегда прав. Из тебя вышел бы неплохой философ, — пробурчал Нат, снова достал пачку сигарет, помял её и положил обратно в карман. Юэн даже задумался: может, Нат просто использует несчастную пачку в качестве антистрессовой игрушки, а до курения никогда так и не доходит.
— Ты ведь пришёл не просто меня навестить и рассказать о репетиции, — спросил Юэн после непродолжительной паузы. — Я прав?
Парень улыбнулся, прищурив синие глаза. Порыв ветра бросил ему на лицо чёрную чуть вьющуюся прядь. Взмахом своей крупной ладони Нат отбросил её обратно.
— Почему так думаешь?
— Мы дружим достаточно долго, поэтому я иногда могу догадываться, что ты что-то замышляешь, — вздохнул Юэн. — Итак. Я слушаю. Чего ты хочешь?
— Тебя, но ты уже занят, — просто сказал Нат с лёгкой иронической усмешкой на губах.
Юэн устало вздохнул, с наигранно страдальческим видом посмотрев на друга.
— Да шучу я. Не смотри на меня таким испепеляющим взглядом, — сказал Нат, закинув руку Юэну на плечи. От него пахло табаком. Нет, всё-таки он действительно начал курить. — Соблазнять и уводить из семьи я тебя не собираюсь. И ты вряд ли уйдёшь, даже если я буду очень хорошо стараться. Однако дай немного помечтать, какая бы из нас получилась классная пара. Вспомни времена, когда мы ещё учились в школе, как мы были близки. А потом все эти концерты и посиделки в гримёрке...
— Всё, что я помню, это то, как ты лез ко всем обниматься и целоваться, — мученически закатив глаза, сказал Юэн и состроил гримасу, будто его сейчас стошнит.
— Я просто всегда очень всем рад, слов мне бывает недостаточно. Сейчас, однако, я делаю так значительно реже.
— Стареешь, наверное, — с прискорбием сказал Юэн. — Двадцать пять лет ведь не за горами. На тридцать мы отвезём тебя в дом престарелых.
— Я зарезервирую там соседнюю комнату специально для тебя.
— Спасибо, ты настоящий друг.
— А помнишь, как мы отмечали моё восемнадцатилетие? — с особой живостью спросил Нат.
— Откровенно говоря, нет. Я вообще плохо помню, что тогда было.
— Зато я помню.
— Маловероятно. Тебе было ещё хуже, чем мне.
— Ладно, согласен, — подумав пару секунд, ответил Нат. — Но именно после того дня о нас пошли разные слухи. И, вроде как, до сих пор что-то поговаривают.
— А я-то думал, что избавился от всех возможных свидетелей. Теперь снова придётся пробивать номера и адреса...
— Ничего не делай с этими людьми, — шутливо воскликнул Нат. — Лишь благодаря сомнительной репутации я так популярен.
— Так уж и быть.
Они оба рассмеялись. Нат наконец-то убрал руку и отстранился.
— Чёрт, я действительно старею, потому что вспоминаю те времена, когда мы были подростками, с ностальгией. Тогда было весело. Тонна свободного времени, бушующие гормоны, никакого похмелья наутро. Мы с тобой много общались. Ночами сидели и вместе играли на гитарах, сочиняли музыку...
— Тогда на самом деле было круто, — согласился Юэн. — Хоть и были моменты, которые лучше не вспоминать.