Соль и призраки (ЛП)

от матери, — он вернул снимок и посерьёзнел лицом. — Ты как?
Отца не было уже больше года. Немного странно осознавать это. Год. Это как
будто и много и мало одновременно. Матери не было уже больше десяти лет.
Десять лет. А это уже много. Половина жизни. Хотя Бернарду после двух
посещений «Вайтбриджа» казалось, что мать словно бы за ним присматривала
через ловцы снов. Что незримо она где-то рядом. Конечно, он не знал, возможно
  
ли такое, но впечатление было таким. Так или иначе со временем стало легче.
Раны от потерь близких затягивались, хотя Юэн по этому поводу любил
приводить распространённую цитату: боль не утихает, просто мы становимся
сильнее и больше неё, и учимся жить с ней дальше.
Возможно, так оно и есть.
— Нормально, — ответил Бернард.
Юэн тихо зарычал и толкнул его бедром.
— Нет, правда, — поспешил оправдаться Бернард и толкнул его в ответ. — Мы в
отпуске, не хочу предаваться рефлексии и тяжким воспоминаниям. Я сейчас
здесь, с тобой. Это главное.
Юэн молча улыбнулся. Бернард вздохнул и посмотрел на стаканчик с кофе.
— Будешь допивать? Моя порция вкуснее твоей.
Напоследок они попросили одного из смотрителей мельницы сфотографировать
их вместе с того же ракурса, что была сделана старая фотография. Бернард
коснулся стены мельницы, чувствуя ладонью, как нагрелся камень на солнце, и
закрыл глаза. Перед мысленным взором вновь начали появляться картинки из
беззаботного детства, когда родители были живы.
— Берн… — забеспокоился Юэн и коснулся его.
Бернард убрал руку от камня и отступил.
— Всё нормально. Уходов в транс не будет, — он посмотрел на Юэна. — Просто
хорошие воспоминания о семье.
Он думал, что от такой энергозатратной поездки сил у них ближе к вечеру не
останется, но они с Юэном после сытного перекуса чувствовали невероятный
эмоциональный подъём.
За всё время их велосипедной прогулки Бернард периодически улавливал
призраков. Порой ощущение было таким сильным, что он оглядывался по
сторонам в поисках статичных полупрозрачных фигур, иногда совсем слабым, будто призраки оставляли только энергетический след, а сами даже не
показывались. Сейчас они с Юэном старались не залезать в заброшки, потому
что иначе вернулись бы в дом-мох только через несколько дней.
На обратной дороге они с Юэном решили посоревноваться. Бернард усиленно
крутил педали, не желая проигрывать, однако Юэн с победным кличем вырвался
вперёд. Правда, ненадолго. Цепь на его велосипеде соскочила, и на одной из
кочек он подпрыгнул, колёса по приземлении неудачно повело, и он полетел в
заросли высокой травы. Бернард дал по тормозам так резко, что сам едва не
оказался там же. Он бросил велосипед посреди грунтовой дороги и поспешил к
Юэну.
— Ты жив?
Ответ последовал спустя пару секунд.
— Живее всех живых.
Юэн сидел в высокой траве и на его коленке алела свежая ссадина. Бернард с
протяжным вздохом опустился рядом с ним.
— Я думал, что ты потерял способность влипать в неприятности.
— Что ты, она была просто временно отключена. Ты видел? Мне показалось, я
сделал сальто в воздухе.
Бернард вытащил из рюкзака упаковку пластырей и антисептик.
— Не было такого...
— А по ощущениям было! Эффектно...
— Кости целы?
— За это не беспокойся. Я грамотно распорядился очками навыков, когда
создавал своего персонажа. Убрал от интеллекта и скрытности, добавил
повышенную крепкость костей. А вот велосипеду плохо.
Бернард посмотрел на согнутое восьмёркой переднее колесо. На другом колесе
вылетело несколько спиц. Руль и сидушку перекосило, а хриплый звонок, которым Юэн пугал всю дорогу птиц, вообще отлетел куда-то в траву. Меж тем
Юэн отделался ссадиной на коленке и испачкал в грязи одежду. Может, поставил
пару синяков на теле. Бернард обработал ему рану и, налепив пластырь, молча
погладил по голени.
— Приятно осознавать, что некоторые вещи остаются неизменными, —
довольно произнёс Юэн.
Бернард заметил на его лице небольшую царапину, поэтому вторую «медаль» за
трюк с эпическим улётом в траву приклеил ему на нос. Он помог Юэну
подняться. Они осмотрели пострадавший велосипед, хотя с первого взгляда
стало ясно, что может он каким-то образом и поедет, но Юэн снова навернётся.
Поэтому придерживая велосипеды, они двинулись по дороге пешком. Светящее
в спину солнце медленно закатывалось за облака, раскинувшиеся лентами над
горизонтом, и голубое небо плавно перецветало в сиреневое. Становилось
ощутимо прохладнее. А в Джелид-Брук они попали, когда сумерки уже углубили
тени.
Аннабель оказалась дома и долго сокрушалась по поводу «боевых» отметин
Юэна, а вот велосипед ей было не жалко. Юэн, наоборот, красовался ссадинами
как медалями за ловкость и удачу и больше переживал из-за старого велосипеда.
После ужина, уже по темноте, они выбрались в сторону озера, заранее
предупредив Аннабель, что могут вернуться поздно. Она только попросила их
сильно не шуметь по приходу.
— Так уж и быть, один раз искупаю эти плавки, — сказал Юэн, когда они
скинули одежду на берегу.
Влажный воздух пах тиной. Над озёрной гладью висела половинчатая луна в
окружении россыпи ярких звёзд, а от берега и деревьев словно бы исходило
слабое голубоватое свечение. Юэн решительной походкой приблизился к озеру и
зашёл по щиколотку.
— Там водятся пиявки. Осторожнее, — предупредил Бернард.
Юэн остановился, медленно развернулся и такой же решительной походкой, как
прежде, вышел обратно на берег.
— Что ты сказал?
— Я пошутил, — улыбнулся Бернард.
Юэн кивнул и вновь зашёл в воду.
— А может, и нет. Я ведь не знаю, что здесь могло измениться за десять лет.
— Ладно, я рискну.
— Может, ты своей кровью привлечёшь каких-нибудь страшных монстров из
самых глубин.
— Мои ра-аны уже-е за-атя-я-ну-улись!
Вода показалась ледяной, но это было с непривычки. Они оба зашли примерно
по грудь и решили остановиться на такой глубине. Бернард выставил под водой
руки, Юэн отрывал ноги от дна, наклонялся корпусом и пытался удержаться на
плаву, но получалось у него плохо. Он делал много лишних движений, махал
руками и ногами, будто отбивался от кого-то (от пиявок). Несколько раз он едва
не ушёл под воду с головой, если бы Бернард его не удержал.
— Ты сильно напрягаешься. Напряжённые мышцы — тяжёлые мышцы. Поэтому
ты тонешь, — сказал Бернард и ткнул пальцем его в грудину.
— Не тяжелее тебя и не надо тыкать в меня, — пробубнил Юэн и потёр то место, которого коснулся Бернард.
— А то что?
— А то... всё, — передразнил Юэн.
Обхватив его лицо ладонями, Бернард усмехнулся и коротко, но чувственно
прижался к губам. Юэн расплылся в улыбке и опустился по шею в воду, потом
выпрямился. Лунный свет делал его кожу бледнее, чем она была на самом деле.
— Такая мотивация мне нравится...
— А теперь давай без меня, — скомандовал Бернард.
— Как это, без тебя?
Скрестив руки на груди, Бернард стоял невозмутимой скалой.
— А вот так, пробуй теперь сам. Я тебя даже пальцем не трону.
— Но я ведь ещё не умею.
— Как раз быстрее научишься.
— А ты зачем тогда?
— Смотреть буду.
— Как я тону? — жалобно простонал Юэн, разгребая перед собой воду руками.
— Не утонешь на такой глубине.
— Можно постараться и утонуть даже в луже.
— А можно постараться и вообще нигде не утонуть.
— Я должен был понять, что ты жестокий учитель, ещё когда мы делали ловцы
снов...
— Мы болтать сюда пришли?
— А почему бы и нет? Я люблю поболтать, если ты ещё не понял.
  
Бернард молча приподнял бровь.