Соль и призраки (ЛП)

энергии, и ему надо было куда-то её деть. Бернард от участия в разных
авантюрах тоже не отказывался. Поэтому они просто хорошо проводили время
друг с другом, даже без призов в виде игрушек или каких-нибудь безделушек.
— Как насчёт сделать фотографии в фотобудке? — спросил Юэн, подтолкнув
Бернарда локтем и кивнув в сторону парня и девушки, которые только-только
вышли из будки и рассматривали ленту фотографий.
  
— Ты можешь в любое время прийти ко мне в студию, — деловито сказал
Бернард. — Так уж и быть, я даже тебе хорошую скидку сделаю.
— Не пойму: мы в отпуске или застряли в болоте занудства?
Он схватил Бернарда и затолкнул в фотобудку. Бернард едва успел опуститься на
сидушку, как Юэн сразу же плюхнулся ему на колени и принялся перебирать
свои карманы в поисках денег.
— Камера здесь отвратительная. Качество фотографий будет ужасным, — с
напускным недовольством пробормотал Бернард.
Юэн тем временем уже опускал монеты в монетоприёмник.
— Полностью согласен, — кивнул он. — Всё настолько ужасно, что я позволю
тебе потом перефотографировать себя, — он посмотрел на Бернарда, кратко
вздёрнув бровь. — Если ты понимаешь, к чему я клоню.
— Ты умеешь заинтриговывать, — сказал Бернард и крепче обхватил Юэна за
корпус. — Тебе снова нужны фотографии на документы?
Загорелась красная лампочка, вспыхнула вспышка, а через секунды три ещё одна
и ещё. В итоге выехал листок с шестью маленькими фотографиями, на которых
Бернард с Юэном успели и пообниматься, и скорчить гримасы и даже
поцеловаться. На одном из снимков Юэн получился смазанным, потому что едва
не свалился с колен Бернарда, зато в кадр попали его носки с рисунками
яичницы. А на самой последней фотографии, где оба сидели относительно
спокойно, Бернард был с закрытыми глазами. И в этом объективно не было
ничего сильно смешного, но Бернард с Юэном ещё минут пять стояли около
фотобудки, согнувшись пополам и задыхаясь от смеха. При хорошем настроении
всегда так. Бернарду вспомнилось, когда они с Юэном ходили в бар, а после
вместе готовили пиццу. Тогда было так же весело и беззаботно, только сейчас
они оба были ещё и абсолютно трезвыми.
Дальше по пути их внимание привлекло столпотворение и громкая музыка. На
большой площадке танцевали люди. В основном парами. И молодые, и пожилые
— всех возрастов. Некоторые двигались как профессиональные танцоры, некоторые просто нелепо покачивались где-нибудь сбоку больше за компанию.
Атмосфера стояла настолько зажигательная, что на месте пританцовывали даже
наблюдатели, хлопая в ладоши в поддержку танцоров. Когда заиграла медленная
инструментальная музыка, Юэн потянул Бернарда на танцпол.
— Уверен, что нам пора выходить в свет с нашим навыком? Вдруг нас закидают
тухлыми помидорами?
— Всё в порядке с нашим навыком, — пробормотал Юэн и, обхватив Бернарда за
корпус, притянул к себе. — А если закидают, то потом просто вместе нырнём в
море.
Бернард взял его ладонь, другую руку опустил ему под лопатку. Танцевали они
не лучше, но и не хуже остальных. Пытались брать пример с энергичной
парочки, которая вытанцовывала рядом — загорелая девушка в коротком
красном платье и мужчина в светлой рубашке с закатанными рукавами и
классических брюках. Их сложно было назвать любителями, уж очень выверенно
и артистично они танцевали. Они не отводили друг от друга взгляда на
протяжении всего танца и даже в паузах между песнями. Двигались синхронно и
плавно, и так страстно, что вокруг них вот-вот должно было всё воспламениться.
Мужчина так любовно касался женщины, обнимал её сзади, гладил её талию и
бёдра, что сразу становилось ясно — они не только партнёры по танцам, они
пара. Такие взгляды, такие прикосновения. Столько чувств между ними, буквально витающих осязаемо в воздухе и заряжающих других своей
энергетикой.
Юэн с Бернардом пытались им подражать в меру своих возможностей, хотя
больше это вызывало одновременный приступ смеха у обоих. Тем не менее со
временем они втянулись и двигались более живо, пусть далеко не так
артистично, как зажигательная парочка танцоров, которая всё же на одной из
песен вдруг нырнула в толпу и больше на танцполе не появилась. И когда те
исчезли, Юэн с Бернардом на интуитивном порыве захотели их заменить с
возросшим энтузиазмом. Юэн даже отклонился корпусом назад и вниз, а потом, выпрямившись, закинул Бернарду руки на плечи и плотно к нему прижался.
 Очень плотно.  
— С ночи до рассвета я в твоих руках, — пропел он, невесомо скользнул губами
по губам Бернарда и запрокинул голову.
— Не здесь, — прошептал Бернард, коснувшись поцелуем его шеи, чуть
солоноватой от морского воздуха.
— Ты прав, — тоже шёпотом ответил Юэн и, опустив голову, с широкой улыбкой
заглянул Бернарду в глаза. — Вот вернёмся в номер…
— Звучит как угроза.
— Можешь уже начинать бояться, — бархатисто промурлыкал Юэн.
Они оттанцевали ещё несколько песен, потом уступили место другой парочке и в
приподнятом настроении отправились дальше. Фестиваль продолжался, однако
Бернард и Юэн решили не задерживаться. Начала сказываться усталостью долгая
дорога, однако Бернард испытывал такие эмоции, которых прежде никогда не
испытывал. Это было не сравнимо с ощущением, когда они посещали
какие-нибудь заброшки. Он чувствовал себя легко и свободно. Бернард смотрел
на улыбку Юэна и ему самому хотелось безудержно улыбаться. Они не делали
ровным счётом ничего. Просто гуляли, ели и отдыхали — и это было самым
великолепным.
***
 — Почитать вздумал?
— Да, чтобы немного разгрузить мозг.
— Иногда полезно, — сказал Юэн.
Он плюхнулся на кровать и обнял подушку. Абсолютно голый и абсолютно этого
не стесняющийся. Внимание сразу привлёк очаровательный изгиб поясницы, переходящий в упругие ягодицы.
Бернард отложил книгу на прикроватную тумбочку. Потому что интерес к
художественному тексту сразу испарился.
— Это очень  банальный приём, когда ты ложишься на кровать в таком виде.
— Зато действенный.
Юэн игриво вильнул бёдрами, что тоже относилось к категории банальных, но
действенных приёмов. Совершенно позабыв про книгу, Бернард перевернулся на
бок, к Юэну лицом, и коснулся его лопатки. Кожа под подушечками пальцев ещё
была чуть влажной после душа. И бархатистой. Он провёл невидимую
извилистую линию до поясницы, потом обратно до плеч. Прикрыв веки с
дрожащими ресницами, Юэн зашевелился.
— Берн, — прошептал он в подушку хрипло, — у тебя очень приятные
прикосновения.
— Ты говорил это уже раз сто. Только за последний месяц.
Юэн довольно улыбнулся.
— В повторении этих слов я стремлюсь к шестизначным числам. Не упрекай, пожалуйста, мою целеустремлённость.
Бернард приблизился и склонился над ним. Сначала коснулся его кожи
дыханием, потом прижался губами к плечу. Юэн тихо и коротко заскулил на
выдохе. Дорожкой из медленных поцелуев Бернард опустился к его пояснице, нежно огладил ладонью ягодицы.
— Этого не хватало, — сказал Юэн, стискивая уголки подушки.
— Чего именно?
— Свободы. Мы неплохо провели первую часть отпуска, но всё же лучше, когда
мы вдвоём и можем делать что угодно.
Вместо ответа Бернард расставленными кончиками пальцев медленно провёл по
его спине от изгиба поясницы до самой шеи и обратно. Приложился щекой
между лопаток.
 Они вдвоём.  
Перед мысленным взором почему-то застыл алый закат. Где-то Бернард слышал
(может, прочитал в книжках, которыми увлёкся в последние месяцы?), что это
  
символ жизненных перемен. Хороших или плохих — неясно.