Если бы я знал (ЛП)

провинился на этот раз?
― Отец уехал вечером, он за тебя волновался.
― С твоей подачи. ― Никита старался отвечать
максимально спокойно. ― Обо мне незачем волноваться, и папа
это знает.
― Ты опять ходил к этому сво…
― К Александру, ― оборвал Никита, не желая снова
терпеть многозначительную паузу после «этому своему». ― Мы
просто друзья, он классный.
― Никит…
  
Сложенные на груди руки упёрлись в бёдра ― поза ещё
более агрессивная. Никита хотел бы сдержаться, но из самой
глубины души медленно поднималась жгучая и какая-то детская
обида. Чувство, которое ему не стоило бы испытывать. Он
взрослый, он ответственный… И прекрасно понимает, что
Марина бесится не зря. Вот только она не может
контролировать его жизнь.
― Я не имею права дружить с теми, с кем захочу? ―
обида прорвалась. ― Ты, чёрт возьми, года два назад сама
бегала в клубы на его программу и верещала, какой он
классный, разве нет? ― С каждой секундой напряжение крепло, а голос становился всё громче. ― Почему же, когда я вдруг
нашёл общий язык с горячо тобой любимым MC Джоем, он стал
главным гадом вселенной? В чём проблема? Я не могу общаться
с людьми, которые вдохновляют? С братом лучшего друга?
Никита осознал, что кричит, только когда из детской
раздался громкий плач брата. Он поморщился, зло стискивая
кулаки, и сам рванул мимо Марины, чтобы успокоить мелкого.
Заскочил в комнату, улыбнулся малышу, подхватывая его на
руки, прижимая к груди и начиная укачивать.
― Тише, Егор, тише, ― забормотал Никита. ― Мама не
хотела быть такой сучкой, в неё просто вселились бесы.
Подрастёшь и поймёшь, что это такое, когда она будет
фильтровать твоих друзей.
― Мой сын не будет общаться со всякими… ― выдавила
Марина. Она теперь стояла на пороге детской. Впрочем, отвоёвывать ребёнка не пыталась.
― С кем? С геями? ― шёпотом поинтересовался Никита.
― Ты застряла в СССР? Ярая гомофобка? И серьёзно, твой сын
не будет общаться?.. ― Он рассмеялся.
Вот же абсурд. Никита помнил беседу, случившуюся
месяцев пять назад, после его дня рождения. Мама тогда не
смогла приехать, зато были брат, папа и беременная ещё
Маринка. Мама у Никиты была замечательная, но слишком
занятая. А Марина тогда подошла и так крепко обняла его, так
отчаянно, пообещав, что в любом случае попытается и ему быть
матерью, если он захочет.
Это было трогательно! Только неправда.
Никита сглотнул, подавив вставший в горле ком, и
добавил:
― Да, ты будешь считать так, потому что не будешь знать, с кем Егор общается. Я научу его не рассказывать лишнего
таким родителям.
― Да как ты… ― взвилась Марина.
― Тш-ш, ― Никита прищурился. ― Он снова заснул, не
буди, а то будешь смесь готовить.
― Я не застряла в СССР, ― так же тихо зашипела Марина.
― Но я не могу позволить тебе пойти по скользкой дорожке. Ты
вырастешь нормальным мужчиной, заведёшь семью, сделаешь
нам с отцов внуков и…
Никита отвернулся, делая вид, что укладывает брата.
Смотреть мачехе в лицо, произнося следующие слова, он не
хотел:
― Марин, хватит. Джой хороший, добрый и
самодостаточный, да, он не только по девочкам, но общение с
ним не делает из меня другого человека.
― Ты же не станешь таким? ― выпалила Марина. ― Отец
расстроится, если…
― Не стану. Я в своей ориентации уверен.
Почему-то говорить это было больно. Нет, он правда был
уверен, но этот чёртов поцелуй! Почему при одном
воспоминании его словно огнём опаляет? Почему при мыслях о
Джое сразу в голове звучит его шёпот, слова, сказанные на
крыше, а в груди что-то болезненно сжимается от ощущения
вины?
«Кажется, я влюбился… Кажется, я влюбился…»
Да быть такого не может! Не мог Джой… Никита вновь
вспомнил пытливый взгляд. Поцелуй. Лихорадочно горячее
прикосновение.
― Не стану, Марин, ― повторил он, протискиваясь мимо
неё и всё же скрываясь в своей комнате.
Вытянув телефон из кармана, врубил интернет и заскочил
в диалог с Джоем. Так и думал, опять не спит.
  «Мать твою, ложись спать! Три часа ночи, ну серьёзно».  
Вот теперь миссия выполнена, а об остальном он подумает
потом.
  Глава 8   
  Чт. 22:43.   
 Джой: «Привет, не хочешь сегодня к нам в SаХаR?  
 Программа супер, приезжает концертная группа, которую мы  
 с  
 руководством  
 клуба  
 уговаривали  
 почти  
 полгода.  
 Завораживающе танцуют. И Димка будет».  
  Пт. 09:15.   
 Ники: «Сорри, не увидел вчера сообщение. Отработка с  
 десяти, рано лёг спать».  
  Вт.12:00.   
 Джой: «Может, хоть сегодня прогуляемся? Парк, крыша, пиццерия? Ты так умрёшь в четырёх стенах».  
 Ники: «Только если буквально на час смогу вырваться.  
 Позвони часов в пять, хорошо?».  
  Вт. 00:09.   
 Джой: «Ты опять сбежал…»  
 Ники: «Прости, так получилось. Спокойной ночи!»  
В среду с очередным «спокойной ночи» вместо старого
доброго «А ну пошёл-ка спать!» Джой швырнул мобильный на
кровать с такой силой, что, отпружинив от матраса, тот
долбанулся об угол тумбочки и заработал длинную трещину на
противоударном стекле. Джой лишь проводил телефон глазами
и поблагодарил вселенную, что сам экран не пострадал. А потом
пошёл на кухню ― заедать стресс.
За полторы недели с того объяснения они виделись раза
четыре, но встречи были короткие и какие-то безликие.
Обменялись приветствиями, обсудили, что нового случилось, разбежались из-за очередного звонка Никите. Притом звонить
могла не обязательно мачеха. Друг, будущая однокурсница, брат, двоюродная сестра, какая-то дальняя тётушка ― седьмая
вода на киселе. Неважно, кто ему звонил, Ники тут же извинялся
и срывался с места, словно только этого и ждал. Знака. Чтобы
сбежать от Джоя. И от этого становилось тошно.
Он продолжал каждый вечер отправлять Джоя спать, но
всё чаще обычным «спокойной ночи». Он меньше рассказывал о
себе, меньше делился селфи, а от походов в клубы каждый раз
отговаривался дурацкой отработкой.
Никита отдалялся, быстро и неизбежно, и Джой не знал, как это прекратить.
Если ещё неделю назад он не ощущал странного сосущего
отчаяния, охватывающего при этой мысли, то теперь окунулся в
него с головой. И да, совсем погряз в пучине
сахарозависимости. Кило жевательных мармеладок за два дня ―
это много или мало?
― У тебя определённо что-то случилось, ― заметил тем
же вечером завалившийся в гости Димка, замечая и трещину на
стекле мобильного, и полупустой шкаф со сладостями. ―
Неделю назад тут лежали три «Сникерса», «Твикс», «Баунти», большой пакет с меренгой, зефир, мармелад и упаковка
злакового печенья.
― И три двухлитровых бутылки газировки, ― мрачно
добавил Джой и устремился прочь из кухни.
Брат хвостиком проследовал в гостиную, плюхнулся рядом
на диван.
― Нам с предками стоит бить тревогу? ―
поинтересовался он. ― Сказать им, что ты скоро в двери
пролезать не станешь?
― Отстань, Дим, буду я в двери пролезать. Не в коня корм.
― Скажи это своей физиономии, ― рассмеялся мелкий, ткнув его пальцем в щёку. Потом резко посерьёзнел: ― Правда, в чём дело?
― Да ни в чём…
― Та-ак…
Устоять перед напором брата Джой не смог, а Димка, раз