Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)
На территории аэропорта Шёнефельд развевались флаги СССР и ГДР – красно-желто-черные полотнища с гербом ГДР посередине. Золотистый циркуль, наложенный на золотистый молот, означали единение рабочего класса с трудовой интеллигенцией. А обрамление из колосьев – примкнувших к ним аграриев. Завершились таможенные процедуры, офицер на контроле учтиво отдал честь, Михаил вышел из здания. Люди пробегали мимо в основном с опущенными головами. Толстяк, пыхтя, тащил тяжелые чемоданы. Одевались люди примерно так же, как в Союзе, – принципиальной разницы не было. Наглядной агитации – с избытком. Любил же Леонид Ильич целоваться с Хонеккером, что за страсть такая противоестественная…
Он стоял у здания аэровокзала, не мог избавиться от внутреннего напряжения. Словно наблюдали за ним. Высаживались люди из туристического автобуса, направлялись в зону регистрации. Судя по лицам, вьетнамцы. Какие-то неулыбчивые, усталые, пришибленные. Поездка явно не заладилась. Кто же знал, что Леонид Ильич решит скончаться, испортив жизнь такому количеству людей. С развлечениями в дни траура было несколько напряжно. «А есть тут вообще развлечения?» – возникла недоуменная мысль.
Майор усмехнулся – к бордюру подкатила «Волга»! Правда, не черная, а какая-то серо-бурая. Видимо, местный колорит. Отворилась дверь, вышла эффектная блондинка лет тридцати с небольшим, одетая в темный брючный костюм. Подошла, постукивая каблучками. У нее были большие светлые глаза, волосы собраны и заколоты на затылке. «Симпатичная», – машинально отметил Кольцов. Но в глазах присутствовал холодок, и лицо было того типа, на котором не хотелось бы задерживать взгляд.
– Комрад Кольцов? – спросила по-немецки дама. Очевидно, для приличия – знала, кого встречала.
Мужчина с женщиной обменялись рукопожатием. Кожа изящной женской руки источала прохладу. Она напомнила Барбару из «Семнадцати мгновений весны» – той великолепно шел эсэсовский мундир. Этой красотке бы тоже пошел.
– Марта Киршнер, – представилась особа. – Мне поручено вас встретить и сопроводить в гостиницу. В дальнейшем будем работать вместе.
«Это вряд ли», – подумал Михаил, любезно улыбнувшись. Впрочем, кто поручится? Будущее – категория туманная.
– Вы знаете немецкий язык?
– Немного, фрау Марта. Спасибо, что встретили. – Немецкий в его исполнении был так себе. Язык он знал, но акцент выдавал в нем русского.
– Отлично. – Марта улыбнулась. – Пойдемте, давайте свой чемодан.
– Я справлюсь, фрау Марта, это маленький чемодан…
На этот раз он контролировал процесс сбора в дорогу. Настя, впечатленная тем, что он едет не в Биробиджан, а за границу, особо не трудилась, собирая его в дорогу, но все же бросила в чемодан несколько чистых рубашек. «Я на пару дней, – уверял Кольцов. – Гляну, как там люди живут, – и обратно».
С водительского сиденья вылез лысоватый мужчина в невзрачной куртке, открыл багажник. Помог загрузить чемодан, протянул руку, назвавшись Уве Хогартом. Справляться о месте работы, видимо, не стоило. Министерство государственной безопасности ГДР – Штази. Встречающие не отличались говорливостью. Марта предложила гостю сесть сзади, сама уселась рядом с водителем. Михаил ловил в зеркале изучающий взгляд. На выезде с территории аэропорта образовался затор. Уве включил сирену – она издала несколько пронзительных трелей. Водители ползущих машин судорожно выкручивали баранки, освобождая проезд. Ссориться со Штази было не принято. Происходящее воспринималось обыденно – «Волга» проползла по коридору, свернула на шоссе и понеслась по хорошо укатанной дороге. Восточный Берлин был застроен в основном современными зданиями. В апреле – мае 45-го здесь шли наиболее ожесточенные бои, восстанавливать после них было нечего. Тянулись кварталы высоток – издали они смотрелись впечатляюще, вблизи представали серыми и облезлыми. Город был просторным – большие площади, широкие тротуары, фонари через каждые пятьдесят метров. Отдельные строения возводились по индивидуальным проектам, имели оригинальные фасады. Но все остальное – типовое, как в СССР. Машин на улицах было немного, заторы не наблюдались даже у светофоров. Западных моделей практически не видно. Чешские «Шкоды» и «Татры», советские «Жигули», восточногерманские «Трабанты» – простые, в чем-то даже забавные. Ехали долго, менялись кварталы, высотные дома заслоняли обзор. Михаил проводил глазами симпатичный сквер напротив универмага, полицейских в темной форме и фуражках. Потеплело на душе – на лавочке сидели и курили парни в темно-зеленом парадном обмундировании с буквами «СА» на погонах – военнослужащие Группы советских войск в Германии. Краткосрочные увольнения были нормой. Парни увлеченно болтали, перемигивались с местными девчонками. Одевался народ без лоска – пижонство, как и в СССР, здесь не приветствовали. Простучала по эстакаде городская электричка – вагоны тряслись, дребезжали. С общественным транспортом проблем в Берлине не было – той же электричкой можно было добраться в любой конец города (за исключением Западного Берлина), не говоря уж про метро.
Мелькали алые транспаранты, лица основателей самой передовой идеологии. Еще один универмаг с «чешуйчатым» фасадом. «Что вам привезти из Германии?» – пытал перед отъездом Кольцов жену. Настя равнодушно пожимала плечами: да хоть чего, хоть черта в ступе. «Валюше привези подарок. Говорят, там куклы забавные. Она, конечно, выросла, но с куклами пока играет». Интересно, будет время ходить по универмагам? И как в этой части света обстоят дела с дефицитом?
Рабочие в синих комбинезонах снимали с фасада портрет Леонида Ильича в траурной рамке. Траур закончился, начиналась неизвестность. Для ГДР пока ничего не изменилось – народ и партия под чутким руководством Первого секретаря ЦК СЕПГ Эриха Хонеккера продолжали строить социализм. Первому лицу в стране было всего лишь семьдесят. Для современной плеяды политиков – просто мальчишка.
Городу не было конца. Ближе к центру возникали здания классического типа. Они чередовались с современными постройками – сущая эклектика. Тянулись в небо шпили старых католических соборов, несуразные башни, отгроханные в последние десятилетия. Дома-«книжки», напоминающие знаменитые высотки на улице Горького в Москве. Михаил снова перехватил в зеркале задумчивый взгляд Марты. Молодая женщина не смутилась, но отвела глаза. Мелькнула станция метро – из дверей выходили пассажиры, прибывшие к месту назначения. Уве пропустил дребезжащий трамвай, свернул на узкую улочку. В разрывах зданий проплыла знаменитая берлинская телевышка – шар со шпилем, зависший в поднебесье.
– Почти прибыли, товарищ. – Уве обернулся, изобразил дружелюбную улыбку. Он остановился у крыльца «свечки» – видимо, ведомственной гостиницы.
– Пойдемте, провожу вас до номера, – сказала Марта, выходя из машины. Она не менялась в лице, зорко посмотрела по сторонам – работали профессиональные навыки.
Уве остался в машине, кивнул на прощание. На крыльце произошла заминка, из здания выходили двое – в темной форме военного образца, но без знаков различия. Мельком глянули на прибывшего иностранца, с интересом уставились на Марту. Работница Штази не снимала маску холодной учтивости. В холле было безлюдно и как-то неуютно из-за голых стен. Заниматься украшательством немцы не любили. Процесс регистрации нового жильца не затянулся. Женщина-администратор ознакомилась с документами, внесла в реестр нового постояльца и выдала ключи от номера. Она работала как робот и все же позволила себе быстрый заинтересованный взгляд на Михаила.
Узкая клеть лифта подняла пассажиров на десятый этаж. Все было непривычно, дискомфортно – особенно находиться рядом с молодой женщиной, источающей холодок. Марта не шевелилась, смотрела в стену, а когда лифт дернулся и раскрылась дверь, первой вышла наружу.
В номере чувство неудобства усилилось. В зеленоградской гостинице тоже было неуютно, но там он находился в своей стране.
– Проходите, будьте как дома, – улыбнувшись, сказала Марта. – Кажется, так у вас говорят? Это хорошая гостиница, две комнаты, кухонная зона, если потребуется что-то приготовить, просторная ванная… Обратите внимание на вид из окна. Осваивайтесь, товарищ, не буду вам больше надоедать. – Марта учтиво кивнула и направилась к выходу. Скучный деловой костюм не мог завуалировать изгибы талии.