Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)

С воплем откуда-то сзади подлетел Васильченко, схватил Кольцова за хлястик, уперся пятками в каменистую почву.
– Держу! – прохрипел он. – Эй, не отпускайте Любу, без паники, медленно назад… Медленно, я сказал!
Короткими поступательными движениями, отдуваясь, обливаясь потом, вытащили репку. Ноги дрожали, земля отказывалась держать. Люба стояла на коленях, хлопала глазами. С опаской покосилась вниз через плечо – и стала неудержимо бледнеть. Всех присутствующих била дрожь.
  
– Да что за напасть… – заикался Васильченко. – Народ, вы что, смерти моей хотите? Испокон веков этот участок проходили, никто не сыграл в пропасть… Люба, ты же сама говорила, что не первый раз замужем…
– Не первый, – закивала девушка. – Еще как не первый… Каждый год вырываюсь в горы, наивно верила, что у меня опыт вот такой… Нет, правда, просто случайность…
– И замужем не в первый раз? – по случаю поинтересовался Артем.
– Что? Нет, замужем не была ни разу… – девушка нервно засмеялась. – Какой тут замуж, больше в эти горы ни ногой…
Несколько минут приходили в чувство, стали посмеиваться.
– Нет алых роз и траурных лент… – фальшиво запел Троицкий.
Довгарь, приходящий в чувство, вспомнил кинокартину «Отель «У погибшего альпиниста».
– Вот так и проходит земная слава, Любовь Викторовна, – нервно вздрагивал Субботин.
– Владимировна, – стонала девушка. – Прекращайте издеваться, а то я никуда с вами не пойду…
– Палаточку здесь разобьете? – встрепенулся Михаил, чем вызвал взрыв нездорового хохота.
  
Глава двенадцатая
 
Время летело. К пяти часам вечера группа поднялась на покатую возвышенность, с которой открылся ошеломляющий вид. До водопада оставалось не больше километра. Он был как на ладони. Горы расступались, образуя узкую долину. Водопад обрушивался с мощной скалы напротив. Вода неслась широким потоком, разбивалась о каменные террасы – своеобразные гигантские ступени, красиво струилась по этой «лесенке», а затем опять обрывалась – вторым каскадом. Под массой падающей воды находился водоем, опоясанный камнями, над ним парила дымка. Вода из водоема сливалась куда-то вбок, образуя речку, которая терялась за скалами. Картина была величественной, оторваться от нее было невозможно.
Защелкал фотоаппарат – впечатленный Субботин изводил последние кадры.
– Ничего себе, – пробормотала ошеломленная Люба, – да это сущая Ниагара!
– Всего лишь Камышловский водопад, – снисходительно объяснил Васильченко. – Отсюда начинается речка Камышловка, течет она на северо-запад. Район, увы, недоступный для широкой публики, но, может, когда-нибудь здесь проложат хотя бы вертолетный маршрут. Так, друзья мои. Видите, под нами ровная площадка? Спускаемся на нее и готовим место для ночлега. Натаскаем дров, поставим палатку. Затем налегке спускаемся к водопаду, отдыхаем, фотографируемся. Желающие могут искупаться… я, разумеется, шучу, – Васильченко посмотрел на часы. – Начнет смеркаться – возвращаемся в лагерь. Пока укладываемся в рамки, отстали минут на двадцать, но это не страшно.
– Вы серьезно? – разочарованно протянула Люба. – А я по наивности душевной считала, что ночевать будем у водопада.
– Невозможно, барышня, – возразил Васильченко. – У озера поставить палатку проблематично – много камней и мало растопки. Даже если поставим – вообразите, какой там грохот. Не уснете – и всю ночь будете сыростью дышать. Так что давайте без вредных инициатив – шагом марш, как говорится…
К каменистой площадке, расположенной на среднем уровне, спускались несколько минут – не такая уж коломенская верста. Данный участок тоже был существенно поднят относительно земной поверхности. Ветер свистел, теребил жесткий кустарник и редкую хвою на коротких искривленных соснах. Растительность произрастала островками, деревья жались друг к дружке, словно им было холодно. Водопад приблизился, сделался мощнее, эффектнее. Становился явственнее гул падающей воды. Васильченко был прав – уснуть под этот грохот нереально.
– Зимой он, кстати, замерзает, – просветил инструктор. – Медленно, неохотно, но где-то к середине декабря все это чудо превращается в лед, и наступает гробовая тишина. Зрелище неповторимое – однажды наблюдал. Вроде и мощь невероятная – представьте, какую он развивает кинетическую энергию – а все равно застывает. Бесполезно спорить с тридцатиградусными морозами. Если холода отпускают, то в конце февраля в недрах водопада начинается жизнь – лед ломается, оживают мелкие ручейки – а уже в марте, если морозы не возвращаются, снова все гудит…
– Плотину нужно поставить, – проворчал Субботин, – пусть электростанция энергию вырабатывает для недоразвитых районов – чего добру пропадать? Дмитрий Карпович, снимите нас всех на фоне водопада. – Субботин протянул Васильченко свой «Зенит». – Просто нажмете, и все, выдержку с диафрагмой я уже выставил.
– Давайте я вас всех сниму, – предложил Михаил. – Не люблю фотографироваться, а вот других снимаю с удовольствием. Давайте свою технику, Денис, вставайте кучно, делайте мужественные лица.
Никто не возражал.
– На фоне Пушкина снимается семейство, – хрюкнул Троицкий.
Кольцов выбирал ракурс – то пятился, то подходил ближе. Спутники терпеливо ждали, приклеив к физиономиям улыбки. Троицкий приобнял Любу. Той это не понравилось, она сбросила прилипшую к плечу конечность.
Михаил всматривался в их лица, и у него кипели извилины. Нормальные интеллигентные лица – за исключением разве что Васильченко. Давно пора понять, кто из них готов свалить. Преступнику незачем возвращаться в Кыжму – от водопада он отправится дальше, видимо, знает маршрут. Значит, сбежит, незаметно оторвется от группы, постарается сделать это так, чтобы хватились не сразу. Когда он это сделает? Видимо, ночью. Так удобнее – все спят. Прогуляется со всеми до водопада, вернется, дождется ночи… Народ утром проснется, а он будет уже далеко, доберется до трассы между Чернорецком и Синегорьем, а там – поминай как звали. Значит, до ночи можно не нервничать, просто присматриваться… Кто ты, гражданин хороший? До поры до времени ты такой же, как все, хочешь выглядеть достойно в кадре, хотя на самом деле тебе глубоко на это плевать…
– Вы уснули, Кольцов? – негромко спросил Субботин.
Затвор сработал с протяжным щелчком, туристы выдохнули, зашевелились. Субботин отобрал у Кольцова фотокамеру.
Вещи сбрасывали в центр площадки.
– За дровами, товарищи, – распорядился Васильченко. – Попутно справить нужду, чтобы потом не отвлекаться. Палатку тоже можно сейчас поставить. Нам же лучше будет – вернемся с водопада в сумерках, охота по темноте возиться?
В его словах звучала сермяжная истина. Никто не возражал. На площадку полетели сухие коряги, с хрустом ломались ветки.
Михаил побродил по округе, осмотрелся. В плане безопасности местечко было не очень. Крутые склоны, головокружительные обрывы. Растительность выживала на откосах, запуская корни в расщелины. С северной стороны громоздились бесформенные изваяния. Между ними и обрывами пролегала двухметровая площадка, заваленная обломками. С юга, с востока громоздились булыжники – какое-то царство бездушного камня. Обратно в гору вела тропа, обозначенная флажками. Еще одна петляла к водопаду в лабиринте скал.
Походники возились с дровами, переговаривались, доносился смех Троицкого. На южной стороне было сравнительно безопасно. Кольцов спустился на террасу, наломал веток, выбросил их наверх – чтобы потом собрать и отнести к кострищу.
Невдалеке возился Довгарь – пытался вытащить из расщелины увесистую корягу. Ничего не выходило, он отряхнул руки, как-то неласково покосился на Кольцова и побрел в обход холма.
  
На площадке колдовал с палаткой Субботин – извлек ее из чехла, развернул. Потом ему надоело работать, и он тоже куда-то испарился.
Кольцов присел покурить на край плиты. Гробить свои легкие туристам в принципе не возбранялось. Солнце завершало свой маршрут, застыло на западе, готовясь к падению. Оно еще не скрылось за горой – мерцало, затянутое пеленой, смотреть на него можно было, не защищая глаза.