Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)
— Обошли все структурные подразделения архива Управления по делам военнопленных. В двух ответы получили сразу, в одном приняли заявку и предложили приехать за ответом завтра.
— Как расцениваете шансы? — спросил Старцев.
— Небольшие, — вернулся к разговору Егоров. — Миллионы военнопленных, Иван. Одних только офицеров — несколько сотен тысяч. Вряд ли в Управлении способны выяснить местонахождение эсэсовского унтера.
Следующими докладывали Бойко и Баранец.
— У нас с хорошими вестями еще хуже, — признался Олесь, похрустывая свежим огурчиком. — 3‑го Украинского фронта, как известно, больше не существует. На его базе недавно создана Южная группа войск на территории Болгарии и Румынии. Мы с Игнатом рванули в архив госпитальной базы фронта. Там нашли ГБА — госпитальную базу армии. Потом в другом подъезде здания отыскались архивы эвакоприемников (ЭП) и армейских подвижных госпиталей. Короче, на поиски ушло шесть часов, зато у нас на руках оказалась эта карточка.
Бойко потряс тонкой книжечкой и передал ее Старцеву. Тот быстро пролистал несколько полупустых страничек.
— И все? — недовольно-растерянно спросил он.
— Чем богаты, Иван Харитонович. И ту надо будет вернуть в архив — под роспись дали.
— Ни фотографии, ни роста, ни веса — ничего.
— «Поступил 12 февраля со средней степенью контузии. На голове в районе правой височной области имеется заживающий шрам старого ранения. Других видимых повреждений не имеет», — процитировал Олесь запись из карточки. — А даты и причины убытия нет вообще.
— Да уж… с медиками всегда было непросто — по себе знаю, — проворчал Старцев. — Значит, остались только мы с Александром?
— Выходит, так, — кивнул Егоров.
— Тогда слушайте. Проторчали мы с Саней в учетно-архивном отделе «А» НКГБ. Пропуск добыли быстро, да потом застряли — там у них какие-то внутренние совещания или занятия проходили. В общем, принять нас было некому, — невесело доложил Старцев, занимаясь заваркой чая.
— Организация серьезная, ведет полный учет своих кадров, — продолжил Васильков. — Изложили суть, назвали фронт, армию, дивизию и сроки. Майор с нами беседовал. Выслушал, все записал и обещал в течение нескольких часов выяснить, кто из сотрудников СМЕРШ 12 февраля принимал плененных генералов с водителем и переправлял их в госпиталь.
— Тю‑ю, несколько часов, — протянул Бойко. — Неделя — это тоже несколько часов. А нам срочно надо.
Иван не ответил. Он до того был недоволен результатами прошедшего рабочего дня, что молча уселся на любимый подоконник, забыв о только что приготовленном чае.
* * *Благая весть пришла на Петровку ранним утром. Стоило Старцеву войти в парадный подъезд Управления и подняться по ступенькам до уровня первого этажа, как его радостно окликнул дежурный:
— Иван Харитонович, приветствую! Наконец-то! До тебя тут телефон разрывался.
— Кому же я понадобился в такую рань?
— Так из отдела «А» НКГБ.
— Ах, черт! — воскликнул Старцев, вспомнив о главном. — Что сказали? Еще позвонят?
— Обещали. Спишь долго, Харитоныч!
— Да ладно тебе! Я сегодня на час раньше положенного приперся…
Повторный звонок раздался через десять минут. Дежурный переключил его в рабочий кабинет группы Старцева.
Вчерашний майор сухо поздоровался и попросил записать данные, которые ему удалось раздобыть за ночь. Иван схватил карандаш, раскрыл рабочий блокнот и записал: «Майор Седой Николай Николаевич, служил начальником военной контрразведки СМЕРШ при стрелковой дивизии, подразделения которой осуществили захват генерала СС Карла Пфеффера и с ним еще двух военнослужащих СС. В настоящее время подполковник Седой Н. Н. проходит службу во 2‑м Управлении НКГБ».
Поблагодарив майора, Иван положил трубку.
— 2‑е Управление… 2‑е Управление… — повторял он. — Это же контрразведка. Никого не знаю из контрразведки. Никого…
Докурив папиросу, он бросил ее в пепельницу, схватил трость и быстрым шагом покинул кабинет…
Старцев мог самостоятельно отправиться во 2‑е Управление НКГБ, но опасался, что без высокой помощи дело затянется. А времени и так в обрез. Того и гляди на железной дороге снова кого-нибудь убьют.
— Твоя правда, — согласился на его объяснение комиссар.
Он взялся помочь самым решительным образом. Не телефонными переговорами, а личным присутствием. Все же с человеком при генеральском чине в наших кабинетах разговаривают по-другому.
— Поехали. — Прихватив фуражку, Урусов вышел из-за стола.
* * *С комиссаром и впрямь дело складывалось быстро. Охрана 2‑го Управления была серьезной — не то что в МУРе. На входе встретил их один офицер, провел к другому. Ответственный за пропускной режим дежурный проверил документы, выслушал цель визита, куда-то позвонил.
К счастью, нужный человек оказался на месте. Не в отпуске, не в командировке, а в своем кабинете, расположенном выше этажом. Буквально через минуту по широкой центральной лестнице спустился поджарый подполковник в новеньком, ладно сидящем мундире.
«Экий красавчик, черт бы его подрал, — невольно залюбовался им Иван. — Если меня когда-нибудь попросят описать советского чекиста, сразу вспомню о нем».
— Седой Николай Николаевич, — представился тот. — Чем могу быть полезен?
Узнав, что интересует сотрудников уголовного розыска, пригласил в кабинет.
— Да, хорошо помню те зимние дни в Венгрии, — кивнул он и даже позволил своему каменному лицу растянуться в легкой улыбке. — Потери были большие, но у дивизии полковника Кононова неплохо получалось: полностью окружили остатки 9‑го корпуса, а в ночь на 12 февраля, можно сказать, его и добили. Рота старшего лейтенанта Скрипкина обстреляла и тормознула легковой автомобиль с двумя генералами. Адъютанта убило взрывом гранаты, генералов задело пулями, а водитель отделался контузией. Короче говоря, взяли их тепленькими. Зато позже начались неприятности.
— Какие? — спросил Урусов.
— Всех троих пленных под усиленной охраной мы отправили в госпиталь на восточную окраину Будапешта. На рассвете умер один из них — оберфюрер СС Дернер. А к вечеру мне доложили о побеге водителя. Как же его звали?. Какой-то младший чин.
Старцев решил помочь:
— Шарфюрер СС Франц Фишер?
— Точно! — подтвердил Седой. — Сам бы не вспомнил, а с вашей подсказкой само на язык навернулось.
— На этом неприятности закончились?
— Скорее только начались. Через несколько дней погиб командир полка майор Стародубцев. Он возвращался из штаба дивизии в полк, ехал на генеральском «Хорьхе» по бульвару, а из придорожных кустов его и водителя расстреляли неизвестные лица. А в ночь на 16 февраля кто-то этот «Хорьх» угнал от штаба дивизии. По обоим случаям мы провели расследование, но так ничего и не выяснили.
— Про эти события мы наслышаны от полковника Кононова, — заметил Урусов.
Седой радостно вскинул брови:
— Он в Москве?
— В Краснодаре.
— Хороший мужик. И комдивом был толковым.
— Значит, не зря назначили начальником штаба округа. Николай Николаевич, — комиссар вернул беседу в нужное русло, — а об этом Фишере что-нибудь известно? Не всплывал больше ни в каких делах контрразведки?
— Как в воду канул. Будапешт — огромный город и затеряться там несложно.
— Внешность его не запомнили?
Подполковник развел руками. Однако, желая хоть чем-то помочь сыщикам, припомнил:
— А знаете, ведь мой помощник успел оформить карточки военнопленных.
— Карточки военнопленных?
— Это такой первичный документ, сопровождающий пленного по этапам до оформления личного дела. В карточке указываются все имеющиеся данные о человеке, за исключением характеристик и данных по родственникам. Фамилия, имя, национальность. Дата и место рождения. Звание, должность, род войск, часть, в которой служил. Где и при каких обстоятельствах попал в плен.
— А фотографии? — спросил Старцев и в ожидании ответа затаил дыхание.