Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)

Сидя на полу, Васильков почесал лоб, ушибленный при падении из автобуса. С определением места нахождения не выгорало. Да и что было от него толку? Ну, вычислил бы он место, а дальше? Связи с угрозыском нет, своих на подмогу все равно не вызовешь.
— Да, тут надо выкарабкиваться как-то по-другому, — одними губами прошептал он.
Помянутое «по-другому» в этой ситуации означало только одно. Надо упрямо гнуть свою линию. Он — Сашка Аверьянов, племяш дворника Тимофея, недавно вернулся с фронта и после долгих поисков работы устроился официантом в «Гранд».
  
— Синий, Антип, тащите сюда лакея! — послышался грозный окрик кого-то из возрастных бандитов.
Двое молодых подошли к двери. Лязгнул толстый железный крюк, на который запиралась кладовка. В образовавшуюся щель прорвался свет. Он не был ярким, но глаза Александра привыкли к темноте, и ему пришлось зажмуриться.
— Пошли! — нагловато, с вызовом приказал юнец по прозвищу Синий.
Судя по голосу, это был тот любитель сладкого, коего Васильков кормил в ресторане пирожными.
Он поднялся, отряхнул брюки своего костюма, недавно купленного на Преображенке, шагнул к выходу.
Кто-то из этих двоих решил подтолкнуть в спину, на что официант нервно дернул плечом. Он был еще под впечатлением от помощи, полученной при выгрузке из автобуса. Однако в ответ тотчас последовал сильнейший удар в висок.
— Костя, ты обалдел?! — вскипел Старцев, увидев связного в управлении второй раз за последние несколько дней. — Мы же договорились. Только в крайнем случае!
— Так он и есть крайний, Иван Харитонович! — заявил тот и плюхнулся на стул перед начальственным столом.
Иван обеспокоился, между его сведенных бровей образовались глубокие морщины. В кабинете он находился один, строчил докладную записку на имя Урусова, где описывал перестрелку в садах местечка Мазилово. Остальные сотрудники разделились на две группы и обследовали огромный по площади район между поселком имени Кастанаева и Кунцево. Шанс встретить кого-то из бандитов был ничтожно мал. И все-таки Старцев приказал поискать.
— Что опять стряслось? — спросил он. — Выкладывай!
— Васильков исчез из ресторана.
— Как исчез?
— Нет его там. Я вчера весь день провел у ресторана, и Александр Иванович ни разу не вышел покурить на крыльцо служебного входа.
— Хреновую новость ты принес. Дальше.
— Сегодня я пошел сговариваться с Разгуляем насчет кабинета. Помните, в прошлый раз мы обсуждали этот вариант?
— Так-так. — Старцев машинально нашарил на столе папиросы. — Конечно, помню. Развивай тему.
— Раненько утром я опять понаблюдал за служебным входом. Через него проперлись все, кроме Александра Ивановича.
— Постой, а ты же говорил, что он под лестницей ночует, у сторожа.
— Раньше ночевал. Работая днем, обязательно выходил на крыльцо покурить! — Ким эмоционально всплеснул руками. — Мне кажется, что он это специально делал, чтобы знак подать. Мол, не беспокойтесь, все нормально, дело идет по плану.
— Ага. И, не узрев его, значит, на крыльце, ты отправился к Разгуляеву?
— Так точно. Заявился через центральный вход, глянул для начала в большом зале. Там полно было официантов, а нашего Василькова нет. Нашел я Разгуляева. Покуда сговаривался с ним, прошли мы с ним по коридору от большого зала до самых дальних кабинетов. Шагали медленно, беседовали. Я, само собой, по сторонам осторожно зыркал. По ходу Разгуляй показал мне банкетные залы и два кабинета. Я все надеялся встретить Александра Ивановича, думал, может, присел он где-то отдохнуть или назначен на другую работу. А его нигде не было. Понимаете?!
Иван помрачнел лицом и, сам того не замечая, сломал в кулаке папиросу.
— Да чего же тут не понять-то? — прошептал он. — Чертова банда! Взять бы роту НКВД, обложить этих уркаганов со всех сторон да располосовать из пулеметов!
— Так для этого неплохо бы узнать, где они квартируют, — робко проговорил Костя.
— Это ты верно заметил. А пока мы этого не знаем, надо выработать линию. Пошли.
Молодые уголовники привели Василькова в горницу, где собралась добрая половина банды. Комната простенькая, без изысков. Вдоль стен, сошедшихся углом, по русскому обычаю стояли лавки. Тут же длинный деревянный стол под белой скатеркой. В углу под потолком иконостас с лампадой. На низких окнах кружевные занавески.
Александру с первого взгляда стало понятно, что за домашним хозяйством следит придирчивый женский глаз. Хотя женщин в доме Васильков пока не видел.
Странным ему показалось и нечто другое. Бандиты вроде недавно приехали из ресторана, где пили-ели, а тут опять восседали за столом, заставленным водкой и закуской. Правда, здешняя снедь была совсем простая, деревенская. Вареная картошка и яйца, соленые грибочки, вяленая речная рыба, перья зеленого лука да черный хлеб. И ядреный табачный дым под потолком, хоть топор подвешивай.
Официант был поставлен между столом и дверью. За спиной у него торчали Синий с Антипом.
Вопросы ему задавали люди авторитетные, главарь, коего все уважительно величали Сычом, и Татарин. Третий блатной в возрасте со странным прозвищем Вофти-Тофти чистил вяленую рыбу, отщипывал от нее кусочки и с аппетитом разжевывал их. До поры казалось, что общение с официантом его совершенно не интересует.
— Ну, давай, рассказывай все как есть, — благодушно проговорил Сыч.
— Чего же рассказывать-то? — не понял Сашка Аверьянов. — Я же в «Шкатулке» все изложил. Про драку у бывшей школы, про Безымянлаг, про фронт и возвращение.
— Это мы все слышали, — вмешался Татарин. — Ты давай по делу трещи.
— А я что же, не по делу, что ли?
Непонятливость гостя уголовники решили вылечить по-свойски. Трое молодых крепких парней одновременно накинулись на него со всех сторон. Посыпались удары, отработанные и довольно болезненные.
Сашка не стоял столбом и другую щеку не подставлял. Настоящий Аверьянов, прошедший не только лагеря, но и фронт, не стерпел бы такую несправедливость, обязательно возмутился бы и дал бы сдачи, даже невзирая на огромный численный перевес противника.
Возмущался таким гостеприимством и Васильков. От каких-то ударов он уходил, какие-то достигали цели. Александр несколько раз с ядреным матерком зарядил молодым наглецам кулаком здоровой руки.
Эту свару остановил строгий окрик:
— Ша, баламуты!
Тяжело дыша, Синий, Антип и Жига отступили. Один хлюпал разбитым носом, другой ощупывал языком порванную губу.
Остановился и Васильков, вытер ладонью кровь под рассеченной бровью. Он волком смотрел на молодых бандитов, готов был в любую секунду снова броситься врукопашную.
— Боец! — с явным одобрением сказал Сыч, однако взгляд его был тяжелым и недобрым. — Только ты не понял. Нам ведь пришить тебя — что стакан водки хлопнуть. Я второй раз спрашиваю, кто и зачем подослал тебя в «Гранд»?
— Голод меня подослал. Когда купил на рынке этот костюмчик, тридцать рубликов на кармане оставалось, — пробурчал в ответ официант.
— Это да. Такая напасть случается. Но я в толк не возьму, почему ты нашу сторону принял, когда облава нагрянула. Стоял бы себе в сторонке да ковырял в носу. Тебе-то с той облавы что за выгода?
— У меня с мусорами свой расчет. Натерпелся я от них в Безымянлаге. Лет на двадцать наперед нагляделся! Потому и решил пособить.
Говорил Васильков ладно, спокойно, без надрыва и театральности. Примерно так он на фронте общался с рядовым составом своей роты, просто, доходчиво, убедительно. Иногда с матерком.
Но сомнения в головах его оппонентов еще тлели. По невидимому знаку троица вновь накинулась на официанта с кулаками. Он опять отбивался как уж умел, боялся только двух вещей: упустить кого-то из виду и не устоять на ногах.
  
Старцев с Кимом поднялись на этаж выше и прошли в приемную. Задача по ликвидации обнаглевшей банды была настолько срочной и приоритетной, что Урусов дал указание секретарю пропускать к нему Старцева в любое время.