Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)

– Не понимаю я, чем ты, Мишаня, недоволен! Ну не мы немца встретим, а другие, что тут такого? Повоевать мы еще успеем, уж не переживай! Так что я только рад, что нам в очередную мясорубку лезть не придется.
Войнов глянул на Хромова со своим обычным прищуром.
– Конечно, успеем. Когда-нибудь! Только не сегодня. Немец сейчас обескровлен, разведка сработала четко, так что у Горшкова будет не бой, а избиение. Наши их как в тире пощелкают, а после этого, сам понимаешь, всем отличившимся ордена и медали полагаются…
  
– Тебе медалей, что ли, не хватает? – усмехнулся Хромов.
– Хватает, но еще один орден мне бы не помешал. Вот побьем мы фрицев, и совсем другая жизнь начнется…
– И тут-то ты со своими орденами и партбилетом. Обязательно в люди выйдешь и станешь большим человеком! – продолжал подначивать сержанта Хромов.
– И стану! А что с того? – Скулы Войнова напряглись.
– Да так, ничего! Хочет наш командир с шиком пожить, что же тут плохого?
– Раз уж довелось нам всем в этой грязи несколько лет на карачках ползать, так не знаю, как ты, а я пожить хочу.
– А что же, мы сейчас не живем? – впервые вступил в разговор Трусевич.
– Да разве ж это жизнь? Перловка с тушенкой, наркомовские перед боем да эта бурда на травах! – Войнов выплеснул остатки чая на землю и сплюнул.
– Так ты коньяк пить желаешь, устриц да осетров кушать? – снова насел на Войнова Хромов.
– А почему бы и нет! Знаешь, что, Гриня, ты чего-то сегодня много разговариваешь. Прикрыл бы ты рот, а то я не посмотрю, что мы с тобой старые приятели…
– Ой, простите, товарищ старший сержант… – делано пролепетал Хромов.
– Да хватит уже собачиться, – осек товарищей Муравьев. – Завтра бой, а вы как дети малые. Ей-богу!
Хромов стер с лица улыбку и махнул рукой. Войнов, скрежеща зубами, скрутил самокрутку и выпустил через ноздри дым. Потом он, видимо успокоившись, хлопнул себя по ляжкам, встал и указал на рощицу, подернутую туманной дымкой.
– Ладно, посудачили – и будет. Сворачиваем лагерь! Васька, – Войнов поманил пальцем седьмого красноармейца, который во время всей беседы не проронил ни слова, – запрягай Петрушку, через десять минут выдвигаемся! Располагаемся в тех березках. – Сержант указал на дальнюю часть лесопосадки, где кустилась березовая роща.
Все тут же позабыли про споры и стали неспешно собираться на указанную позицию.
Ночью пошел дождь, и Войнов всю ночь нервно ворочался в окопе, укрывшись плащом. Уснул он лишь под утро, но довольно быстро проснулся, услышав возле себя громкий храп устроившегося по соседству Вербы. Солдат сидел под самодельным навесом из веток, опершись на винтовку, и то и дело смешно водил губами, когда капли дождя падали ему на лицо. Войнов встал, огляделся и пнул по ноге уснувшего по соседству солдата:
– А ну, подъем! Совсем офонарел? – Верба тут же вскочил, вцепился в цевье своей трехлинейки и вытянулся в струнку. Войнов продолжал орать: – Ты что же спишь, зараза? Если я правильно понимаю, ты сейчас на часах стоять должен… или я что-то перепутал?
– Виноват, товарищ сержант! Сморило меня малость, – принялся лепетать Верба, – только прикорнул и вырубился.
– Я тебе вырублюсь!
– Чего шумишь, командир? – послышался за спиной голос.
Войнов обернулся и увидел устроившегося по соседству Хромова, накрывшегося плащ-накидкой.
– Как это чего? У нас часовой спит, а я молчать должен? – Войнов побагровел.
– Сам же говорил, что место тут тихое. Никто сюда не сунется… – Боец откинул накидку и потянулся.
– И что с того?
– Ай… ну, тебя… – Хромов махнул рукой и снова укрылся мокрым брезентом. – В кои-то веки свезло нам, можно отдохнуть, а этот орет белугой…
– Что?!! – Войнов подскочил к Хромову и рявкнул так, что проснулись все: – А ну встать, солдат!!! Встать, кому говорю!
Лицо Хромова покраснело, он встал и бросил на сержанта свирепый взгляд.
– Ты, друг мой, уже совсем обнаглел? Да я тебя…
Войнов набрал воздуха в грудь, но недоговорил, потому что почувствовал, как кто-то тронул его за рукав. Сержант обернулся и увидел встревоженного Ваську.
– Не шуми, командир…
– Что?!! И ты?!.
Васька тут же отступил и пригнулся.
– Слышишь?
На несколько мгновений воцарилась тишина.
Войнов дрожал от возбуждения, но больше не кричал.
– Что я должен слышать? – спросил сержант на этот раз уже тихо.
– Урчит!
– Что урчит?
– А я почем знаю? Явно не у Трусевича в животе. Бронемашина сюда едет, а может, и что поболее.
Трусевич, услыхав свою фамилию, приподнялся и всмотрелся в даль.
– Вижу! Вон в тумане что-то катит…
Теперь уже проснулись все. Даже Петрушка, доселе мирно пощипывавшая по соседству траву, фыркнула и навострила уши. Войнов схватил бинокль, но стекла запотели, и сержант выругался.
– Похоже, что танк…
– «Фердинанд» [416] это! – подключился к разговору Муравьев, надевая каску. – Похоже, ошибся ты, Михаил Андреевич, не самое тихое место нам досталось. Нашли фрицы лазейку в местных болотах, не сработала наша разведка. Чувствую, плохо дело, если они всем скопом навалятся и через нас пойдут.
Войнов напрягся, Арсланов, обращаясь к Муравьеву, с волнением в голосе уточнил:
– Сколько, говоришь, у них силушки? Два батальона?
– Два батальона и танки, – подтвердил Хромов. – Ну накаркал наш Мишаня беду! Теперь уж повоюем и все медали наши! Получим наверняка, только уже посмертно…
– А ну цыц! – Войнов выскочил из окопа и посмотрел в сторону. – Сапог, а ну давай бронебойный.
Хромов подтащил нужный снаряд и вогнал его в казенник орудия.
Метрах в ста правее от них возвышался Савенков, вихрастый розовощекий крепыш девятнадцати лет от роду, который только неделю назад окончил командирские курсы в Ростове и на днях прибыл на передовую. Двое бойцов Савенкова уже заправляли ленту в «максим», остальные занимали места по фронту, щелкая затворами. Войнов махнул Савенкову рукой, тот тоже отсалютовал и спрыгнул в окоп.
Сердце Войнова яростно трепетало. Он протер запотевшие окуляры бинокля краем гимнастерки и поднес его к глазам.
Туман стелился ровно и не позволял увидеть полную картину предстоящего поля боя. Немцы шли осторожно растянутой колонной и, похоже, еще не видели притаившихся в зарослях орешника бойцов Войнова и их замаскированное в кустах орудие. В голове колонны двигались три мотоциклиста, следом за ними полз забрызганный грязью пятнистый «фердинанд». Вскоре на некотором отдалении от самоходки показались два тяжелых танка и бронетранспортер.
Хромов, стоявший поблизости от своего командира, закусил губу и тоже выругался.
– Прямо на нас «слоник» [417] катит! Сейчас они нас увидят и уж тогда несдобровать! Он нас враз в щепки раскатает.
– Не каркай! Орудие к бою! Заряжай! – вполголоса скомандовал Войнов.
Он снова приложил к глазам бинокль и посмотрел в сторону окопов, в которых ожидали команды изготовившиеся к отражению нападения бойцы Савенкова. Сам младший лейтенант, прикрыв ладонью рот, что-то кричал в трубку полевого телефона. Услышав характерный лязг вошедшего в жерло ствола снаряда, Войнов скомандовал:
– Цель-с! Прямой наводкой… Бери этого «слона» на мушку.
Муравьев прильнул к приборам и навел ствол орудия на вражескую самоходку.
– Прямо на нас идет, сволочь! – процедил сквозь зубы Муравьев. – В лоб его не взять. Может, лучше по танку жахнем?
Понимая, что его заместитель прав, Войнов прикусил губу так, что на ней выступила кровь.
  
– Мы в тумане, скоро они нас увидят и тогда… Эх…
В этот момент со стороны расположения прикрывавших их пехотинцев раздались пулеметные очереди. «Фердинанд» дернулся, колонна на мгновения остановилась, но тут же пришла в движение. Вражеская самоходка стала разворачиваться. Танки и пехота немцев спешно разворачивались в цепь.