Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)
– Так у них машина была, а мне по подворотням пришлось шастать! – фыркнул Шура и тоже принялся грызть рафинад. Евсеев тем временем с улыбочкой продолжал:
– Но это еще не все. После того как очкастый скрылся в подъезде, я вышел и по вашему методу решил порасспрашивать соседей.
– Это ночью-то? Кого ж ты там расспросил? – едва не поперхнувшись сахаром, воскликнул Горохов.
– Зачем же ночью? Я Сафронова отпустил, а сам на лавке до утра просидел. Познакомился с дворником, он мне много чего рассказал. И про то, где наш очкастый живет, в смысле – в какой квартире, и про то, что у его «Победы», которую он в лотерею выиграл, движок подтраивает, и еще про многое другое.
– Так-так. Продолжай! – от волнения Зверев опрокинул свой стакан и обварил себе пальцы. – Фу ты, черт! Димка, рассказывай уже!
– Оказывается, прозвище нашего очкастого – Доктор.
– Это я и без тебя знаю.
– А знаете, почему его так называют?
– Наверное, потому, что он врач.
– А вот и нет! Наш очкастый владелец «Победы» не имеет ничего общего с медициной, а работает заведующим на плодоовощной базе в Коры́тово. А Доктором его называют, потому что по паспорту он Николай Иванович Пирогов [388]. Он женат и имеет двух очаровательных пухленьких дочурок семи и тринадцати лет. Жена Николая Ивановича – ворчливая толстуха с пергидрольной завивкой и с бородавкой на носу. Что же касается размалеванной брюнетки, которая вышла из его машины на улице Алтаева, судя по описанию сторожа, никоим образом не является супругой гражданина Пирогова. Зовут ее Раиса, и работает она экспедитором на той же самой торговой базе, что и наш вышеупомянутый Доктор.
Глава третья
Когда они миновали переезд, то повернули направо и с пару километров ехали вдоль железнодорожных путей. Справа располагался пустырь, а слева маячили густые заросли, через прорехи в которых то и дело открывались взору различные мрачные строения: склады, гаражи, участки бетонных ограждений. Когда машина въехала в ворота и остановилась у высокого серого строения с покатой крышей, в нос Звереву ударил запах сырости и гнили.
Возле строения на путях стояли три отцепленных вагона, доверху заваленных мешками с картошкой, на приступке – контейнеры с потемневшими ящиками, у огромной железной двери – несколько бочек с мочеными огурцами. Тощий мужик в сделанной из газеты «треуголке» катил к входу дребезжащую тележку, на которой лежали несколько холщовых мешков. Мужик был одет в замызганный синий халат, на руках – холщовые рукавицы. Еще двое работников базы, одетые так же, как и первый, сидели на ступеньках крыльца, прячась от солнца под ржавым козырьком, курили и травили анекдоты. Зверев подошел к работникам базы и спросил:
– Пирогов у себя?
Один из куривших грузчиков, довольно-таки молодой человек в очках, встал и окинул Зверева внимательным взглядом.
– У себя, а вы по какому вопросу, товарищ?
– Я из милиции, – майор предъявил удостоверение. – Где у него кабинет?
Парень тут же вытянулся и одернул свой халат.
– Входите в ворота и идите вдоль стеллажей. За вторыми воротами первая дверь направо.
Зверев покосился на второго работника базы, тот даже не подумал подняться и лишь оскалился, продемонстрировав майору золотую фиксу. Решив не обращать внимания на нагловатого фиксатого парня, Зверев вошел в главную дверь и прошелся вдоль стеллажей, уже изрядно опустевших за зиму. Отыскав дверь с табличкой «ЗАВЕДУЮЩИЙ», вошел без стука.
– Кого там нелегкая… – сидевший за столом Николай Иванович Пирогов не закончил фразу и тут же поднялся со стула.
На этот раз новый знакомый Зверева был облачен в довольно-таки чистый белый халат, на носу у него сидели все те же очечки в роговой оправе. На столе покоилась целая груда исписанных бумаг, на углу стоял телефон, графин с водой, прямо под рукой завбазы лежали старенькие бухгалтерские счеты.
– Ах это вы? – Пирогов сжал обеими руками счеты и прижал их к груди, словно хотел ими прикрыться, прячась от незваного визитера. – Как же вы меня так быстро… Ой, что это я? Чем могу быть полезен… товарищ?
Зверев бегло оглядел помещение. Массивный несгораемый сейф, шкаф, стеллажи с папками, несколько деревянных стульев – все это было довольно скромным и обыденным. Зверев вытащил в центр один из стульев, протер его рукой и уселся напротив Пирогова.
– Я вижу, вы не очень-то рады моему визиту, Николай Иванович! Что так?
Пирогов оскалился, наконец-то положил счеты на место, но все еще не решался сесть, Зверев же небрежно продолжал:
– Как поживает Раиса? Могу я ее увидеть? Насколько я знаю, она ведь тоже работает в данном госучреждении.
– У нее сегодня выходной, – проговорил, бледнея, Пирогов.
– Странно! Сегодня ведь среда, а ваши сотрудники отдыхают посреди недели! Хотя, возможно, это связано с тем, что Раечка трудилась в ночную смену и именно поэтому получила отгул.
На Пирогова было страшно смотреть, так он переменился в лице. Зверев же не унимался.
– Ах да, совсем забыл! Как там поживают ваши дочурки? Надеюсь, здоровы!
– Слава богу…
– Ну а супруга как? Тоже хорошо?
– Так и есть. Супруга тоже здорова.
– А не будете ли вы так любезны, уважаемый Николай Иванович, как-нибудь пригласить меня к вам домой на чай, чтобы я лично мог засвидетельствовать свое почтение вашей благоверной.
Руки Пирогова тряслись, по его бледному лицу ручьями тек холодный пот, наконец его прорвало:
– Довольно! Я вас прошу, я вас умоляю, оставьте в покое мою семью и, пожалуйста, не трогайте Раису Степановну! Она все равно ничего не знает. Я же, если вы пообещаете оставить нашу с Раисой маленькую тайну в покое, готов с вами сотрудничать, спрашивайте, что вас интересует.
– Куцый сидел?
– Что? Вы имеете в виду в тюрьме? Насколько я знаю – нет. В тюрьме сидел Мотя, за кражу.
– Какая настоящая фамилия у Моти?
– Михе́ев. Матвей Михеев.
– Где у него татуировка?
– Не знаю, он при мне не раздевался.
– Где живут эти двое и чем занимаются?
– Оба живут где-то на Кузнецкой. Точного адреса не знаю. По поводу работы могу сказать, что вроде нигде не работают, – завбазы неприятно хихикнул. – Эти двое, как это называется, принадлежат к так называемым блатным. Поэтому не утруждают себя работой.
– Чем занимается Юджин? Он же из блатных?
– Его настоящая фамилия Гиркин! Блатным я бы его не назвал, но он, как вы сами понимаете, напрямую связан с криминальными личностями типа Куцего и Моти. Я слышал, что в молодости он был профессиональным альфонсом в Англии. Также занимался какими-то махинациями сначала на бирже, а потом на ипподроме. Когда определенные люди, которых он оставил без средств, взялись за него, он бежал в СССР и пристрастился к картам. Потом завязал. Теперь сам Юджин не играет, но неплохо разбирается в игре и держит свое заведение, куда приходят разные люди, чтобы приятно провести время.
– А что он от этого имеет?
– Пять процентов с каждой сдачи.
– Ах вон оно что! А мне он говорил другое. – Зверев поднялся и подошел к Пирогову. Тот попятился, но майор положил мужчине руку на плечо и заставил сесть. – А теперь расскажи мне все, что тебе известно о Буром.
Пирогов снова задрожал и чуть не разрыдался.
– Если кто-нибудь узнает…
– Никто не узнает. Даю слово! – сухо пообещал Зверев.
Пирогов принялся хлопать себя по карманам, достал упаковку таблеток и, проглотив пару штук, запил их водой прямо из графина.
– Я его ни разу не видел, к Юджину он не ходит. Но, насколько я знаю, он вор в законе и первый человек в нашем городе. Одним словом, он тот, с кем лучше не шутить.
– Эти трое, что были с тобой в Орлецах, люди Бурого?
– Клякса, Якут и Пичуга? Да, они все его люди, и Мотя с Куцым тоже.
– Столько представителей криминального мира среди ваших друзей…
– Они мне не друзья! Мы просто играем в карты!