Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)
Они прошли по коротенькому коридору и спустились в подвал. Там сержант достал из кармана связку ключей, отделив один из них, вручил его Молдаванину и сказал:
– Вон там изолятор, а это ключ от него. Я с тобой не пойду, еще из ума не выжил, а ты ступай. Сам отопрешь дверь, сам и закроешь! На все про все у тебя полчаса. Старайся там ничего не трогать и к корешу своему близко не приближайся. – Сержант замолчал и закурил.
Ваня подошел к указанной двери, открыл ее и шагнул внутрь.
Глеб Сухоруков сидел на грязном полу камеры, рядом с лежаком, прикрученным к стене.
Поначалу туберкулезник никак не среагировал на появление нежданного гостя, но потом повернул голову и прохрипел:
– Молдаванин! Ты? – Голова Сухаря затряслась, он стал кашлять и не меньше минуты трясся в судорогах.
Ваня присел у двери и прислонился к ней спиной.
– Ну, здравствуй, Глебушка! – сказал он. – А я ведь уже и не надеялся, что мы с тобой снова встретимся.
Молдаванин прервал рассказ, зажмурил глаза. Его лицо скривилось.
Зверев посмотрел на него и спросил:
– Зачем ты искал Сухаря? Надеялся, что он тебе скажет, где спрятаны деньги, украденные у инкассаторов?
– При чем тут деньги?
– На дело вы вчетвером пошли, подельники тебя бросили, а денежки на троих раскидали.
– И что с того?
– Не обидно было одному за всех отдуваться?
– Не было у меня никаких обид. Когда подстрелили меня, Ромка оставлять не хотел, хоть я и велел ему убираться! Подумать только, мой сын, которого я всегда считал слюнтяем, повел себя правильно! – Молдаванин усмехнулся. – А ведь он весь в мать. Ромке никогда не нравилось заниматься тем, чем мы жили. В детстве ему постоянно перепадало. Соседские пацаны били его, отнимали деньги, а он жевал сопли и не мог дать им отпор. Как же меня это бесило! Я хотел сделать из сына человека, поэтому и затащил его в банду, когда он подрос. Ромка не хотел, но я заставил! Первым делом, на которое мы пошли с сыном, было сельпо на Вологодчине. Когда мы ворвались в тот деревенский магазин, я приставил к горлу продавщицы нож, а Ромка стоял как истукан, боясь даже пошевелиться. Он так побелел, что стал похож на мертвеца. После этого я и придумал завязывать наши лица платками, чтобы фраера, которых мы трясли, не видели Ромкиного страха. – Молдаванин снова закашлялся.
На этот раз приступ длился гораздо дольше. Когда Ваня перестал кашлять, перед ним уже была целая лужица крови.
Зверев встал и сказал:
– Я все-таки вызову врачей.
– Сядь! – Глаза старого бандита сверкнули огнем. – Слушай меня, потому как мне уже осталось недолго!
Павел сел и спросил:
– Когда к вам присоединилась Княгиня?
– Когда на нас вышли вологодские мусора, мы рванули в Псков. Там-то Ромка и подцепил эту курву! Он влюбился в нее, и эта дрянь крутила им как хотела.
– Ты ненавидел Ольгу?
– Я бы этого не сказал. Недолюбливал – да, но не более того. Я даже был ей по-своему обязан! Ведь это после ее появления Ромка перестал ныть и из слюнтяя постепенно превратился в матерого блатаря.
– Позже, в сороковом вы брали продмаг. С одного из вас продавщица сорвала платок. Кто убил ее?
– Я убил. Как только эта дуреха увидела ствол, она тут же стала орать. Ромка попытался зажать ей рот! А эта лярва стала вырываться и сорвала с него платок. Тогда я в первый раз убил человека!
Зверев презрительно хмыкнул и заявил:
– Но это не единственное твое убийство, Ротарь! Если ты был обязан Ольге, то зачем же ее убил?
Молдаванин вскинул голову, на его лице мелькнуло удивление.
– Я не убивал Ольгу! Хотя таких гадин, как она, и впрямь нужно душить! – проговорил Молдаванин и сплюнул.
– Ты ведь сам сказал, что это исповедь. Так зачем врать? Тебя видели возле пруда, когда ты бросил тело Ольги в воду.
Молдаванин поморщился, замотал головой и сказал:
– Я действительно там был, но Княгиню убил другой!
– Завадский?
Молдаванин кивнул:
– Все так, мент! Это лепила-садист кончил нашу Княгиню! Он убил ее, а я пришел к нему домой и пустил в него несколько пуль. Это и была моя месть за моего загубленного сына!
Глава 3
Уверенной армейской походкой начальник псковской милиции поднялся на крыльцо управления. Он широко распахнул дверь, ворвался в здание и едва не сбил с ног дежурного, бегущего ему навстречу.
– Товарищ полковник! За время моего дежурства… – начал было тот, но замер на полуслове.
Корнев небрежно козырнул и пробурчал:
– Занимайся!
В приемной его уже ждали. Когда он прошел к кабинету и открыл дверь собственным ключом, вслед за ним туда вошли Дружинин и Шура Горохов.
Корнев распахнул окно, снял фуражку, и уселся в кресло.
– Где ваш начальник? – осведомился он довольно резко. – Что у него за дурацкая привычка звонить и бросать трубку на полуслове? – Полковник схватил карандаш и стал постукивать им по столу. – Может, кто-нибудь из вас мне скажет, зачем Зверь меня сюда вызвал?
Оперативники так и стояли у двери.
– Товарищ полковник, мы сегодня беспалого взяли! – заявил Горохов.
Корнев сделал удивленное лицо, выпрямился, отшвырнул карандаш в сторону и заявил:
– А ну садитесь! Нечего столбами стоять.
Дружинин и Горохов присели к столу, и Корнев продолжил:
– Беспалого взяли, это хорошо! Где он сейчас?
– Его «Скорая» увезла! Зверев сначала вам позвонил, а потом с беспалым в больницу поехал, – проговорил Горохов.
– Ясно! А ты, капитан, чего молчишь?
– А что сказать? – Дружинин пожал плечами. – Они вчетвером на задержание поехали. Евсеев, Горохов и Веня, то бишь старший лейтенант Костин. Еще сам Зверь, разумеется. Вот все, что я знаю. Павел Васильевич мне полчаса назад позвонил, приказал сюда ехать и тоже ничего толком не объяснил.
– Ладно, понял. Раз так, то пусть Горохов докладывает, – пробурчал Корнев.
В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошел Ткаченко. На нем был серый шевиотовый костюм, белая сорочка и ярко-красный галстук. Голову лейтенанта украшала фетровая шляпа.
– Разрешите, товарищ полковник?
– Разумеется, входите, товарищ лейтенант, садитесь! – Корнев указал на стулья, стоявшие вдоль стены, и полюбопытствовал: – Вас-то сюда каким ветром?
Ткаченко сел, положил ногу на ногу, улыбнулся и ответил:
– Минут сорок тому назад мне позвонил ваш Зверев и повелел явиться сюда. Я спросил, зачем это надо. Он сказал, что у него есть подарок для меня. Признаться, я заинтригован!
Корнев развел руками и обратился к Горохову:
– Давай-ка, дружок, объясни нам еще раз, зачем мы в этот чудесный воскресный день тут все собрались?
Горохов не успел ничего сказать, потому что в кабинет ворвался Зверев. Он подскочил к столу, схватил со стола одну из папок, лежавших на нем, плюхнулся на свой излюбленный диванчик и стал размахивать ею, как веером.
– Ну вот, наконец-то! – воскликнул Корнев. – Рассказывай!
Зверев вскочил, метнулся к окну, глянул в него, вернулся на свой диван и заявил:
– Есть! Идет!
– Кто идет? – прорычал Корнев.
– Венька наш идет!
Спустя пару минут в кабинет вошел Костин. Кепка едва держалась на затылке парня, брюки и ботинки были покрыты грязью. В руке молодой опер нес пакет.
Он шагнул к столу, вывалил на него два каких-то свертка и буркнул:
– Вот!
Зверев шагнул к нему и развернул один из них. Все увидели солидный девятимиллиметровый «люгер».
– Хочешь сказать, что это тот самый пистолет, из которого был застрелен Завадский? – спросил Корнев.
– Именно он! – ответил Зверев. – Веня, завтра отдашь эту штуку Мокришину, пусть снимет отпечатки.
Корнев с интересом рассматривал находку.
– Где ты его откопал? – спросил он. – Если на нем найдутся отпечатки нашей циркачки, то ей не отвертеться!
– На этом пистолете нет отпечатков Королевой. Я же тебе говорил, что Юля не убивала Завадского. Его пристрелил Молдаванин!