Саламандра (СИ)

Зато конкретно этот шпат содержал большое количество кварца, и его можно было попробовать использовать в глазури вместо стекла. Вернее, использовать шпат, как глазурь. Лекс прикидывал, стоит ли продать этот секрет гильдии гончаров, или придержать для своих. Но в любом случае, с гончарами стоило поделиться не только муравлением, но и простейшей глазурью. Сканд вскоре догнал Лекса, но увидев сосредоточенный взгляд, решил не дергать и оставить все разговоры на потом.
  
Стоило подъехать к городским воротам, как наперерез небольшой колонне бросилась стража с приказом от Первосвященника, чтобы Сканд и Лекс явились во дворец незамедлительно. Сканд кивнул головой и направил ящеров в сторону императорского дворца. Дворец был на удивление пустынен. Не крутились патриции, пытаясь выклянчить что-либо у императоров, не мелькали чиновники со своими важными и не очень делами, даже слуги не суетились, казалось, что дворец замер, прислушиваясь к чему-то. Им навстречу выскочил монах и, склонившись, попросил следовать за ним.
— Ламиль сегодня утром отказался от еды, — прошелестел монах, — Первосвященник волнуется, что ребенок умрет.
Лекс теперь сам рванул по коридору, подгоняя монаха. Тот довел до апартаментов Киреля и с поклоном открыл дверь.
— Звезда моя! — Лекс бросился внутрь.
На кровати сидели Кирель и Ламиль в окружении всевозможных фруктов и цветов. Рядом сидели младшие в набедренных повязках и разнообразных украшениях на обнаженных телах, по всей видимости, это были наложники из гарема. Они держали музыкальные инструменты и выглядели уставшими. Лекс краем глаза заметил, что они были различных рас и расцветок и кожи и волос, но все, как на подбор худенькие и женоподобные. Сканд, увидев толпу едва прикрытых младших, в замешательстве остановился в дверях.
— А вот и Лекс приехал, не плачь! — Кирель погладил малыша по отросшим кудряшкам.
— Лекс меня не любит! — тяжело вздохнул ребенок, — он меня бросил! Я плохой!
— Кто тебе сказал такую глупость? — поднял брови Кирель, — ты очень хороший! И Лекс тебя не бросал!
— Ури сказал. А Лекс сказал, что он всегда будет рядом, а сам сбежал…
— Звезда моя… Ламиль, я не сбегал, мне надо было съездить по делам, но я сразу же вернулся, — Лекс присел с другой стороны от ребенка, — иди ко мне, я так по тебе скучал!
Ламиль недоверчиво повернулся и уставился на Лекса заплаканными глазками. Рыжик потянулся к нему, но ребенок отклонился от его рук.
— Ты не Лекс. И Ска тоже пропал. Они меня бросили… — шмыгнул носом малыш, — они меня не любят…
— Мы не бросали тебя, — Лекс почувствовал себя виноватым, — это я, Лекс, только я немного изменился, понюхай, это ведь я… А Сканд вон стоит, — Лекс показал рукой на проем двери, где маячила крупная фигура.
Кирель махнул рукой на наложников, и тех как ветром сдуло из комнаты. Сканд настороженно зашел внутрь и присел возле кровати неподалеку от Лекса.
— Мы тебя не бросали, — пробасил амбал, — Лексу надо было измениться, вот мы и отъехали ненадолго, но теперь мы здесь. Не плачь, ты хороший и мы тебя любим…
— Ска? — недоверчиво посмотрел Ламиль и выдал пузырь из носа, — это ты? А Лекс?
— Я Лекс! — уверил статный красавец, — давай высморкаем носик и ты сразу поймешь, что это я!
Лекс завернул край палантина и, выдавив из носика сопельки, ласково улыбнулся. Ламиль повел припухшим от слез носиком и опять расплакался. А потом бросился к Лексу в распахнутые объятия.
— Лекс! Лекс, я хороший! — Ламиль сжимал рыжика за шею, — я проснулся, покушал, а тебя все не было, а Ури сказал, что ты меня не любишь, и поэтому бросил!
— Любимый мой! — Лекс прижал к себе всхлипывающего ребенка, — я тебя не бросал, и Сканд не бросал. Мы тебя любим и ты очень хороший! Ты же моя Звезда! Самый любимый мой мальчик! Не плачь, я с тобой, и Сканд с тобой!
— Ури сказал… — прошелестел Кирель, вздернув бровь, — как интересно… я с ним… поговорю… кто кого любит и за что…
— Ламилю надо кушать, — Сканд погладил Ламиля по спинке, — давай, ты покушаешь, и мы поедем домой.
— С Лексом и Ска? — уточнил ребенок и втянул в себя очередную сопельку.
Лекс опять воспользовался краем палантина, как носовым платком. Лекс и Кирель стали наперебой уверять малыша, что, конечно, он поедет с ними. И его любят, и все будет хорошо. Он сейчас покушает, чтобы папа не переживал, и они сразу поедут домой. Ламиль схватил Лекса за косу и, немного успокоившись, согласился. Кирель кивнул кому-то и из угла выкатилась толстенькая женщина в короткой юбке и с двумя грудями, похожими на вымя. Такими же большими и с вытянутыми сосками. Кирель увидел, как вытянулось лицо у Лекса, и решил пояснить.
— Гаури уверил, что у прежней кормилицы пропало молоко, а эта выкормила уже не одного ребенка, и молока у нее вдосталь! Смотри, — Кирель махнул женщине и та, подняв грудь, двумя руками надавила на нее так, что из соска брызнули в разные стороны тонкие струйки, — видишь, как много…
Но Ламиль недовольно скривился и спрятал нос на плече Лекса. Лекс принюхался, может, у женщины и было много молока, только вот она пахла, как корова — жарким молочным духом и чем-то едким, как бывает у нерадивых хозяек, когда в молоко попадает коровья моча. Вроде, молоко и свежее, но второй глоток уже не захочешь…
— А где Ма? — насторожился Лекс.
— Гаури сказал… — Кирель поджал губы, похоже, он теперь задумался о правдивости услышанного, — Гаури сказал, что у нее молоко пропало, и он нашел проверенную кормилицу. — Кирель повернул голову и отдал приказ монаху, — пошлите за прежней кормилицей в дом Наследника. Пусть ее приведут сюда, хочу на нее посмотреть…
— Пусть нам принесут сладкой каши и воды с медом, — распорядился Лекс, — пока Ма приведут, мы покажем папе, как ты умеешь есть кашу, — с улыбкой пояснил рыжик Кирелю и поцеловал заплаканные щечки малыша, — не хочешь эту кормилицу — не надо. Сейчас приведут Ма. Но прежде, чем мы поедем домой, ты обязательно покажешь папе, как ты умеешь кушать…
— А потом домой с Лексом и Ска? — уточнил Ламиль, — и ты больше меня не бросишь?
— Мы поедем домой все вместе, — Лекс погладил вздрагивающую спинку, — не волнуйся, тебя все там уже заждались. Помнишь, там было много мальчиков, а еще для тебя сделали ящера, на котором ты будешь кататься, как большой! Помнишь, как мы катались на ящере вместе?
Ламиль перевел взгляд с Киреля на Лекса и, наконец, улыбнулся. Кирель улыбнулся следом, похоже, у него от сердца отлегло. Вскоре принесли тарелку каши с фруктами и ложку. Лекс потребовал еще ложку для себя и устроил Ламиля на своих коленях, прижимая спиной к себе, так, чтобы было удобно кормить. Сканд так и сидел на полу возле громадной кровати Киреля, и теперь держал тарелку. Ламиль обрадовался ложке, как своей приятельнице и взмахнул ей, как дирижёр. Лекс подхватил вторую ложку и засунул первую порцию Ламилю в рот. Ребенок пожевал, а потом проглотил и довольно улыбнулся. Он зачерпнул каши и протянул ее Лексу. Тот без возражений съел кашу и засунул в Ламиля новую порцию.
Пока малыш смаковал еду, раздумывая о смысле жизни, Лекс отправил следующую ложку с кашей в рот Сканду. Ламилю это понравилось, и он тоже решил покормить послушного амбала. Кирель хихикнул, уж больно комично это смотрелось, а Сканд смущенно повел глазами. Лекс цепко отслеживал, чтобы рот у Ламиля не пустовал, при этом время от времени съедая кашу, которой его кормил щедрый малыш.
Кирель помалкивал, но прикусил губу, чтобы не хохотать, глядя, как тарелку опустошают на три рта, а потом задумался. Эта троица выглядела, как настоящая семья, дружной и заботящейся друг о друге. Сканд, терпеливо держащий тарелку и позволяющий, чтобы его кормил ребенок, который время от времени промахивался. Лекс, который успевал обтереть кашу с лица мужа и запихнуть следующую ложку каши в малыша, и время от времени подхватывая летящую в его сторону ложку с кашей. И, конечно же, Ламиль, который выглядел счастливым и сосредоточенным, ведь ему приходилось кормить сразу двоих взрослых!