"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Ага! Успели! Вон он вынырнул! Головой вертит, не понимает, куда вы делись, – сказал он довольно.
– Теперь не выследят? – с беспокойством спросила Фреда.
Михаил, закончив поворот, поехал между двумя рядами припаркованных машин:
– Выследить-то выследят. Но не сразу. Думаю, часа два у нас есть. Не правда ли, дорогая?
– Не правда! От силы час, – мгновенно отозвалась Анна Васильевна.
– Почему ты всегда споришь?
– Я не спорю. Ты спросил, что я думаю, я ответила. Если тебе не интересно, что я думаю, тогда просто попроси меня тебе поддакнуть! – Анна Васильевна убрала ножнички и стала протыкать кожу шилом, проделывая отверстия. Заметно было, что ворчать ей нравится. И муж к этому давно привык.
– Характер у нее такой! – сказал он.
– У меня чудесный характер!
– Вот я и говорю: характер у нее такой чудесный! – легко уступил Михаил. Они стояли на перекрестке и ждали светофора, собираясь пересечь Невский.
– Не хочу никого осуждать, поймите меня правильно, но вы очень смешные! Мы еще на вокзале наблюдали за вами. Я хохотала как безумная, когда вы гуськом шли по Невскому и вытирали грязь со всех домов! – заметила Анна Васильевна.
– Пусть берсерки думают, что там закладка.
– Очень хитрый план! Они просто пустят по вашим следам опытную ведьму. Провезут ее по городу в машине, и все… Она даже из автомобиля выходить не будет!
– А что вы делаете? Я имею в виду с ножницами и кожей? – неожиданно спросил Кирюша.
– Розу! – положив на ладонь, Анна Васильевна с гордостью продемонстрировала свое изделие.
– Надо же! – заинтересовалась Лена. – А как получается, что кожа выгибается?
Круглая дама с подозрением покосилась на нее, но тотчас поняла, что интерес Лены искренний. Более того, в Лене угадывалась такая же «умелая ручка», познающая новую технологию.
– На тефлоновую сковородку кладу. Раскаленную, разумеется! Обязательно на тефлоновую, чтобы не пригорело! Сковородке при этом абсолютно ничего не делается. Ключевое слово – абсолютно! Когда кожа примет нужную форму, быстро снимаешь деревянной лопаткой. Ключевое слово – быстро!
Лена слушала и запоминала.
– Я, кажется, поняла, почему Кавалерия сказала, что должна набраться храбрости, чтобы ей позвонить, – шепнула она Рине.
– Мы сейчас куда? На Кондратьевский? – спросил Влад.
– Да, – ответил Михаил. – Но, если честно, я не представляю, в каком доме закладка. Мы давно отошли от шныровских дел. Лишь изредка по старой памяти выполняем кое-какие поручения.
Ехать было тесно. Рина подпрыгивала на коленях у Сашки. Макар держал на коленях Лару. Казалось бы, приятный груз, но на коленях у Лары в свою очередь сидела Фреда, и бедная Лара, спасаясь от Фреды, наваливалась спиной на лицо Макару.
– Неприличный вопрос можно? Тебе удобно? – временами начинала беспокоиться Лара.
– Лучше не бывает! – хрипел ей в спину Макар.
Когда машина двигалась, все более или менее успокаивались, но стоило джипу остановиться на светофоре, как моментально начиналась возня.
– Почему на машине написано «ЛУЧШИЙ В МИРЕ ФОТОГРАФ»? – спросила Рина, выглядывая через заднее стекло, где все буквы читались наоборот.
– А почему бы и не написать? Человек в мои годы может позволить себе иметь некоторые иллюзии на свой счет, – с достоинством ответил Михаил. – Опять же реклама. Тебе нужен фотограф – и вот он стоит перед тобой в пробке. Ты подходишь и выясняешь подробности. Да, юноша! Америка, как известно, была заселена колонистами, которые ездили в фургонах, запряженных быками. Крепкий фургон с тентом – основа американской жизни. В фургонах и рождались, и умирали. Вот и в Питере нечто похожее. Город заселяется парикмахерами, массажистами, флористами, юристами. Это отважные первопроходцы, жизнь которых связана с маленькой машинкой. На ее заднем стекле обязательно будет написано «ВЕТУСЛУГИ НА ВЫЕЗДЕ», «САНТЕХНИК. ВСЕ ВИДЫ РАБОТ», «АФРОКОСИЧКИ» или «ШВЕДСКИЙ МАССАЖ». Эти машинки – как семена. Куда они только не залетают!
– Миша действительно замечательный фотограф! – сказала Анна Васильевна, впервые не противореча супругу. – Мы с ним познакомились в ШНыре. Он тогда снимал на пленочный фотоаппарат «Зенит». Причем только меня.
– Тогда ты не ворчала!
Анна Васильевна насмешливо взглянула на мужа:
– Надо было оставить что-то на будущее… А потом нам пришлось покинуть ШНыр. Как-то Мише пришло в голову снять меня на железнодорожном мосту. Знаете, выше Копытово, если двигаться на электричке в сторону области?
– Высокий такой? С ржавыми огромными подпорками? – вспомнил Сашка.
– Они до сих пор там? Невероятно! Живописная такая ржавчина, пластами висит!.. Невероятные цветовые переходы! Мы полетели туда на пегах, а так как привязать их было не к чему, просто связали уздечки между собой. Даже не стреножили, – сказала Анна Васильевна.
– Так нельзя, – воскликнул Сашка.
– Знаю! Но мы это сделали. Думали, отщелкаем десяток фотографий – и назад. Мы даже штатив не поставили, когда услышали страшный рев локомотива и…
Анна Васильевна замолчала и отвернулась. Ее муж стиснул на руле руки.
– В общем, пеги стояли безопасно, но когда машинист дал гудок – знаете этот ужасный звук приближающегося состава? – один с перепугу шарахнулся и затащил другого на шпалы.
– И тот погиб?! – кривясь, воскликнула Рина.
– Погибли оба. Нам, конечно, этого не простили, и мы покинули ШНыр навсегда. Калерия же тогда была просто старшей шныркой и ничего не решала, – сказал Михаил ровным голосом, однако Сашка заметил, что костяшки на его руках побелели.
Анна Васильевна коснулась плеча мужа:
– Миша, это Кондратьевский! Приехали!
– Сейчас высажу! – сказал ее муж и стал парковаться.
– Разве здесь можно останавливаться? – спросила Фреда, успевшая изучить знаки.
Обладатель шкиперской бородки включил аварийку:
– Нельзя! Но кто сказал, что мы останавливаемся? Просто я проверяю, не кипит ли радиатор, а пассажиры тем временем быстро и спокойно выходят!
У молодой парочки, ссорящейся на тротуаре, распахнулись рты, когда они увидели, сколько пассажиров быстро и спокойно покидают джип. Некоторые, правда, выходили быстро, но неспокойно. Например, Алиса или Фреда. Даня вылез из багажника в два приема, как складной ножик.
– Здрасьте, господа! – вежливо произнес он, кланяясь парочке, и тут у него совершенно случайно стали прозрачными кости черепа. Всего на секунду. Однако молодым людям хватило и этого. Парень схватил девушку за руку, и они понеслись быстрее кометы. Так понеслись, что лежащая под забором собака даже залаять на них не успела, а только чихнула.
– Они больше не будут ссориться. Ну мне так кажется… – сказала Рина.
– Боюсь, будут, – с грустью сказал Михаил. – Ссоры – это сброс эмоций, прежде всего усталости или беспомощности. Поначалу люди канализируют свои эмоции иначе, а потом понимают, что через ссоры быстрее. Все равно как готовить еду самому или купить гамбургер… Все выбрались?
– Да, – сказал Макар.
– Пойдете по Кондратьевскому в ту сторону. Я советовал бы разделиться на две группы. Одна двигается по этой стороне проспекта, другая – по противоположной. И еще момент – стен домов не касаться!
– Почему? А закладку почувствовать?
– Вы ощутите ее и так. Я подозреваю, что она в районе тех дальних домов. У меня там всегда голова болит… – сказала Анна Васильевна. – А не касаться потому, что даже при случайном прикосновении закладка может прожечь руку.
– До кости?
– Таких подробностей не знаю и, извините, узнавать не хочу, – отрезала Анна Васильевна.
Ее муж оценивающе посмотрел на Даню, на Макара, на Ганича и наконец остановил взгляд на Сашке.
– Небольшой подарок! – сказал он и потянул кверху дно багажника. Там в углублении лежал компактный арбалет со сложно выгнутыми плечами, что должно было обеспечить ему дополнительную мощность.
– Представляешь, как этим пользоваться?
– Разберусь, – пообещал Сашка.