"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Почему я? У тебя тоже ноги есть! – не трогаясь с места, отозвался Рузя.
– Вот! – сказала Наста. – Слышали, вдовы? Чай мне не принес! Мне!
Лара разглядывала Насту с недоверием.
– Неприличный вопрос можно? Откуда вы здесь взялись? – спросила она.
– Оттуда и взялись. Кавалерия послала за вами приглядеть. В ШНыре я ее совсем достала.
– А костыли? Гипс?
– Расковыряла! – радостно сообщила Наста и подпрыгнула, показывая, как отлично ее держат ноги. – А этот все меня отговаривал… Пришлось самой. Стянула у Кавалерии секатор – и вперед с песней. Говорила я: поболят и перестанут, никакой Лехур не нужен…
– Безответственно! Ты что, врач? Диплом покажи! – опять заскрипел Рузя.
Его было не узнать. Он сидел надутый, самодовольный, правильный. Достал из кармана булочку, разрезал ее ножиком, помазал маслом и стал есть. Наста, привыкшая, что все достается ей, недовольно пробурчала: «Вот пристал!» – и тут же как галчонок разинула рот, собираясь кормиться.
Рузя удивленно покосился на нее и, отвернувшись, продолжил есть один. Наста так и застыла с разинутым ртом. Она не привыкла еще, что такие вещи происходят наяву.
«Что-то в нем изменилось, – думала Рина, наблюдая за Рузей. – Может, он обиделся на нее за что-то? Хотя, конечно, поводов было миллион… Перестал кормить ее… перестал заботиться, и все сразу обрушилось… Получается, единственное, что удерживало Рузю от занудства, была его заботливая любовь к ней. Сейчас же Рузя даже не знаю кто… тошнот какой-то сонный!»
Рине стало горько и досадно. Ведь любовь, пусть и чужая, это костер, рядом с которым можно греться. А сейчас одна зола осталась от костра. А ведь совсем недавно Рузя был другим! Наста, смеясь, рассказывала, как он посылал с ее телефона эсэмэски: «Я тебя люблю!», получал их и радовался, представляя, что это написала ему она, но увы…
Сейчас перед Риной сидел пухлый, с отвисшими щеками молодой человек и старательно, с полным уважением к пищеварению ел булку.
– Как вы назвали дракончика? – спросила Рина, надеясь расшевелить Рузю.
– Пока никак, – сонно отозвался Рузя.
– Никаком опасно. Значит, будет Васькой.
Рузя приподнял тяжелые веки, слегка пробуждаясь к жизни:
– Почему Васькой?
– Я по кошкам статистику вела. Кот становится Васькой в двух случаях: когда у хозяина плохо с воображением или когда ему изначально придумывают неудачное имя. Например, одна моя подруга назвала своего кота Психопатиус. И что же? Оказалось, длинно. Стала называть сокращенно Психом. Но тут мама встала на дыбы. Короче, кот стал просто Васькой.
– Дракон Васька… – пробуя слово на вкус, повторила Наста. – Нет, вдовы, не нравится! Валяй другое имя!
Рина задумалась. Новое имя шевелилось в ней, как шевелится в памяти забытое название. Ей казалось, что она не придумывает его, а вспоминает… Ну же…
Неожиданно дракончик сильно оттолкнулся задними лапами, раскинул крылья и, пролетев полметра, со звуком выпущенной из катапульты лягушки врезался в стену. Сполз на подушку и обиженно окутался паром.
– Гастрафет! – закричала Рина, и ее веснушки радостно запрыгали, ударяясь о нос. – Мы назовем его Гастрафет!
– Это же, кажется, такой арбалет времен Александра Филипповича Македонского! – удивился Даня.
– Ну да. В живот, кажется, его упирали. Оттого и корень «гастра». Зато имя какое классное!
Наста шмыгнула носом:
– Гастрафет… Ну ладно, по бедности сойдет! Гастритом можно дразнить!
Дракончик Гастрафет икнул и, не решаясь больше довериться куцым крыльям, потащился через колени сидящих шныров к Рузе. Наста, взревновав, взяла его на руки.
Глава четырнадцатая
В царстве ложки и вилки
Не запрещай глупому глупость его, да не уподобишься сам ему.
Никто ведь не может ни пригоршнями соль есть, ни в горе разумным быть; всякий человек хитрит и мудрит о чужой беде, а в своей не может смыслить.
Лучше бы уж мне вола бурого ввести в дом свой, чем злую жену взять: вол ведь не говорит, ни зла не замышляет, а злая жена, когда ее бьешь, бесится, а когда кроток с ней – заносится, в богатстве гордой становится, а в бедности других злословит.
Тут же в купе состоялось совещание. Решали, что делать дальше. Макар предложил отцепить последний вагон вместе с растворенными. Все сразу с этим согласились и отправили отцеплять Макара. Тот очень бодро вышел, дошел до туалета и вернулся.
– Отцепил? – ехидно поинтересовался Кирюша.
– А ча сразу я? Я придумал, а отцепляет пусть длинный. Он у нас человек-невидимка…
Даня не сказал ни «да», ни «нет». Он был умен и уклончив, как его прадедушка-академик, который, отвечая на коварный вопрос оппонента, участвовал ли бы он в Гражданской войне на стороне белых, ответил: «Маленький был».
– Берсерки на нас не нападут. Во всяком случае, не в поезде, – сказал Даня.
– А зачем послали оборотня выкрасть цветок?
– Выкрасть и напасть все же разные вещи, господа! Заметьте, оборотень никого не убил… Мы не ожидали от Алисы нападения, и она легко могла прикончить нас всех.
– С удовольствием! Давно мечтаю! – сказала Алиса, звякнув смертными жетонами.
Даня смутился, но тотчас продолжил:
– Итак, оборотень нас не тронул! Недаром это смутило вендов. Почему не тронул? Думаю, мы нужны им живыми до момента, пока не найдем великую закладку. Без нас и без наших пчел ведьмари никогда не обнаружат камень-двойник.
– Даже если будут нас пытать? – хлопая глазами, спросила Лара.
– Я бы начал с тебя! Ты такая мягкая, такая глу-упая! – зарычал Макар, наступая на нее с расставленными руками.
– Ну я же ничего не зна-аю! – кокетливо пискнула Лара.
– Нет, знаешь! Где закладка? Признавайся!
Лара взвизгнула. Макар зажал руками уши, и тут же на пути у него выросла Фреда.
– Вы, двое, вышли в коридор! Там продолжайте свои гормональные игры! Горошко, ручки чешутся? Могу оторвать и почесать! – предложила она тусклым голосом.
Макар отступил. Он не любил, когда его называли «Горошко». Было в этом что-то противно-официальное. Обычно в ШНыре обходились без фамилий. Хватало имен и прозвищ. Мало кто смог бы сразу вспомнить, что у Дани фамилия Кузнецов, у Алисы – Федина, у Фреды – Виноградова.
– Зачем же оборотень цветок пытался хапнуть?
– Вопрос дискуссионный, – охотно отозвался Даня. – Может, надеялся для себя его урвать и устроить Белдо маленький дружеский шантаж на тему «У меня вот есть цветочек. А что есть у вас?». А может, просто берсерки решили не рисковать: камень-двойник найдут шныры, а цветок будет у нас. Вроде как дверь у одних, а ключ от двери у других. Хочешь не хочешь – придется договариваться…
Внезапно Даня прервался, понюхал воздух и спросил:
– Чем так воняет?
– Не воняет, а пахнет. Замороженной мойвой, – Наста понюхала пальцы и прибавила: – Ну или когда-то замороженной мойвой.
Она сидела на верхней полке и кормила дракончика мойвой. Видно было, как он глотает ее не жуя и как мойва протискивается по его тонкой растягивающейся шее по направлению к упитанному туловищу.
– Линзам своим не верю! – воскликнула Фреда. – Она кормит бесценного дракона тухлой рыбой! А если он заболеет, к ветеринару поведешь? Ты в курсе, что на всю Москву не больше трех ветеринаров, умеющих лечить рептилий? А в Питере вполовину меньше!
– Вполовину? А ты в курсе, что три на два не делится? Если, конечно, не собираешься пилить ветеринара циркуляркой! – Наста хладнокровно отправила в пасть дракончику еще одну мойву. – Я так думаю: если он не отказывается, значит, ему можно!
Наконец вся мойва исчезла внутри дракончика, а с ней вместе выветрился и рыбный запах. Наста вытерла пальцы влажной салфеткой и передала дракончика Рузе.
– Интересно, кто будет его носить, когда он будет весить килограммов шестьдесят? – спросила она.
– Он должен больше двигаться. Они в этом возрасте еще не летают. Значит, должны много плавать, чтобы доставать себе рыбу, – предположила Рина.