"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– При желании возможно все, – таинственно ответил Гай.
Он ненадолго отлучился и вернулся с предметом, завернутым в платок. Под ним угадывалось нечто прямоугольное. Там, где ткань примыкала неплотно, Белдо видел поцарапанные медные углы, прижимавшие зеленое сукно.
– Подарок вашего предшественника. Видите, как я им дорожу?
– Ужасная смерть! – вздрогнув, отозвался Белдо.
– Однако в отваге ему не откажешь: на гиеле пытаться прорваться на двушку… – продолжал Гай.
– Ужасная смерть! – попугаем повторил старичок, не сводя глаз с рук Гая.
Гай сделал резкое движение. Под платком обнаружилась шкатулка с деревянной крышкой и ручкой изящной ковки.
– Ах-ах! Неужели это… – начал Белдо, мгновенно все угадывая, но по привычке кокетничая, чтобы доставить собеседнику удовольствие.
– Перехватчик закладок! Втянет любую, которая окажется поблизости! – сухо подтвердил Гай.
Он щелкнул ногтем по крышке и вручил шкатулку Белдо. Тот вцепился в нее, ощущая, как крышка вздрагивает под пальцами. Ледяная, она одновременно была и обжигающей. То становилась невесомой, то наливалась тяжестью, и тогда Белдо едва мог ее удержать.
– Никогда не открывайте шкатулку без нужды, Дионисий! – предупредил Гай. – Если рядом не окажется живой закладки, внутри шкатулки будет ваше сердце. Скромная плата за ложный вызов.
– Так там… – пугливо начал старичок.
– Навеки прикованный эльб, – подтвердил Гай. – Ваш предшественник, не совсем покойный Клавдий, любил эксперименты. Думаю, он и сейчас в них участвует. В том или ином качестве.
Белдо поставил шкатулку на стол и снова ее взял. В его движениях читалась птичья суетливость.
– И как нам оказаться рядом с бабочкой? – спросил он.
– Проявите воображение, Белдо! Что делают все бабочки?
Старичок вытянул губы трубочкой.
– Ну как же-с? Порхают, – сказал он нежно и застенчиво.
– Порхают – да! Но где? – сказал Гай.
– На цветах, – еще застенчивее сказал Белдо.
Рот Гая сполз на щеку, что происходило, когда он был особенно доволен.
– Тепло, – отозвался он. – Даже горячо! Вы мыслитель, Дионисий!
– Но в Москве немало цветов! Поставить берсерка у каждого нереально! – замученно отозвался старичок.
– И не надо. Для этой бабочки требуются особые цветы – живые закладки с двушки. К ним она и летит в первую очередь… Что, вы думаете, она делала на Воробьевых? А сейчас наверняка сидит на другой зарядной закладке! Знать бы только, на какой!.. – Рот Гая опять пополз куда-то, а лицо провисло.
– А если использовать ту, что мы нашли у горнолыжного спуска? Установить ее, спрятать рядом шкатулку и ждать? – предложил Белдо.
Гай погладил шкатулку.
– Нечто подобное я и предлагаю. Только считаю, что вероятность следует максимально увеличить. Подарите закладку с Воробьевых подопечной Долбушина. И пусть Тилль поспешит. Если бабочка не прилетит к закладке, она прилетит к девчонке, когда ее возьмут в оборот…
Всю обратную дорогу глава второго форта молчал. Обеспокоенный Птах временами бросал взгляд в зеркальце и видел хозяина, похожего на взъерошенную больную птицу. Рядом на сиденье лежало нечто укутанное в платок. Сомнения глодали Белдо и отплевывали кровавые куски души. Возможность попасть на двушку растревожила старичка.
Дома Белдо длинным нехудожественным шипением отогнал метнувшихся к нему Младу и Владу и ушел в дальнюю комнату. Всю ночь там терзалась и плакала виолончель. Ей хотелось сказать что-то, чего никогда не говорил ее хозяин.
Глава 12
Фонтан Зеленого Лабиринта
Если ты свет, то и вокруг тебя свет будет разливаться и согревать других. Даже помимо твоей воли. Если же ты сам себе кажешься светом, а люди от тебя разбегаются и холодно им рядом с тобой, то, видно, в розетку ток не завезли.
– Подумаешь, стена! Это Ульчик показушку устроил! Обычная телепортация – четыре секунды, а ускоренная – полсекунды. Правда, это опаснее, – хмуро пояснил кто-то.
Рина обернулась. Рядом стояла бритая Наста и дергала в ухе автоматную гильзу.
– У нас тоже кадр один вздумал перед девушкой выпендриться. Поднялся на двадцать третий этаж, разбежался и – в полете – цап за нерпь… – продолжала она.
– А нерпь была разряжена? – попыталась угадать Рина.
– Да не, почему? Заряжена! Но переместился-то он тоже на уровень двадцать третьего этажа!.. – цинично закончила Наста.
Придержав Бинта, Наста бесцеремонно сдернула Рину с седла.
– Круп не задевай! Укусит!.. Куда в крылья вцепляешься? Это тебе не поручни в метро! Родион бы увидел – нагайкой бы хлестнул!
Наста уже уводила Бинта, когда Рина поймала ее за плечо. Наста остановилась и выразительно посмотрела на ее руку.
– Тут пальцы чьи-то прилипли! – сказала она.
– Чего ты заводишься? – растерянно спросила Рина.
– Заводятся машинки!.. А я негодую! – отрезала Наста и исчезла в пегасне.
Рина осталась на месте, не зная, что ей делать.
– Ты на нее не обижайся! Она всегда на всех орет! – растягивая слова, сказал кто-то.
Рина увидела толстого флегматичного парня в красной лыжной шапочке. Парень сидел у лужи и вяло болтал в ней лопатой. Видно, у него была внутренняя установка поддерживать инструмент в чистоте.
– Почему? – спросила Рина, не зная, что спросить.
– Без понятия, – отозвался толстый парень и впал в вертикальную кому.
Рина подождала секунд десять, даже помахала у него перед глазами рукой, однако парень не шевелился. Даже зрачок и тот не сокращался. Она обернулась и пошла к ШНыру.
– А какая у нее коса была! Толстая, как канат, – мечтательно произнесли за ее спиной.
Рина повернулась.
– У кого коса? У Насты??? А зачем она…
– Без понятия. – Толстый парень неохотно встал и, волоча за собой лопату, утащился в пегасню, из которой уже две минуты кто-то орал дурным голосом: «Рузя-я-я-я!!! Рузя-я-я-я!!! Ты где прилип?!!»
Ул вернулся вечером. Живой, только прихрамывающий и исцарапанный. Рина решила, что он ранен, но все оказалось куда менее романтично. Телепортировав на Воробьевы горы, Ул как-то позабыл, что они имеют склон, а склон – естественные перепады высоты. В результате некоторое время ему пришлось сглаживать перепады своей курткой.
Белдо с Тиллем к тому времени уже уехали. Зарядную закладку они увезли с собой. Только гиелы кружили в небе. Так высоко, что казались с земли точками. Теперь, когда закладки не было, ничто не могло им помешать.
Пока Ул отсутствовал, Рина в ШНыре наткнулась на Афанасия. Молодой человек, похожий на принца, путешествующего с розой в кармане и скворцом в клетке, жизнерадостно оглядел ее.
– А это кто у нас? Трехжелательная фея? Русалка после хирургического вмешательства? Ничего… ноги сделали терпимо! А то обычно запарывают! – сказал он весело, но как-то не… в общем, Рина уловила, что за ней не ухаживают – ее задирают.
Не успела Рина собраться с мыслями и парировать, как со стороны лестницы кто-то насмешливо произнес:
– Дорогой мой, не хочу навязывать вам свое мнение, но читайте литературу! Русалок на весь земной шар осталось три дюжины. А последняя трехжелательная фея умерла от скуки, исполняя однотипные желания.
Ошеломленный Афанасий обернулся, увидел Калерию Валерьевну, и желание шутить скончалось в страшных судорогах. Он явно не сунулся бы к Рине, если бы додумался вовремя повернуть голову.
– Афанасий, вспомни: какой ты был, когда тебя привела пчела? – укоризненно продолжала Кавалерия. – Скромнейший молодой человек, краснеющий как брюква! «В контексте гипертекста», усики в три волосинки, лезущие в рот, и мания величия в запущенной форме!
Афанасий побагровел. Заметно было, что сравнение ему не польстило.
– Калерия Валерьевна! Я сто раз просил! – сказал он, подпрыгивая.