"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Да.
– Но при этом руки нападавшего не могли причинить ему вреда и проходили насквозь?
– Да!
– Вы в этом абсолютно уверены? Про одновременность? Это крайне важно! – требовательно спросил Гай.
– Абсолютно, – переглянувшись со своим напарником, подтвердил берсерк.
Некоторое время рация молчала. Гай, казалось, взвешивал, можно ли доверять информации.
– Хорошо, – произнес он наконец. – Вы правильно сделали, что не вмешались. Продолжайте наблюдение! В случае чего связывайтесь со мной, а не с Тиллем.
Когда Гай отключился, берсерк вытер со лба пот и приоткрыл дверь машины.
– Уф… и надышали мы… стекло запотело… не по себе мне всегда с ним разговаривать… в следующий раз ты… – проворчал он.
Напарник, молодой, с длинным лицом парень, неохотно кивнул, соглашаясь.
– Ты хоть что-то понял? Чего его так интересовало: одновременно все было или нет? – спросил он.
Старший берсерк дернул плечом:
– А чего тут понимать? Все и так ясно. Призрак, а может предметы двигать. Подойдет к тебе такой, влепит между глаз из шнеппера, а ты ему только и сможешь что руку через тело просунуть.
– И все? – с сомнением спросил младший.
– Кто его знает…
Тем временем в резиденции к Гаю неслышно, как кот, приблизился его секретарь и остановился за стулом.
– Ненавижу, когда вы так подкрадываетесь, Арно! Не обижайтесь, но когда-нибудь вы так подойдете, а я выстрелю. Просто на шорох, – не оборачиваясь, сказал Гай.
Секретарь вкрадчиво улыбнулся в пустоту:
– Будут какие-то распоряжения?
– Какие распоряжения? – поинтересовался Гай.
– Я про Даню. Подослать к нему кого-нибудь для вербовки?
– Нет. Рано! – резко ответил Гай. – Он, кажется, и сам еще не разобрался со своим даром. Иначе не позволил бы себя бить.
– Да… Дар ценный. Хорошо бы нам мальчишку иметь у себя, – сказал секретарь. – Вот только надолго ли его хватит?
– В каком смысле надолго?
– Ну побочный эффект какой будет?
Гай испытующе взглянул на Арно. О том, что присвоенные закладки имеют побочные эффекты и почти половина тех, кто взял чужую закладку, сходит с ума, умирает либо мутирует, говорить у них было не принято. Ну разве что между своими. И тут секретарь намеренно нарушал это табу.
– Никакого побочного эффекта! – сказал Гай неохотно.
Секретарь пристально посмотрел на него.
– Как – никакого? То есть он смог бы вернуться в ШНыр и нырять? – недоверчиво уточнил он.
– Да. Вполне. К счастью, никому из них это даже в голову не придет. И это нам на руку, – заметил Гай.
Секретарь стоял, вперившись взглядом в лицо Гаю. Взгляд у него был волчий, жадный. Казалось, он пытается прочитать что-то, скрытое за словами. Не высказанное. Едва ли сложившееся еще у самого Гая. Подглядеть работу души. Тому это не понравилось.
– Вам что-то нужно, Арно? – спросил он раздраженно.
В руках у секретаря была папка с докладами, но он правильно понял интонацию и, покачав головой, вышел из кабинета.
– Погасите свет! – крикнул ему вслед Гай.
Секретарь просунул в приоткрытую дверь руку и коснулся выключателя. Он давно уже привык, что его хозяин любит темноту.
Гай остался сидеть на прежнем месте. Кое-какой свет все же пробивался через плотные шторы, и лицо его чуть серело. Неровный, расширяющийся книзу овал, похожий на сдувшийся шар. Долго, очень долго Гай смотрел в стену, шевелящуюся неясными тенями. Потом едва различимо сказал, почти прошелестел:
– Каждого ждет своя закладка. Там, на двушке. И когда-нибудь потом, в слившихся мирах, все их получат. Правда, этот паренек получил свой подарок раньше времени. Но все равно я ему завидую. Хуже то, что мы, поспешив, получили чужие. И теперь нас ничего уже не ждет.
Глава восьмая
Неправильные пчелы
В первые годы жизни кажешься себе безграничным. А потом присматриваешься получше и повсюду начинаешь обнаруживать свои границы: не могу не орать, не могу не трусить, не могу не врать, не могу не жалеть себя – и так во всем. Тошнить начинает, когда понимаешь, что внутри тебя понастроены бесконечные мерзостные заборчики. Они окружают тебя со всех сторон. Ты в клетке.
Когда Рина проснулась, на улице было уже довольно светло. У окна стояла Алиса, стеклянная от своей обычной утренней ненависти к миру, и, пытаясь открыть раму, раздраженно трясла ее. Ей, как всегда, было то душно, то холодно.
Ручка издала квакающий звук и осталась у Алисы в ладони. Алиса раздраженно отбросила ее. Несмотря на свою физическую слабость, она вечно все ломала. Причем ломала даже такие вещи, которые сломать в принципе невозможно. Например, гаражный замок или лопату.
– Да что же это такое! В этом ШНыре вечно все отваливается! – крикнула Алиса.
– Что отваливается? – спросила Лена. Свесив ноги, она сидела на кровати и расчесывала свои русалочьи волосы.
– Опять этот Кузепыч что-то поменял в окне!
Рина с Леной переглянулись.
– Что он поменял в окне? – осторожно уточнила Лена.
– Разве оно не на себя открывается?
– На себя. Но до этого надо было повернуть ручку! – влезла Рина.
Лара, тоже уже поднявшаяся с постели, стояла перед зеркалом и, выпрямив спину, созерцательно разглядывала себя сбоку.
– Чего-то я толстая какая-то стала! Это не складка жира? – спросила она озабоченно.
Лена подняла голову и кисло посмотрела на нее. Фигура у Лары была идеальная. Если складка жира и существовала, то ее надо было разглядывать под микроскопом. И то десять молодых ученых поотвинчивали бы друг другу головы, чтобы оказаться у микроскопа первыми.
– Это майка висит! – сказала Лена. – Но ты особенно не радуйся.
– Почему? – захлопала глазами Лара.
– Видишь ли, понятие красоты относительно. Покажи дикарю блондинку весом в пятьдесят кило, он ее добьет и съест. Причем съест из жалости и без аппетита, чтобы девушка не мучилась. А откорми ее сметаной килограммов до восьмидесяти – в Африке из-за нее начнется война племен!
– Это ты про меня и про себя? Так Африка ж далеко! Где мы и где Африка? – сказала Лара, которой простодушие с успехом заменяло чувство юмора.
Лена, утратив свое обычное спокойствие, бросилась колотить ее подушкой.
В комнату заглянула Фреда. Она уже успела вымыть голову, и теперь на ней была чалма из полотенца. Лена вернула подушку на место, расправила на наволочке складки и продолжила расчесываться.
– Три новости! – сказала Фреда бодро. – Первая: Кирюша всю ночь проторчал в женской душевой. Хотел, видно, кого-то напугать, а кто-то его там случайно запер. Вторая: Витяра родил трехлитровую банку крысят, ходит и раздает их всем подряд.
– Родил? – недоверчиво спросила Алиса.
– Чисто технические детали – это не ко мне. Выпросить для тебя крысенка?
– Щас! Только через мой труп! – завопила Алиса.
Фреда ухмыльнулась. Она знала, что Алиса терпеть не может грызунов. Впрочем, не только их одних.
– И третья новость! Всех с праздником! Сегодня день ШНыра. Сколько-то там лет назад его упомянули в русских летописях. Государев сын охотился в лесах, и «преломиша ногу», и спасен был некими «шнырями». И искали сих шнырей, но шныри «скрышася на лошадех с крылами». Это значит, что Суповна вечерком приготовит что-нибудь вкусненькое.
Фреда посмотрела на часы и заспешила. Праздник праздником, а обычных дел никто не отменял. Занятий, работы по ШНыру, да и пеги вроде пока не объявляли голодовки.
День выдался солнечным. Весь мир, казалось, пропитался весной. Горшеня обнаружил на пригорке проклюнувшийся белый цветок. Разлегся на животе, обхватил руками этот участок оттаявшей земли и в полном восторге созерцал, изредка издавая звуки, похожие на счастливое мычание.
Кузепыч с полудня топтался у ворот. Согреваясь, дробил лопатой черные сугробы, чтобы они скорее таяли, и, встречая подъезжавшие машины, принимал подарки. Они были в основном пафосные. Какие-то кубки, цветы, картины. Кузепыч ворчал, что вот, каждого тянет подарить что-то значительное, а чтобы ведра новые купить или кровельное железо, соображения никому не хватает.