"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
На пустой автобусной остановке Яра увидела прижавшуюся друг к другу парочку – замерзшую, с сизыми щеками, с потрескавшимися от поцелуев губами. Яра подумала, что отличает их с Улом от этой парочки? Да и отличает ли хотя бы что-то?
И сразу, точно из ниоткуда, пришла мысль:
– Да, Ул хороший, замечательный! Но неужели на всю жизнь? Ты стоишь большего!
Выдав себя, змейка шевельнулась под сердцем.
– А ну пошла вон! – строго приказала ей Яра.
Змейка послушно выползла на запястье и застыла браслетом.
– И чтоб я больше этого не слышала! – повторила Яра. Но сама почувствовала: повторила дрябленько, без большой убежденности в голосе.
Яра дошла до магазина. Шагнула в тепло и яркий свет. Остановилась. С мороза и темноты магазин показался раем, а продавщица, стоявшая на стремянке и развешивающая разноцветные фонарики, – феей. На подоконнике грустила кадка с алоэ. Года два назад алоэ украсили как елку. И вот прошла куча времени, а на нем все так же поблескивали три маленькие игрушки и спадал, шевелясь от сквозняка, серебряный дождь.
– Чего тебе? – «тыкнула» фея, спиной угадывая относительную невзрослость Яры.
Яра задумчиво покосилась на шоколад, но решила, что одна шоколадка ее не спасет. Да и денег в обрез.
– Банку сгущенки!
Продавщица неохотно стала спускаться.
– Все, что ли?
– И строительный гвоздь! – Яра вспомнила, что забыла нож в комнате. Она опасалась: продавщица покрутит пальцем у виска, но та понимающе усмехнулась:
– Для банки? Не извращайся! Сама открою!
На обратном пути Яра выпила всю сгущенку, хотя под конец та замерзла и не текла. Сладкое она любила до невозможности. Ул как-то проверил: Яра может съесть одну за другой четыре большие шоколадки. Причем нормально съесть, не ставя рекорды и не принуждая себя.
После сгущенки Яре захотелось пить, и она решила это очень просто: слепила снежок и откусывала от него, как от яблока. Перемахнув ограду ШНыра в том почти официальном месте, где с другой стороны была протоптана дорожка, условно считавшаяся секретной, Яра пошла по аллее.
Было темно. Ветви деревьев скрещивались на сиреневом небе. Она дошла до сарая-склада, когда за высокой, с выгнутой спинкой скамейкой качнулась тень.
– Тут он! Попался! Пли! – завопил кто-то, и на Яру обрушился град. Бросали от души, усиливая броски львом. Яра пригнулась, заслоняясь руками. Она знала, что такой снежок и из стоящего боком ящика вышибет доску, особенно если слеплен от души.
Обстрел продолжался недолго. Последний снежок пронесся у виска и вдребезги разбился о кирпичную кладку.
– Надо же! Стоит! Кидали-кидали, а стоит! – удивился кто-то.
Яре в лицо уперся луч фонаря.
– Сейчас кто-то схлопочет! – пообещала она, не видя, кто ее слепит.
Луч фонаря стыдливо заметался.
– Выходи! Хуже будет! Вы львов истратили! А я сейчас своим львом скамейку возьму и наугад шарахну! – безошибочно уловив слабину, потребовала Яра.
– Так это ж Яра!.. – запоздало озадачилась темнота и трусливо исторгла на дорогу три фигуры. Первая оказалась Рузей, вторая – Витярой, третья – Вовчиком.
Витяра не мог без ужимок. Он то подпрыгивал, то всплескивал руками, то приседал, дергая себя за ухо-баранку. Вовчик прятался за широкую спину Рузи, выталкивая его вперед как жертвенного барана. Из этого Яра заключила, что давать по мозгам в первую очередь следует именно Вовчику. Другие потерпят. Она шагнула к Вовчику и, ловко выудив его из-за Рузи, двумя пальцами цепко ухватила за красивый нос.
Вовчик жалобно заругался, дальновидно не вырываясь. Послушав его с полминуты, Яра утвердилась в мысли, что в доме у Вовчика с детства жили три маленьких человечка. Одного звали Уйди, другого – Отстань и третьего – Отвянь.
– Короче! – потребовала Яра, задирая нос Вовчика дырочками к небу. Вовчик кратко взвыл и на глазах окультурился.
– Так это ты! А мы думали – он!.. – гнусаво наябедничал Вовчик. Ему было обидно, что за нос дергают его одного, а Витяра спокойно стоит рядом и сияет угрями.
– Кто «он»? – потребовала объяснения Яра.
– Ауч! Да повадился тут какой-то еду со склада таскать. Вот мы и решили его подкараулить, кекса этого… Ауч!
Яра отпустила нос.
– Кыш отсюда!
Вовчик торопливо отпрыгнул.
– Ты только Улу не говори, что мы тебя снежками! – взмолился он.
– Почему?
– Ну Ул, он, понимаешь, не учитывает некоторых моментов…
– По шее может дать! – предельно упростил лопоухий Витяра. – Ну все, пока! А этого фрукта мы все равно подкараулим! Пусть так и знает!
Витяра и Вовчик умчались, а грустный Рузя все стоял и, как печальный пингвинчик, глазел на Яру. Она помахала у него перед глазами ладонью.
– Эй, проснись! Чего тебе надо?
– Мы в тебя снежков сорок кинули! Очень близко! И ни разу не попали! – пораженно сказал Рузя.
Яра оглянулась. Стена сарая вся была в белых точках. В каких-то местах пятна сливались. Непонятно.
– Странновато… – признала она. – Ну что вам сказать? Цельтесь в другой раз лучше.
– Да мы вроде хорошо целились, – Рузя повернулся и, поскрипывая снегом, побрел через сугробы.
Глава 18
ТАЙНА СТАРШЕГО СЫНА
Каждый человек похож на улитку в ракушке. Заперся в своем домике и ждет, пока на него кто-то дохнет, чтобы он вылез. А никто не дышит – все в своих норках сидят и того же ждут.
Незадолго до Нового года Яра вышла из своей комнаты и без особой цели побрела по коридору. Изредка навстречу ей попадались красноглазые и сморкающиеся средние шныры, вяло перефутболивающие друг другу недолеченную простуду. Простуда была противная, без температуры, но с диким кашлем и многометровыми соплями.
В гостиной второго этажа кипела радостная суета. Лара отмахивалась веником от пыли и чихала. Фреда разгуливала с крошечной тряпочкой и произносила речь, суть которой сводилась к тому, что все делают все неправильно.
Сашка и Кирилл двигали диван. Штангу они закатили под теннисный стол, а сам стол прогнали к стене. Окно было распахнуто. Кто-то лежал на подоконнике животом и дурным голосом орал во двор:
– Ты что, слепой? За толстый конец привязывай!
Так орать могли только двое: Макар и Фреда. Ноги были мужские.
Яра подошла к окну. Внизу она увидела Даню и Влада Ганича. Они обвязывали веревкой срубленную пушистую елочку. Елочка показалась Яре знакомой. Кажется, раньше она росла напротив кухни.
– Это я нашел! – гордо сообщил Макар, за веревку начиная затягивать елку наверх.
– Это любимая елка Суповны. Она ее бульоном поливала! – вспомнила Яра.
При одном звучании грозного имени Макар мгновенно изменил показания:
– Это он нашел! Вот этот длинный! Я ему говорю: «Не трожь!», а он: «Руби да руби!» Зверь! Никакого уважения к зеленым этим… посаждениям! – заявил он, ткнув пальцем в Даню.
Даня от негодования побурел и стал подпрыгивать на газоне, пытаясь дотянуться до Макара.
В конце концов решено было елку не прятать и следы не заметать. А перед Суповной извиниться и подарить ей что-нибудь утешающее.
– Например, фартук с черепами и скелетами! – предложил Сашка.
– Лучше с вишнями! – поправила осторожная Лена.
– У нее этих фартуков миллион!
– Значит, дарить надо именно фартук! Не промахнешься! Хочешь узнать, чем человек дорожит, вспомни, чего у него много, – сказала Лена.
Пушистую елочку через окно втащили в гостиную. Она оттаивала, роняла снег, дышала свежестью и смолой. Казалось, вместе с елкой в ШНыр пришел Новый год и стоит на пороге, добродушно покашливая в красную рукавицу.
Крестовины, чтобы установить елку, у них не имелось, но Сашка с Риной ухитрились засунуть спил елки в центр блина от штанги. Оказалось в самый раз, пришлось только слегка подтесать.
Ларе надоело подметать, и она стала хвалить красавца актера, которого раскручивали по ТВ.