" Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

«Что же делать?» — спросил себя Аркадий. — «Куда ехать?»
— А что, если я скажу тебе, что могу помочь с твоей неразрешимой задачей? — поинтересовалась Мария Константиновна.
  
Глава девятая
 
Провидение
 
— Марфа Кирилловна? — вошла Мария Константиновна в съёмную комнату.
— Здравствуйте, — поклонилась бывшая крестьянка.
— Не нужно мне кланяться, — попросила её женщина в чёрном. — Здравствуй.
  
— Чайник ставь, — обратился Аркадий к Марфе.
У них тут всё давно как у людей: есть буфет, есть оборудованная кухня, которой уже умеет пользоваться Марфа, есть кофейник и чайник.
Официальная съёмщица комнаты засуетилась, а Аркадий проводил гостью к дивану, после чего сходил к буфету, за соломкой фабрично-торгового товарищества «А. И. Абрикосова и сыновей».
Марфа умело разогрела примус [15], после чего накачала в бачок воздух и зажгла горелку. Пока чайник закипал, она приготовила заварник, который ей тоже придётся греть на том же примусе — современный быт нелёгок. Но это было в несколько раз легче, чем делать всё то же самое с помощью крестьянской печи или вообще на костре.
— Я хочу спросить у вас — почему? — спросил Немиров, сделав глоток из фарфоровой чашки.
— Почему я хочу помочь тебе? — уточнила Мария Константиновна.
Она всё так же в чёрном платье, а на голове её была чёрная вуаль. Очевидно, что она в трауре, но он знает её уже приличное количество времени и она одевается так всегда.
— Да, — кивнул Аркадий.
— Мой покойный муж — Михаил Иванович Бострем, — сообщила Мария Константиновна. — Он был полковником, участвовал в Дальневосточной войне, командовал 22-м Восточно-Сибирским стрелковым полком. Он погиб в сражении при Мукдене.
— Соболезную, — произнёс Аркадий.
— С тех пор я и ношу траур по моему Мише… — Мария Константиновна отвернулась и достала из сумочки платок.
Русско-японская война, которую тут называют «Дальневосточной войной» или «Войной с Японией», отгремела сравнительно недавно. Боевые действия проходили всего шесть лет назад, поэтому воспоминания людей об этом ещё свежи.
— Если ты собираешься в юнкерское училище, чтобы быть готовым, в нужный момент, послужить Отечеству, то я всё сделаю, чтобы у тебя получилось, — вновь посмотрела на него Мария Константиновна.
— И вас не смущает то, что я из крестьян? — спросил Аркадий.
— Почему это должно меня смущать? — усмехнулась она. — Служба Отечеству гораздо важнее сословных ограничений. Ты очень умный мальчик. И я уже знаю, что ты сам старательно готовишься к поступлению в реальное училище, о чём говорит маленькая армия репетиторов, с которыми ты занимаешься.
В дверь постучали. Марфа открыла дверь и запустила внутрь Пахома.
— Здравствуйте, — поклонился он гостье.
— Идём… — Марфа указала ему на выход.
У них точно есть какие-то дела, остающиеся вне поля зрения Немирова. Впрочем, ему было всё равно — он не будет удивляться, если они затеяли какое-то прибыльное дельце за его спиной. Это неважно.
— Такое прилежание в учёбе свидетельствует лишь о том, что ты всерьёз настроен поступить и закончить обучение, — заговорила женщина, когда входная дверь была закрыта. — Ты тратишь огромные, по меркам крестьян, деньги, чтобы получить образование и уже достиг немалых успехов. Ты точно уверен, что сможешь сдать экзамены экстерном?
— Я рассчитывал, что дело будет решённым в ближайшие несколько месяцев, в течение которых я успею подготовиться к экзаменациям, — ответил Аркадий.
— Продолжай заниматься, а я позабочусь о том, чтобы ты не испытывал никаких проблем с поступлением, — улыбнулась Мария Константиновна. — Тебе больше не стоит об этом волноваться.
— Благодарю вас, — кивнул ей Аркадий.
— Пока что — не за что, — ответила она на это. — Готовься тщательно, ближе к концу июля поедем в Петербург — есть там у меня старые связи…
Аркадий вновь кивнул.
— А теперь расскажи мне о битве под Прейсиш-Эйлау, — попросила Мария Константиновна.
Она очень любит оригинальную подачу Немирова — он рассказывает в красках, ведь писательский навык его никуда не делся, а ещё немало внимания уделяет расстановке сил и действиям командиров на поле боя.
* * *
— Так обратитесь к Марфе, — развёл руками Аркадий. — У меня нет времени на всякую ерунду…
— Ерунду? — возмутился директор. — Я предлагаю полторы тысячи рублей за вечер!
— Дороговато за экзотическую обезьянку… — неодобрительно покачал головой Аркадий. — Нет, не интересует.
Он обедал в «Чайной», недалеко от астраханского кремля — тут дают неплохие обеды, ни в чём не уступающие стряпне Марфы, а местами и превосходящие её, поэтому Аркадий решил позволить себе небольшую слабость в виде обедов в «Чайной» не более трёх раз в неделю.
У Марфы точно есть какие-то дела на стороне, поэтому готовит она нерегулярно — «тайное» предприятие отнимает всё её время. Старается, конечно, успевать, но у неё не всегда получается.
— Заказывать будете? — подошёл к столику Аркадия официант.
— Себе я всё уже заказал, — ответил Немиров.
— Не буду, — ответил Шварц.
Он дождался, пока официант уйдёт, после чего с неприязнью посмотрел на Аркадия.
— Марфа Кирилловна отказывается иметь со мной какие-либо дела, — произнёс он. — Это твоих рук дело, я прав?
— За смертные грехи принято расплачиваться, — пожал плечами Аркадий. — Кто-то платит на Земле, а кто-то на небесах.
В бога он не особо-то верил, но для местных это что-то вроде само собой разумеющейся характеристики человека, поэтому ему приходилось иногда вворачивать фразочки на религиозные темы…
— Так всё дело в личной обиде? — недовольно спросил Александр Яковлевич. — Я признаю, я повёл себя недостойно — давай начнём всё с самого начала? Ты хочешь обсудить поступление в мою гимназию?
Досужие слухи, доносимые молвой, сообщали Аркадию, что дела у салона мадам Бетанкур пошли не очень.
Публика привыкла, что у неё всегда можно выпить чего-нибудь экзотического, алкогольного или безалкогольного, но рог изобилия был пресечён уходом Немирова, поэтому общество заскучало. Есть только две худшие вещи, способные приключиться с салоном — официальный запрет и скука посетителей.
Видимо, мадам Бетанкур видит вину директора Шварца, который вознёс её салон до небес, а теперь методично втаптывает его репутацию в землю.
Аркадий был уверен, что половина Астрахани сейчас занята выработкой рецептов коктейлей, а вторая половина терпеливо ждёт результатов.
— Уже неактуально, увы, — покачал Аркадий головой. — У меня появились покровители, которые надлежаще позаботятся о моих нуждах и чаяниях.
— Сколько ты хочешь за рецепты? — спросил директор Шварц.
— Не продаются, — развёл руками Аркадий.
Ему принесли борщ со сметаной, а также сразу второе в виде пожарских котлет и картофельного пюре.
— Ты же деловой человек, — нахмурился директор.
— Мои нынешние дела — это не ваш уровень, — хмыкнул Аркадий и принялся за борщ. — Увы, но это больше не ваш уровень… Хотя, пару коктейлей я вам могу продать, в память о нашем хорошем начале.
— Какие? — сразу навострился Шварц.
— «Закат над Сан-Франциско», «Лонг-айленд», а также «Кровавую Мэри», — ответил Аркадий. — По две тысячи рублей за каждый.
— Деньги будут, — заявил Александр Яковлевич. — А кока-кола?
— «Кока-кола» стоит безумных денег, — покачал Аркадий головой. — Сто пятьдесят тысяч рублей. И ни копейкой меньше.
— Это просто смешно, — произнёс Шварц.
— Так смейтесь, — усмехнулся Аркадий.
— Это безумные деньги… — начал директор.
— Я буквально так и сказал, — вздохнул Аркадий. — Но такова цена. Можете попробовать сторговаться с Марфой Кирилловной. Правда, она очень не любит торг…
— Когда мы можем приступить к передаче рецептов? — спросил Шварц.
Немиров вытащил из кармана часы.