" Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Короче. Вот к этой стене — не приближаться. Считай, что тут на полу двойная сплошная нарисована, — я прочертил каблуком по земляному полу две полосы. — Переступать нельзя. А в остальном — исполняй, что хочешь, места дохрена. И давай, поспеши уже. Я хочу встретить первые заморозки лёжа в собственной ванне.
Из подвала я поднялся к себе наверх, взял меч, заплечный мешок и прицепил к поясу кинжал. Всё, готов.
  
* * *
— Далеко намылился? — встретила меня приветливым возгласом Тварь.
— Посмотрим.
— На что?
— На то, как скакать будешь. Если быстро — то, может, не очень и далеко.
Я вывел Тварь из конюшни.
— Дорогу-то покажешь?
— А как же. И анекдоты по пути травить буду. Значит, так. Сперва на запад — до Орши. Потом на север, до Витебска. А потом снова на запад, уже до Полоцка. Всё поняла? — Я забрался на кобылу верхом.
— Да уж попонятливее некоторых.
Ворота Тварь игнорила принципиально. С места в карьера врубила дальний свет, третью космическую скорость и с воплем «Йо-хууу!» перелетела частокол.
— А ты вообще не устаёшь? — заинтересовался я.
Когда спустя полчаса мы оказались в Орше и повернули на Витебск, а ещё через сорок минут свернули на тракт, ведущий к границе. И Полоцку, соответственно.
— Нет, — брякнула кобыла. Впрочем, через секунду одумалась. — Ещё как устаю! Уже мочи моей не стало — возить тебя, окаянного. Нет, чтоб на постоялый двор заехать, хоть червячка заморить! Скачет и скачет, и скачет, и скачет — как оглашенный…
— Видал я твоего червячка. Сколько там яиц-то было, в ведре?
— Да кто ж их считал…
— Вот именно! Не галди и на дозаправку в дороге не рассчитывай. На место прибудем, тогда разберёмся.
— Да где хоть оно, место-то?
А вот это, блин — чтоб я знал.
— Ладно, так и быть. Скачи к постоялому двору, — решил я. — Где ещё сплетни собирать, если не там.
Тварь воодушевилась и рванула ещё быстрее. Через пятнадцать минут я спешился на постоялом дворе. Мужик, рубящий под навесом дрова, при виде Твари опустил топор и перекрестился.
— Не кусается, — успокоил я. — Ты хозяин?
— Никак нет. Хозяин — тама, — мужичок ткнул пальцем в дверь постоялого двора.
— Понял. Кобыле моей — сырого мяса и яичницу.
— И пива! — вмешалась Тварь.
— Обойдёшься! Квасу ей принеси.
Мужик уронил топор на ногу. Взвыл.
— Что ж ты такой неаккуратный, — посетовала Тварь. — Когда квас нести будешь, не расплескай смотри!
Я поднялся на крыльцо. Потянул на себя тяжёлую, обитую медью дверь. Постоялый двор вообще выглядел солидно, как и прочие дома вокруг. Так, будто здесь собирались держать осаду. Сразу видно — серьёзные люди живут. Хотя, по логике — а как иначе? Пекло совсем близко, тут, небось, вообще комендантский час и прочие меры предосторожности для защиты гражданского населения.
Внутри вяло бурлила дневная жизнь. За столами сидели трое. Один — явный монах, в соответствующей рясе и с шикарной седой бородой. Вкушал он чёрный хлеб, печёный картофель и воду. Ну, наверное, воду — не поручусь, что там у него, в кружке.
Второй была девушка. В меру прекрасное чопорное создание со шляпкой, аккуратно прилаженной на пышную причёску. Девушка угощалась при помощи ножа и вилки, всё как полагается. Она то и дело нервно оглядывалась, как будто ждала кого-то. Но не очень понятно было, то ли появление этого кого-то для неё желательно, то ли наоборот.
А третьим оказался колоритный парень. Волосы он, похоже, не стриг никогда в жизни, но ухаживал за ними со всем тщанием — толстенная коса спускалась едва ли не до жопы. Парень сидел спиной ко мне, однако я понял, что это именно парень — по совокупности признаков. Ну, там, ширина плеч, посадка, движения.
Парень пил, вероятно, пиво — а что ещё может пить нормальный человек в кабаке из такой кружки? — и держал кружку левой рукой. Стало быть, левша. Меч висел на правой стороне. А что самое интересное, на левой руке у него была кожаная перчатка без пальцев.
Ага. Значит, я сходу обнаружил собрата. Ну, отлично, что тут скажешь. Пойду пообщаюсь.
— Не занято? — спросил я, положив руку на спинку свободного стула. Совершенно случайно — ту, что в перчатке.
Парень поднял на меня взгляд. Осмотрел с ног до головы, задержался на перчатке. Кивнул:
— Садись, брат. Чьих будешь?
Выдавать себя за местного можно было даже не пытаться. Говорили тут… ну, понятно, конечно, по-русски, однако произношение и интонирование уж больно специфичные. Такое слушать-то привыкать надо, а уж самому исполнять — вовсе тренировки нужны. Желательно с магнитофоном. Цифровую технику уж не прошу.
— Я из Поречья, — сказал я, опустившись на стул напротив парня.
— Это где такое?
— Близ Смоленска.
— А чего в наши края потянуло? Силушку испытать? Так у нас ещё не Пекло. В Пекло — сильно дальше ехать, и не выдюжишь ты там, больно молод.
Я усмехнулся. Парень и сам, мягко говоря, стариком не выглядел. Лет двадцать пять, ну, двадцать семь — край. Шарма ему добавлял шрам на шее, который он не пытался прятать. Скорее, наоборот — носил, как награду, и перед девками бахвалился.
— По делу я. Может, поможешь чем. Тебе тоже небезынтересно будет. Владимир. — Я протянул руку.
— Глеб, — ответил на пожатие парень. — Что за дело?
Полоцк мне уже начинал нравиться. По крайней мере, охотники тут хернёй не страдают, выясняя, у кого длиннее.
Я огляделся, чтобы убедиться: нас не подслушают. Заметив этот маневр, Глеб усмехнулся и вынул из кармана амулет. Сжал его в руке, бросил на стол — амулет тускло засветился.
— «Болтун», — ответил Глеб на мой вопросительный взгляд. — Мы его так прозвали. Засветил — и болтай, сколько влезет. Никто не подслушает. Ну, так чего у тебя?
— Да не у меня, у вас, — сказал я, глядя на амулет с любопытством. — Нет ли, случаем, странных тварей, которых раньше не было, а потом вдруг появились? Если конкретнее, то оживших мертвецов. Не упырь, не вурдалак — просто мертвец.
— Со стальными костями? — Глеб сделался уже совершенно серьёзным.
— Стальными и золотыми. Стальных, понятное дело, больше.
— Неужто и в Поречье такие есть?
— И в Поречье, и в Смоленске, и даже в Санкт-Петербурге встречались.
— Далеко же они расползлись… Что ж, твоя правда, брат Владимир, есть у нас такая напасть. Все руками разводят, откуда берутся — непонятно.
— Вот я как раз и пришёл найти место, откуда они берутся. Вставить туда палочку и как следует поковырять. Помощь нужна. Кости, родии — само собой. Первые — по справедливости, вторые — как сами разлетятся. Идёт? Подсобишь?
— Чем? — Глеб пожал плечами. — Кабы я знал место, откуда эта пакость лезет, давно бы уж десяток собрал, да выжгли эту погань дотла.
Угу. Значит, ранг у парня — не ниже Десятника. Это хорошо.
— Начнём с простого. Фамилия Троекуров тебе о чём-нибудь говорит?
Ответить Глеб не успел. Дверь распахнулась с грохотом, как будто вошёл охренительный хозяин не только постоялого двора, но и всего Полоцка в целом.
Однако вошёл всего лишь тот самый мужичок, что рубил дрова. Он несколько изменился за те минуты, что я его не видел. Побледнел, как смерть, глаза запали. Нетвёрдо держась на ногах, сделал несколько шагов.
— Упы-ы-ырь! — протянул мужик — и рухнул мордой в пол.
Первым к нему кинулся монах. Профессионально пощупал пульс, перевернул. Оценил бледность и крикнул:
— Вина красного! Быстро!
— Пахом! Ты чего? — из-за стойки выскочил хозяин и бросился к мужику. — Пахом, ты как же так?
Монах забормотал молитву и начал креститься. Девушка в шляпке ахнула и опрокинула чашку с чаем. Мы с Глебом поднялись сразу и молча. Практически синхронно. Слово «упырь» мигом перевело нас в рабочий режим.
Пока монах втолковывал хозяину, что Пахому необходимо срочно поднять гемоглобин, для чего нужно красное вино, а девушка бестолково заламывала руки, мы быстро обошли все окна, выглянули за дверь. И никого не увидели.