" Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Разозлил ты колдуна…
— Думаешь, его колдун поднял?
— А кто же ещё? Кабы упырь сам встал, в нём в первую ночь, может, и одной бы кости ещё не было. Они ж не сразу формируются. А тут — целых пять! Представь, сколько силы в него вложили! Страх и думать… Видать, кикимора сперва тут нашпионила. А ночью колдуну донесла, что рядом с усадьбой покойник лежит. Вот тот и наложил заклятие. Не знал ведь, что ты в это время его самого ищешь, дома тебя нет.
  
Я присел на корточки, собрал кости. Одну протянул Егору, тот взял. Другую — Захару. Тот не двинулся.
— Чего? — спросил я.
— Сам не видел? — огрызнулся парень. — Опять я… В стороне стоял. Двинуться от страха не мог. Трус проклятый.
— Слышь. — Я поднялся и заглянул Захару в глаза. — Ты сегодня ночью всю мою дворню вывел, от упыря спас.
— Конюха оставил! — Захар чуть ли не всхлипнул.
— Да ещё бы ты его не оставил! В доме упырь, охотников нет — куда тебе деваться было? Захар, не гони. Если будешь думать только о том, как лажаешь — всю жизнь только лажать и будешь. Моих домашних ты сегодня спас. Видал, как на тебя Маруська глядела?
— Правда? — встрепенулся Захар.
— Правда. Только трогать её всё равно не смей. А кость возьми.
Немного повеселевший Захар взял кость и припрятал её к остальным.
— Ну что, пацаны, — вздохнул я и пнул ком земли в овраг. — Значит, какой-то колдун прям сильно-сильно хочет меня прикончить. Врать не буду: не люблю, когда меня хотят прикончить. Надо врубать ответку, Егор. И чем скорее — тем лучше. Или я пойду один разбираться. До сих пор мне как-то везло, глядишь, и в этот раз справлюсь.
— Понял, — буркнул Егор. — Сейчас отправлюсь искать народ. Не спеши, дай мне пару дней.
— Хорошо, только не затягивай. За эти пару дней тут мало ли что случиться может.
Егор молча кивнул. И тут со стороны дома послышался крик Маруси:
— Владимир Всеволоды-ы-ыч! Сюда, скорее!
— Да что ж там опять такое? — простонал я и быстрым шагом пошёл навстречу новой напасти.
Оказалось, ничего такого, просто очнулся кучер. Он лежал в постели, в одной из гостевых спален. Был бледен и жалок, но — жив и в полном уме.
— Ну, со вторым днём рождения тебя, — сказал я, подтащив стул поближе к кровати. Сел. — Чё, как в целом?
— Голова кружится, — пробормотал кучер. — Плывёт…
— Ничего, дальше океана не уплывёт. Помнишь, что было?
— П-помню… — Взгляд кучера затуманился. — На улицу ходил, по надобности. Ночь была. У самой двери он подошёл. Я-то думал, из ваших кто! В лицо ведь не знаю никого, да и не видать в темноте. А чужому тут — откуда взяться?
— Пригласил? — спросил Егор, стоящий у выхода.
— Пригласил… — понурив голову, признался кучер. — За порог шагнул, повернулся, а он мне в горло-то и вцепился. Помню, заорать успел. А потом — как будто водки перебрал, в глазах погасло всё.
— Ясно, — вздохнул Егор. — Винить некого.
— Ладно. — Я хлопнул кучера по колену и встал. — Ты давай, отлежись. Накормить тебя накормят. А потом езжай домой.
— Ваше сиятельство! — тут же вскинулся кучер. — А позвольте, я лучше тут, с вами останусь?
— Вот так номер, — удивился я. — Ты ж где-то там числишься? При градоправителе?
— Ничего. Как числюсь — так и отчислюсь. — Кучер даже приподнялся на локтях, тяжело дыша. — За карету дарёную с меня три шкуры спустят! Хоть и не я виноватый, а накажут-то всех, кто ответить не может. А я вам верой и правдой служить стану!
Я немного подумал и сказал:
— Жалованья пока положить не могу. Наследство только принял, дебет с кредитом нихрена не сходятся.
— Это ничего! Я на первых порах и за еду могу.
Н-да, видать, крепко градоправитель мужика достал.
— Ну, оставайся, коли так. Как на доходы выйдем — платить начну. Не забуду.
В общем и целом, кучер-то нужен. А то карета без шофёра — ну такое себе.
Я уже повернулся к кучеру спиной, намереваясь уходить, как вдруг он меня окликнул:
— Ваше сиятельство! Вот, кстати, насчёт этого самого кредебита…
  
Глава 22
 
Егор, который в экономических прогнозах ничем помочь не мог, свинтил собирать пацанов для рейда на колдуна. Плотник, явившийся через час, продолжил делать мне красиво. Захар шарашился по усадьбе. К Даниле — вернее, к Груне, — пришла повитуха. Тётка Наталья с Марусей отправились туда же, помогать.
А мы с Тихонычем заперлись у него в кабинете, где несчастный управляющий обхватил голову руками и сидел, являя собой изображение мировой скорби.
Дело было в том, что кучер, внезапно переобувшийся в мою пользу, когда его снаряжали на аферу с каретой, слышал разговор градоправителя и секретаря. В числе прочего там было сказано, что после того, как меня с позором поймают на взятке, на следующий день ко мне в имение явится кредитор.
Насколько я понял из сбивчивого бормотания кучера (который сам, откровенно говоря, понял не много), конечной целью этой многоходовочки было превращение меня в карманного охотника градоправителя. Дескать, одно его слово — я и из Ордена вылечу, и всего своего имения лишусь. А потому вынужден буду состоять при Абрамове и по его указке бить нечисть, на которую тот укажет, да ещё и долю с добычи засылать.
Мотивы градоправителя понять было можно. Твари городу досаждали то там, то сям, а охотников было мало. Да и те, что были, всё больше тянулись к Смоленску, затем — к Москве и Петербургу. В частности из Петербурга регулярно собирались рейды в то, что на сленге охотников называлось Пеклом. И, как ни грустно было мне это осознать, Пеклом в этом мире была, кажется, примерно вся Европа. Вот там твари жили вообще как у себя дома, а люди ютились в пещерах.
Русские охотники, разумеется, считали своим долгом спасти братьев по разуму от неминуемого вымирания. Однако дело это было небыстрое, нелёгкое, и требовало огромных человеческих ресурсов — которых тупо не хватало. Поэтому по сути на данном этапе Пекло было этаким сафари для самых крутых, прокачанных и удачливых охотников.
О том, что происходит за океаном, вообще доходили только жуткие слухи — что там якобы всё ещё хуже, чем в Европе. Откуда брались слухи — неизвестно, однако причин не доверять им, похоже, не было.
— Ну всё, минута молчания окончена, — сказал я. — Давай конструктивно. Сколько мы должны и чем нам всё это грозит?
Тихоныч опустил руки на стол и, глубоко вдохнув, признался мне в сокровенном:
— Почитай, тысячу империалов.
Я присвистнул. Н-да, солидно. За пару дней столько не заработаешь, хоть ты купайся в крови потусторонних тварей.
— О рассрочке договориться сможем? — спросил я.
— Если господин Салтыков приедет — а я думаю, что он и приедет, — то вряд ли.
— А Салтыков — это кто?
— Ростовщик известный. Почитай, всё Поречье в кулаке держит, и в Смоленске связи имеет.
— И чего ему надо?
— Ну как, «чего»? Денег.
— Это понятно. Кому их не надо, спрашивается. Если просто денег — то договориться можно. А вот если у него что-то личное… Само имение-то сколько стоит? Столько же, сколько должны?
— Да Господь с вами. Нет, конечно! — Тихоныч даже коротко рассмеялся, но тут же взял себя в руки. — Половину этой суммы. Ну, может, три четвёртых — если оценщику на лапу дать. Но так ведь и Салтыков даст. Ещё и побольше.
— Значит, забирать имение ему не выгодно, — подытожил я.
— Пожалуй, что не очень выгодно, — согласился Тихоныч. — Потому что ведь и другие кредиторы, поменьше, подтянутся. У каждого хоть малый, да кусочек. Это и тяжба на долгие годы, и расходы на тяжбу. Но, с другой-то стороны, так хоть что-то может получить. А иначе — что вы ему предложите?
Я в задумчивости постучал пальцами по столу. Ситуация, конечно, весёлая вырисовывается. Даже немножко жаль, что Егор пробудил меня от паралича в деревне. Вот бы посмотреть, как среди всего этого веселья Мандест бы вытанцовывал. Впрочем, такая скользкая мразота отовсюду вывернется. Да и нет больше того Мандеста, прикончил я его, аж два раза. Теперь с Салтыковым надо мне решать.