" Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Я постучал кулаком по столу — в серванте задребезжали стёкла. Задрожало стекло и на окне, словно отражавшийся там Димка таким образом привлекал к себе моё внимание. Я взглянул на слегка размытое отражение лица своего брата. Отметил, что Димка хмурился. Я покачал головой — брат в окне повторил мой жест, будто он усомнился в реалистичности промелькнувшей у меня в голове идеи.
— Вальтер, — повторил я.
Смотрел при этом на чуть искажённое оконным стеклом Димкино отражение.
— В меня и Надю тогда стреляли из пистолета «Walther P38», — сказал я. — Пистолет был ещё довоенного производства. Эксперты сказали, что его восстанавливали. Ещё тогда предположили, что Вальтер стал находкой чёрных копателей. Помнишь? Почему я раньше об этом не подумал? У Васи Малого старший брат был чёрным копателем. В девяностом… в прошлом году он погиб в Ленинградской области от взрыва старого снаряда. А Вася освободился… примерно два месяца назад. Всё сходится.
Я опустил взгляд на блокнот, но тут же вновь взглянул на окно.
Мне почудилось, что я заметил в Димкиных глазах сомнение.
— Вася Малой грозился, что поквитается со мной, когда я его брал, — сообщил я.
Кивнул головой одновременно с Димкой.
— Согласен: многие во время задержания говорили то же самое, — сказал я. — Не только мне. Женька и Коля получали таких угроз не меньше. Но ты, брат, сам посмотри, как идеально всё сходится. Вася Малой месяц как освободился. Это раз. Он обещал, что расправится со мной — это два. Малому человека убить, что чаю выпить… помнишь, что Женька рассказывал?
Я указал себе за спину, на дверь.
— Малой ночью проник в дом Лаптевых. Тем раньше принадлежали продуктовые магазины на улице Советская и на Краснознамённой. Связал взрослых. На глазах у родителей зарезал троих детей. Одного за другим, как кроликов. И это после того, как Лаптевы отдали ему все свои заначки. Потом он убил и взрослых. Женька говорил, что там, в квартире, крови было, как на скотобойне.
Я вздохнул — вспомнил, как расстроился тогда, что не присутствовал на задержании Шумилина.
— А потом он зарезал Колю Синицына. Женька говорил, что Коля уже повалил Малого на пол. И вдруг охнул и схватился за бок. Малой трижды проткнул ножом Синицыну печень. Прежде чем Бакаев прострелил ему голову. Синицын умер ещё до приезда скорой. А меня там не было. Понимаешь? Помню, как рыдала на похоронах Колина невеста. Как её звали? Яна Терентьева?
Мне показалось, что Димкины глаза блеснули.
Почти минуту мы с братом смотрели друг другу в глаза — Димка моргнул первым.
Я пожал плечами и сообщил:
— Сомневаюсь, брат, что в меня тогда стреляли по приказу Лёши Соколовского. Теперь, сомневаюсь. Да и этот Вальтер…
Мне почудилось, что я услышал в голове голос известного в будущем телеведущего.
Повторил вслух его слова:
— Совпадение? Не думаю.
* * *Ночью я долго не спал: выуживал из памяти сведения о Василии Шумилине. Вспомнил, что старший брат Васи Малого учился в одном классе с Женькой Бакаевым. От Бакаева я тогда и узнал об увлечении Васиного старшего брата. В девяностом Бакаев ездил на похороны. Рассказал нам на следующий день, что на Кисловском кладбище похоронили его школьного приятеля. «В закрытом гробу несли, — уточнил тогда Женька, — то, что от этого дурика осталось». Тогда-то Бакаев нам и сообщил, что покойный был старшим братом «того самого» Васи Малого, которого я арестовал в восемьдесят пятом.
Женька рассказал, что покойный Шумилин-старший увлекался «копательством». Об этом ему на похоронах поведали их общие знакомые. Те сообщили, что Шумилин-старший проводил отпуска с лопатой в руках на местах, где во время Великой Отечественной войны шли бои. Бакаев сказал, что тогда (в девяностом году) старший брат Васи Малого вёл раскопки в Ленинградской области вместе с двумя другими «чёрными копателями». Они рылись в старых окопах. Взрыв снаряда убил двоих — третий копатель во время похорон Шумилина-старшего залечивал ранения в Ленинградской больнице.
Васю Малого в девяносто пятом «брали» в посёлке Зареченский. Женька Бакаев подробно расписал мне каждую минуту той операции — сделал он это у меня дома, в этой самой квартире, за день до Колиных похорон. Он будто зачитывал мне отчёт, говорил сухие слова. Но его голос тогда предательски дрожал. С его слов, Синицын в тот день всё делал правильно, как всегда. Мы много раз вместе проводили задержания, ещё до того, как я уселся в инвалидное кресло. Все они было по одному и тому же сценарию. Разве что в прежние дни металлические браслеты на запястья преступников чаще всего надевал я.
* * *В понедельник днём я отправился в гараж. Провёл там инвентаризацию папиных инструментов (Димка ими почти не пользовался). Привёл в порядок верстак. Смазал большие слесарные тиски, покрывшиеся за время своего бездействия рыжим налётом ржавчины, словно плесенью. И лишь тогда достал свёрток с охотничьим ружьём. Вынул из него ружьё ИЖ-27, повертел его в руках. Ружьё новым не выглядело. Но и не разваливалось в руках от частого и неаккуратного использования.
В своих детективных историях я раз пять описывал, как то или иное охотничье ружьё превращали в обрез. Дважды я рассказывал, как переделывали двустволки едва ли не в пистолеты — получались уродливые пугачи, способные грохотать и «метать молнии», но снаряд из которых стартовал без должного разгона. В интернете твердили, что стрелять из таких пугачей дальше, чем на десять метров, дело бесполезное. Называли такие обрезы «нечистой работой, уровня гопников».
Недрогнувшей рукой я укоротил семидесятисантиметровый ствол почти втрое. Хотя в том же интернете советовали сохранить полметра ствола. Цевьё я не тронул. Но безжалостно отрезал приклад. Взвесил обрезок ружья в руке. Прикинул, как поведёт он себя при стрельбе. В интернете обещали сильную отдачу. Почти час я доводил свои переделки «до ума». Полученное изделие выглядело корявым уродцем. Но показалось мне вполне компактным, похожим на старинные пистоли.
Я взялся за обрез двумя руками, вообразил перед собой мишень. Прикоснулся пальцем к спусковому крючку. Представил яркую вспышку и грохот.
Усмехнулся и пробормотал:
— Сойдёт для сельской местности. Мне как раз пугач и нужен.
* * *Из гаража я направился к Лизе.
Застал свою племянницу во дворе — она встретила меня у калитки. Лиза посмотрела на пакет с конфетами в моей руке, на тетрадь с рассказом «Барби, охотница на дракона». Взглянула мне в лицо, всплеснула руками.
— Димочка, ну, наконец-то ты пришёл! — воскликнула она. — Уже вся извелась, испереживалась!
Она вцепилась холодными пальцами в мою руку.
Спросила:
— Ну⁈ Димочка, тебе понравилась моя новая история?
Я честно ответил:
— Очень понравилась.
И тут же сообщил:
— Только мне кажется, что это не рассказ. Это первая глава романа. Требую продолжение!
Лиза вскинула брови.
— Какое продолжение? — спросила она.
Племянница выпустила мою руку. Неуверенно улыбнулась.
— Хочу узнать, куда полетел тот дракон, — заявил я. — Почему он не взял Барби с собой? Лиза, ты просто обязана рассказать, встретятся ли Ужасный Дракон и Барби снова.
* * *Мы с Лизой разместились во дворе под вишней. Сидели за столом, пили чай с конфетами. Вишня то и дело роняла на столешницу рядом с нами провялившиеся на солнце ягоды. Изредка над нашими головами планировали, будто крохотные самолёты, опавшие с дерева листья. В доме непрерывно бубнил телевизор. Но мы не обращали на его бубнёж внимания. Мы с Лизой беседовали о литературе. Не о той, которую преподавали в школе — о той, которая нравилась современным читателям.
Я рассказывал племяннице о способах построения длинных историй на примере короткого романа. Объяснил, чем сюжет произведения отличался от фабулы. Сказал, что такое экспозиция и зачем она нужна (если нужна). Растолковал Лизе, чем экспозиция отличалась от завязки. На примере известных нам с Лизой приключенческих историй показал, как происходило в них развитие действия. Указал, где действия перешли в кульминацию. Объяснил, как в развязке авторы «расставляли все точки».