" Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Очевидно, что лучше иметь винтовки и пулемёты под один патрон, чем под несколько — это упрощает и удешевляет логистику. Поэтому пулемёты Максима и винтовки Мосина продаются практически в комплекте — так выгоднее.
— Неплохо, — кивнул Аркадий. — А артиллерию больше никто не хочет?
— Бразильцы, но мы к ним вернёмся, — ответил Сталин, после чего обратился к папке. — Итак, чилийцы. Они готовы купить двадцать тысяч винтовок системы Мосина, десять пулемётов системы Максима, а также четыре миллиона патронов. Итого — четыреста девяносто тысяч долларов США, то есть семьсот тридцать семь килограмм золота.
  
Всё это производится по сравнительно низкой себестоимости, потому что всё, что зарабатывается заводами сверх амортизации, сырья и зарплат рабочих, идёт напрямую в бюджет. Одно только это делает плановую экономику более эффективной для воюющей страны — даже немцы частично перевели свою экономику на план, когда запахло жареным. Именно поэтому Германская империя смогла воевать так долго.
— А теперь Бразилия, — Сталин перелистнул страницу. — Недавно их власти подавили крестьянское восстание — в ходе этого подавления выяснилось, что бразильская армия очень слаба. Им не хватает винтовок, пулемётов и артиллерии, поэтому олигархи, властвующие в Бразилии, не против закупить очень много оружия. Власти США опасаются чрезмерного усиления кого-либо на южном континенте, но разовую сделку они нам спустят. Правда, сделка эта очень крупная…
— О каком количестве оружия идёт речь? — поинтересовался Аркадий.
— Они хотят полмиллиона винтовок, но по фиксированной цене — пятнадцать долларов за единицу, сорок миллионов патронов, девятьсот пулемётов системы Максима, двести полевых пушек, а также сто тысяч снарядов, — ответил Сталин. — Это, если в долларах — одиннадцать миллионов пятьсот тысяч. Это семнадцать тонн триста четыре килограмма золота. Но половину суммы они готовы предоставить в какао и долларах США.
— Звучит выгодно, — улыбнулся Яков Свердлов. — Думаю, нужно соглашаться.
— С какао лучше не связываться, — покачал головой Аркадий. — Быстро такую сумму они в какао нам не привезут, а ещё непонятно, зачем нам столько какао.
— Меня больше беспокоит этический вопрос, — произнёс Ленин. — Мы продадим оружие олигархам, угнетающим крестьян.
— Кто-то всё равно продаст, — пожал плечами Немиров. — Деньги и намерение у бразильских властей есть.
— Очень скользко, — вздохнул Владимир Ильич. — Но золото нам нужно…
— Эквивалент сорока тонн золота, — произнёс Аркадий. — И какая разница, кому продавать оружие, если, в итоге, всё равно к власти придут пролетарии? По поводу Китая уверен абсолютно.
— Кстати, что у тебя за планы по Китаю? — заинтересовался Сталин.
— Я задумал германский сценарий, но с «небольшими» изменениями, — ответил Аркадий. — Мне нужны средства и ресурсы, чтобы начать формирование Народно-освободительной Армии Китая. В России, по самым свежим данным, то есть за 1897 год, проживало около 57 тысяч китайцев. Из них 47 тысяч — мужчины. К сожалению, большая их часть проживает в Приморье. Но набор можно начинать уже сейчас.
— И что ты будешь с ними всеми делать? — спросил Яков Свердлов.
— Есть соседние китайские провинции… — заговорил Аркадий.
— А-а-а, мне всё ясно, — кивнул Свердлов.
— В свете новостей о том, что в Казахстане к власти пришло дружественное нам правительство, можно начинать задумываться о дальнейшем продвижении на юго-восток, — произнёс Немиров. — Товарищ Амангельды Иманов, как мы видим, показывает лояльность Советской власти, поэтому нужно лишь помочь ему додавить контрреволюцию и установить власть Советов на всей территории Казахстана.
Корниловцы сейчас и помыслить не могут о помощи оставшимся в Казахстане частям — у них и без этого большие проблемы. Казахстан уверенно переходит под контроль Советской власти, что уже, по-видимому, не остановить.
До этого, в период безвластия, установившегося из-за корниловского мятежа, в Казахстане власть взяла партия «Алаш», объявившая о создании Алашской республики.
Это, преимущественно, выходцы из партии кадетов, то есть центристов, которые совершенно точно не верны идеям марксизма — они хотят независимости и демократии по европейскому типу, как, собственно, и кадеты, от которых они отмежевались.
По их заявлениям, они не против автономии в составе Российской Федерации, но в 1918 году, когда Аркадий был сильно занят с немцами и вообще не думал о чём-то другом, алашордынцы участвовали в подавлении восстания местных большевиков на севере Казахстана. А когда до Казахстана дотянулись руки Корнилова, они признали его верховенство, несмотря на договорённости, ранее достигнутые со Сталиным, наркомом по делам национальностей.
В общем-то, тургайские силы Аркадию нравились гораздо больше — Амангельды Иманов прямо-таки ратует за скорейшее установление в Казахстане власти Советов. Бывшие кадеты уже показали, что нелояльны, поэтому полагаться на них не стоит.
Недавно прошло сражение за Семипалатинск, в ходе которого войска Иманова уничтожили корниловский гарнизон и арестовали правительство Алаш-Орды. Осталось только додавить юг, где творится непонятно что, запад, где алашордынцы учредили какой-то вилаят, а также восток, где относительно сильна власть корниловцев.
«Относительно сильна» — потому что Семипалатинск пал, а это значит, что корниловцы лишились лояльного им регионального правительства.
Местным они, по сообщениям от пробольшевицких сил, не очень-то нравятся, поэтому не могут рассчитывать на народную поддержку.
— Туда мы тебя отправлять не будем, — сразу же сказал Ленин. — Если хочешь заниматься китайским вопросом — занимайся, но без ущерба основной деятельности. Время идёт.
— Понимаю, товарищ Ленин, — кивнул Аркадий. — Но сейчас вынужденная задержка — распутица. Нужно строить площадку для подготовки китайских добровольцев.
— Где лучше всего будет построить подготовительные лагеря? — спросил Ленин.
— Я думаю, чтобы не было отрыва от войск, лучше поставить их под Пермью, — предложил Аркадий. — Будем готовить их по образцу РККА, с элементами моторизации, поэтому будет это дорого. Но возможные преференции…
— Даю своё разрешение, — решил Ленин. — Яков, будь добр, окажи содействие товарищу Немирову.
— Давно хотел с ним поработать, — улыбнулся Свердлов.
*29 апреля 1919 года* 
— Ой, да какая разница? — спросил Аркадий. — Факт — преступный приказ был отдан. Вот на этом самом приказе можно строить всё обвинение. Я получил кое-какие материалы от товарища Иманова…
Он вытащил из планшета бумаги и фотографии.
— Вот это — снимок из Шамсинского перевала, — произнёс он, показав фотографию. — Сделан он два месяца назад, специальной экспедицией, направленной с моей подачи. Это могилы тех, кто погиб на этом перевале — преимущественно женщины, старики и дети. До полутора тысяч человек. Их расстрелял отряд казаков, действовавший в рамках карательной акции — генерал-губернатору не понравилось, что «туземцы» бегут в соседние страны, спасаясь от репрессий. Но кого это волнует, да?
— Это очень взволнует суд, — ответил на это Урицкий. — Генерал от инфантерии Куропаткин понесёт заслуженное наказание. А если выяснится, что царь лично санкционировал карательные действия, то это добавится к его уголовному делу.
— Оценочно, в ходе подавления восстания 1916 года погибло до двухсот тысяч человек, — сказал Аркадий, показывая новые фотографии. — Тела до сих пор находят в ущельях и посреди степей. Это были серийные расправы, подчёркивающие колониальную направленность действий царского режима в этом регионе. (1)
— Необходимо учредить специальную комиссию по расследованию этого преступления, — произнёс Моисей Соломонович. — Пока свежи следы, нужно установить всех виновников и наказать их по законам Советской России.
— Генерала от инфантерии Куропаткина следует основательно допросить, — сказал Аркадий. — Меня больше всего интересуют все фигуранты этого дела. Даже если эти офицеры перешли на сторону Советской власти, они не должны избежать наказания — это моя принципиальная позиция. Нам нужно налаживать взаимоотношения с будущей союзной республикой, поэтому всё должно быть сделано в строгом соответствии с нашим законодательством. Киргизы, казахи, таджики и остальные народы Средней Азии должны знать, что нам не всё равно.