"Фантастика 2025-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Аптекарь вытащил какое-то подобие лорнета и близоруко щурясь изучил представленный мной документ. Увиденный там цифры настолько его впечатлили, что он посмотрел через лорнет уже на меня, и это было забавно. Линзы изрядно увеличили его и без того выпученные глаза, так что я с трудом удержался, чтобы не прыснуть со смеха. Лемур отдыхает.
— Вы хотите, чтобы я всё это купил? — слегка заикаясь, спросил аптекарь.
— Ну, что вы. Я просто зашёл прицениться. Отчего-то ваше заведение и вы сами сумели внушить мне глубочайшее доверие. Так что к вам я обратился к первому, — бессовестно соврал я, невзирая на недоверчивый взгляд старика.
— А потом пойдёте ещё куда-нибудь, — продолжил аптекарь.
— Вы бы сделали не так?
— Отчего же. Именно так я бы и поступил. Вот только давайте перенесём наш разговор на завтра. Сегодня вы походите, поспрашивайте, но прошу вас, больше одного-двух кристаллов не показывайте. В столице много лихих людей и здесь иногда убивают даже ради десяти золотых.
— Допустим я зайду завтра. Что изменится?
— Я переговорю со своими коллегами и с роднёй. Не исключено, что мы купим у вас приличное количество кристаллов и цена за них вам понравится.
— Приличное — это сколько?
— Думаю, больше двадцати. Я пока не уверен в ряде коллег, но на двадцать можете точно рассчитывать.
— Ваш подход меня устраивает. Я зайду к вам завтра, в это же время, — кивнул я аптекарю, — А пока хотелось бы узнать, есть ли у вас средства для поддержания мужской потенции?
— Вы зашли, как нельзя кстати! Вытяжка из жив-корня ко мне только вчера поступила.
— Как действует?
— Мне хватает десяти капель, чтобы на два-три часа почувствовать себя примерно в вашем возрасте. В одном пузырьке восемь таких доз. Стоит он десять золотых.
— Дайте один. Если сработает, как надо то куплю ещё, но уже по оптовой цене. Какие-то рекомендации по применению можете дать?
— Вы, молодой человек, если собрались в публичный дом, лучше начните с пяти капель, а то молодость — страшная сила! Потом станете мне пенять, что на девках разорились, — старательно скрыл аптекарь ухмылку.
— Ну, пусть и не в публичный дом, но что-то около того, — оценил я перспективы вечера.
По дороге к театру я успел ещё несколько раз зайти в несколько лавок с вопросами о приобретении кристаллов. Приценился. Лучшая цена за энергокристалл Гончей, которую я услышал, была в двести восемьдесят золотых. По сравнению с ценами интендантов — весьма неплохо и Моисевич несколько заблуждался, говоря мне, что на десяти кристаллах я потеряю всего пятьсот золотых. Даже при такой цене уже тысяча вышла. Но я не в претензии к оценке десятника — это столица и здесь другое отношение к деньгам. Наверняка он ориентировался на цены провинциальных городов Приграничья, а не на столицу. В ресторане, что при моей гостинице, четыре пирожных с чаем стоят ровно столько же, сколько за полмесяца получает солдат заставы. А торт разве только на офицерское жалованье купишь, и то на самый шикарный денег даже капитану может не хватить.
До Императорского театра я дошёл пешком. Чем и хороша выбранная мной гостиница — она находится в самом центре столицы, а он здесь довольно компактный. Я сразу пошёл к служебному входу, где представился. Служащий сверился со списком и объяснил, куда мне идти. Хех, а я-то думал, что в прошлый раз неплохо ознакомился с внутренними помещениями театра, но вот нет. Мне нужно было добраться до репетиционного зала, оказывается, есть тут такой. Этот зал находился в отдельном крыле и мне пришлось довольно долго топать по широкому коридору, попутно знакомясь с табличками на дверях. Мама дорогая, сколько тут всего! Одних костюмерных полдюжины. А ещё художественные мастерские, склады декораций, столярный и стекольный цеха, буфет для служащих и куча подсобок для технических работников.
На входе в зал я притормозил. В зале было темно. Освещалась лишь сцена и стол в середине зала, за которым сидел режиссёр с помощниками. Ряды кресел здесь отсутствовали, их заменял десяток свободных стульев. Когда глаза к темноте привыкли, я уже уверенно пошёл к режиссёру.
— А вот и наш автор! Знакомьтесь, коллеги — Ларри Ронси, — представил меня уже знакомый мне режиссёр.
Познакомился. Трое мужчин и женщина. Вроде настроены благожелательно. Думаю, немаловажную роль в этом сыграл наградной перстень, который они исподтишка старались разглядеть поближе.
— Ваша «Золушка» неплоха. Очень необычна и похожа на сказку. Мы сейчас как раз проходим несколько ключевых сцен, так что присаживайтесь и поглядите, что у нас получается.
Уже минут через десять я попросил себе листок бумаги. Ручка-самописка у меня своя, ношу её с собой постоянно, так как с чернильницами у меня дружбы не случилось. Стоит мне хоть на секунду ослабить внимание, и на тебе — клякса.
Короче, я начал накидывать то, что мне резало глаз.
Нет, я ничего не имею против режиссёра и уровня местных актёров, но для меня их постановка выглядела, как самодеятельность сельского кружка драматургии. Ну, ладно-ладно, приврал. Чуток получше, но работы здесь — непочатый край.
— Перерыв двадцать минут! — выкрикнул режиссёр, когда я уже почти заполнил своими замечаниями небольшой листок из блокнота, — Ларри, вас что-то не устраивает?
— Всё хорошо, но есть мелочи, и они важны.
— Премьера послезавтра…
— Переделывать и переучивать ничего не придётся. Начнём с грима и одежды. У вас Золушка и её мачеха выглядят почти одинаково, разве что мачеха и её дочери одеты чуть побогаче. Это неправильно. У Золушки должно быть очень простое приталенное платье, незамысловатая причёска и всего лишь немного улучшений на лице. Зато мачеха с её дочерьми должна смотреться вычурно богато, как торговка с рынка, дорвавшаяся до гардероба герцогини, и загримировать её нужно соответственно. Если надо, то я могу наложить грим, пока вы подыскиваете им одежду. Дальше паж. Он не должен визжать свои слова на весь зал откуда-то из глубины сцены. Наоборот. Он их скажет вполголоса, выйдя на самый край, а его слова можно усилить магией, и да, направьте в это время свет на него одного.
Я добавил ещё четыре замечания, в том числе и по эмоциям диалогов. Но времени было мало и я попросил посодействовать мне в возможности нанесения грима и смены нарядов главным героиням.
Проще всего было раскрасить мачеху. Белила на лицо, круги самых ярких румян на щёки, густые чернённые брови и ярко-красная помада.
— Дочерей так же красьте, — скомандовал я двум гримёршам, — А я к Золушке. Кстати, найдите ей простое длинное платье без всяких вычурностей.
Золушке чуть увеличиваем глазки. Добавляем тушь на ресницы и едва заметно наносим румяны на скулы, с изрядной растушовкой. Несколько легчайших движений кисточкой с румянами на лоб и по подбородку, чтобы лицо посвежело. Бровки правим едва-едва. Губы полним и добавляем блеск. Оп-па, если что — это наш семейный продукт. Надо же, не ожидал, что блеск для губ уже до столицы добрался.
В двадцать минут мы конечно же не уложились, но эффект был неплох.
Золушка превратилась в скромную няшку, а мачеха с дочками — в продавщиц из овощного магазина. Особенно, когда им поверх одежды ещё одни пышные парчовые юбки напялили.
Режиссёр и его помощники смеяться начали почти сразу, стоило только актрисам выйти на сцену. Что и требовалось доказать.
Вот только мачеху её преображение видимо сильно зацепило, и она превратилась в робота, бесстрастно озвучивающего свою роль.
— Можно я на сцену выйду? Мне не нравится мачеха, — попросил я режиссёра.
Тот в ответ лишь загадочно пожал плечами, а я сделал вид, что принял его слова за согласие.
На сцену я залетел с прыжка, минуя возможность поднять по ступенькам, что были с краю.
— Солнышко моё! Очень плохо! Ты же злобная мачеха, без пяти минут тёща принца. В мыслях ты уже тут всех во дворце под себя выстроила! Вместо этого я слышу какой-то лепет! — довольно жёстко наехал я на неё, — А ну, давай ещё раз. Потребуй, чтобы туфельку на твою дочь сильно постарались надеть!