После развода. Не предал, а разлюбил (СИ)

Она закрывается от меня своей новой челкой и пытается украдкой вытереть слезы.
— Руслан, уйди! — приказывает с истеричными нотками.
А я не могу. Я к полу точно прирос. Абсолютная убежденность в том, что решение разойтись было обоюдным, хоть и инициировано мной, разлетается вдребезги. Мы не разошлись. В ее глазах, в ее мире, ушел я. Она не выдохнула с облегчением, как показывала, ей больно. Я сделал ей очень больно.
  
— Прости меня, — хриплю и сажусь на пол рядом с ней. — Прости меня, Тась. Я был уверен, что тебе плевать. Что…
— А мне вот нет! — брякает, резко повернув голову и разведя руки. — Мне — нет! Я даже подумать не могла, что ты… что тебе со мной так плохо, — заканчивает скрипуче. — Ты ведь… ты никогда не говорил! Все было хорошо и вдруг, — она жалобно всхлипывает и закрывает лицо ладонями. — Не хочу об этом.
— А ты бы стала слушать? — не верю своим ушам.
— Конечно, стала! — вскрикивает и отдергивает руки от лица. — Конечно, Боже! Я же… я бы… какая теперь разница… — бормочет тихо. Шмыгает носом, справляется со слезами и говорит привычно спокойно и сдержанно: — Оставь ключи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты вот так врывался, когда вздумается. И спасибо. За извинения. Если они искренние.
Искренние? Да меня сейчас удар хватит! Какого черта⁈ Какого черта ей так плохо⁈
И мне нечего ей сказать. Нечем крыть. Нет ни единого оправдания. Я разбил ей сердце и разрушил нашу семью. Не она.
— Тася, — с хрипом выдыхаю остатки жизненных сил и импульсивно обнимаю ее, прижимая голову к своей груди. — Прости, родная. Прости.
Все, что могу — извиняться. Это так тупо, так банально, так подло. Так низко было винить ее в том, что сам выбрал легкий путь. Что заполнил пустоту другой, вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь. Но… я уже заполнил. Обратного пути нет.
— Рус, сделай для меня кое-что, — просит чуть слышно, положив ладонь мне на предплечье.
Рус. Если коротко — только так. Не сопливое «Русь» или, упаси Господи, «Русик». Рус. Чувствую себя криминальным авторитетом с крутым прозвищем, когда она обращается ко мне со всей серьезностью.
— Что? — отстраняюсь, чтобы видеть ее глаза.
— Прошу. Исключи из моей жизни свою любовницу. Я бы и тебя исключила, но у нас дочь, так что не выйдет. И оставь ключи, когда будешь уходить. Мне нужно собираться на работу. — Она снимает с себя мои руки, тяжело поднимается, уперевшись рукой в стену, идет к ванной. У самой двери останавливается и разворачивается. — Спасибо за извинения. Они очень помогли мне понять.
— Что? — заполняю паузу вопросом, осознавая по одному ее воинственному виду, что сейчас получу ментальную пощечину.
— Что ты зацикленный на себе мудозвон.
Ведет едва прикрытым моей старой футболкой с растянутой горловиной плечиком и закрывается в ванной.
Не знаю, что чувствует в тот момент она, но я будто вижу ее другими глазами. Помолодевшим лет на двадцать взглядом.
 Глава 5 
Таисия
Чувствую себя так, будто похудела килограмм на сорок. Порхаю по ванной, кажется, даже что-то тихо напеваю. Старательно маскирую следы слез косметикой, пытаясь не перестараться и не накраситься как на корпоратив, который нам даже не обещали. Возле шкафа вожусь особенно долго. Выбираю красивое белье, которое зачем-то хранила для особенных случаев. Впрочем, сегодня особенный день. День, когда я назвала бывшего тем словом, которое он заслуживает.
И платье. Почему бы и нет? Колготки только потеплее… ну, такие, мехом внутрь. Ну а что? Мне почти сорок. Я знаю, как лечить простуду, но это не значит, что я жажду ей обладать.
Перед выходом проверяю мобильный и немного теряю боевой настрой: Марк не писал и не звонил. Да, мы только вчера пили кофе, а сегодня еще слишком рано, но я бы не отказалась от ненавязчивого «доброе утро». А самой писать как-то… в общем, подожду. У него свой бизнес, кажется, сеть магазинов спортивного инвентаря, если я правильно запомнила, утопая в болоте его глаз. Так что, он вполне может быть уже страшно занят или, напротив, еще даже не проснуться. Или ему просто нет до меня никакого дела, что тоже нормально и не повод для расстройства.
Сегодня у меня праздник. Первый день новой жизни.
— О-ла-ла, — пропевает Надежда, как обычно приехав раньше и поджидая меня у стойки ресепшена. — Какая конфетка! Свидание? С тем зеленоглазым?
— Лучше!
— Что может быть лучше свидания с красавчиком? — уточняет с сомнением.
— Извинения, — провозглашаю торжественно, подняв указательный палец вверх.
— Юлька! Очухалась! — ахает Надя.
— Бери выше, девочка, — надменно хмыкаю.
— Нет, — недоверчиво шепчет Надя.
— Да-да, — мурлычу кокетливо. — Бывший собственной персоной.
— Очешуеть! Я в шоке. И как его угораздило?
— Ну… он застал меня врасплох, — морщусь, вспоминая свою слабость. — На полу в коридоре в истерике. Но это нюансы. Он сказал это не чтобы я заткнулась. Он был искренен, Надь. Он распоследний козел, но теперь хотя бы с осознанием оного. Так что не только у меня рога.
— Не хочу прерывать такую интересную беседу, — встревает Ольга, — но у вас обеих через пять минут по клиенту. А кое-кто еще в роскошном изумрудной платье, цвет которого навеян… даже не знаю… мыслями о лете? — заканчивает жеманно, а мы с Надей весело прыскаем и сворачиваем дискуссию. Успеваю только попросить подругу расспросить Мирона. Вдруг в самом деле что-то слышал о нелепых списках с еще более нелепыми, а может, и опасными заданиями.
До обеда нет ни одной свободной минуты и, как назло, три клиентки подряд с антицеллюлитным массажем. Довольно изнуряюще, даже с практикой в несколько месяцев. И никакой эстетики, если уж начистоту. Хотя, как прошедшая через эту адскую пытку, невольно проникаешься уважениям к женщинам, готовым вытерпеть хоть и эффективную, но болезненную процедуру за свои кровные. Мой-то зад подруга наминала после смены совершенно бесплатно.
После второй клиентки иду в комнату отдыха, где за чашкой чая сидят косметолог Лена и третий массажист, Виталий.
— Привыкнешь, — хмыкает Виталий, оценив мой вымученный вид. — Иди сюда.
Он встает, а я мелкими шажками семеню к своему спасителю. Разворачиваюсь к нему спиной, позволяю взять себя под скрещенные руки и поднять, сотворив какую-то хрустящую магию с моей спиной. Виталий еще и мануальный терапевт, но как мужчина любвеобильный и плодовитый, имея на руках четверых ребятишек и пятую девочку на подходе, пашет на двух работах.
— О, да, — стону с наслаждением и на пару секунд прикрываю глаза. — Ты чудо.
— Я в курсе, — подмигивает мне Виталий и возвращается за стол.
— Кто он? — играет бровями Лена.
— Кто он кто? — удивляюсь и смотрю на часы.
— Тот, ради которого ты изменила прическу и накрасилась.
— Точно! — поддакивает Виталий. — А я думаю, что не так!
— Все с ней так, — шикает Лена. — Даже более чем…
— Так, мне пора, — отмахиваюсь от обоих, разворачиваюсь к двери и тут вплывает Надежда с блуждающей улыбкой на лице. — А вот это уже интересно! — фыркаю, наблюдая за ней.
— Потом расскажу, — томно вздыхает Надюша. — Тебя там уже заждались.
— Да прям уж, — бурчу, еще раз посмотрев на часы. — Запомни мысль.
— Такого не забудешь…
Только головой покачиваю и с улыбкой выхожу, не заподозрив подвоха. Стучу в дверь массажного кабинета, слышу глухое «да!», машинально открываю дверь и прохожу, только спустя несколько шагов сообразив, что голос мужской. Уже собираюсь извиниться и выйти, чтобы уточнить, в самом ли деле мужчина записан на антицеллюлитный массаж, как вдруг лежащий на столе приподнимается на локтях.
И с широченной улыбкой от уха до уха смотрит на меня своими наглыми зелеными глазами.
— Привет, — говорит Марк.
— Ну уж нет, — заявляю категорично, сердито тыкая в него пальцем. — Нет, нет, нет и еще раз нет!
Здорово самой себе напоминаю заполошного импульсивного Ильдарчика, но это не останавливает меня. Разворачиваюсь на пятках и покидаю кабинет.