Любимых не отпускают (СИ)
— Разве я мог позволить тебе петь чужие песни?
Не так я представлял себе этот разговор. Не в машине и не перед няней. Однако переигрывать уже поздно. Катков лишился всего, а значит будет кусаться, пока я его не закопаю.
— Я… — Ева отворачивается к окну. Прячет от меня лицо. — Я жила этими песнями. Каждый концерт, каждую репетицию… Я плакала над ними…
Замечаю, как вздрагивают ее ладони.
— К сожалению, я не знал о беременности. Если бы Катков хотя бы намекнул о твоем положении, я бы убрал все туры. Вместо гастрольной команды нанял бы тебе хороших пиарщиков и увез бы подальше от всех.
— Я сама запретила ему говорить, — ошарашенно шепчет Ева. — Мы боялись, что ты потребуешь…
Не договорив, она оглядывается назад и с любовью смотрит на нашу девочку.
— Я догадываюсь, кто вбил тебе в голову эту ересь, — произношу вслух, а про себя добавляю: — И знаю, кто ему за это заплатил.
Мысль о платеже возвращает меня к жене.
Несмотря на слепоту, Ирма далеко не дура. Уже скоро она и без своих шестерок поймет, что дело движется к разводу.
Скорее всего, у меня в запасе не больше недели. Потом, потеряв веру, она свяжется с Внуковым, и начнется двойной прессинг.
Ирма будет полоскать мне мозг истериками и упреками. Забыв о том, что именно она в тот злосчастный день была за рулем, вновь обвинит в своей слепоте. А ее бывший любовник сольет в сеть часть компромата.
Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться какую именно.
Чтобы зацепить и Еву, Внуков вытащит на свет первую попытку изнасилования. Ту самую, когда я чуть не убил урода, напавшего на мою девочку, а потом отправил Аллу подчищать хвосты.
В лучшем случае все закончится скандалом в СМИ и парочкой публичных разоблачений. В худшем — придется общаться с прокурором.
Лаевский уже готов к такому развитию событий. С этой стороны я заранее подстелил себе соломку. Но хотелось бы выкрутиться без всего этого дерьма.
Без показаний Евы. С подробным рассказом, как все происходило и воскрешением в памяти того кошмара.
Без тонны грязи, которую выльют на нее в прессе.
Без обвинений…
Для меня — в нанесении тяжких телесных повреждений. Для Евы — в несообщении.
Нужно всего лишь выкрасть у ублюдка компромат до звонка Ирмы — поторопить новую подружку Внукова. И лишить урода удавки, которой держит меня уже пять лет.
— Почему мне кажется, что даже сейчас ты рассказал только часть правды? — Ева будто чувствует мое напряжение.
— Мой ответ прежний. Иногда лучше не знать. — Мы останавливаемся возле дома. Того самого, где встретились впервые.
— А это… — Судя по шоку на лице, лишь сейчас моя девочка замечает, куда я ее привез. — Рауде, да твою… Ты серьезно?
— Серьезнее некуда. С тех пор как я позвал тебя в группу, в нем никто не жил. Я попросил службу клининга сделать генеральную уборку. Но для Вики нужно купить все новое. Детей в этом доме никогда не было, и… — улыбаюсь. — Никто не думал, что появятся.
Глава 36. Высокие ставки
Лео
Первой в дом вбегает Вика.
Стоит открыть дверь, малышка влетает в просторный коридор, сбрасывает замшевые сапожки и, быстро осмотревшись, с радостным криком: «Класс!» прыгает на диван.
— Папа, мне так нравится! — опрокидывает она грузовик с бальзамом на мою душу.
— Я рад. — В горле першит.
Невозможно привыкнуть к этому «папа». Каждый раз как прямой разряд в сердце.
— Этот дом раз в десять больше всех квартир и номеров, где мы раньше жили, — восторгается няня.
— С другой стороны есть бассейн и зона барбекю. — Я тяну вбок тяжелые жалюзи в гостиной, и перед нами открывается внутренний двор. Место, где в прошлом любил устраивать вечеринки мой племянник. И где второй раз я услышал пение Евы.
— Если там поставить батут, Вика и в дом заходить не будет, — с откровенным намеком произносит няня.
— Завтра поставят, — ловлю налету. — Через полчаса сюда придет мой помощник. Он подготовит список покупок. Можно добавить все, что посчитаете нужным.
— Отлично. — Марина смотрит в сторону витой лестницы. — И что, жить здесь будем лишь мы?
— Этот дом я когда-то купил для сестры и племянника. Но они оба проживают за границей и не спешат на родину.
С интересом наблюдаю за молчащей Евой. Она последней переступила порог и сейчас напряженно рассматривает интерьер.
— Мы в этом году так часто переезжали, что Вика даже друзей завести не успела. Только познакомится, и нам на самолет, — вновь переключает на себя внимание няня.
— Я не представляю, есть ли здесь рядом какой-нибудь детский сад. Но, как разберемся с основными проблемами, обязательно займусь поиском.
Знаю, что тороплюсь с таким обещанием. Мы не согласовывали с Евой планы на будущее. Однако и после намека на детский сад она ничего не говорит.
Словно потерялась во времени, Ева растерянно ходит по дому и нервно мнет в руках ремешок своей сумочки.
— Пожалуй, я вас оставлю. — Не хочу делать ей еще хуже своим присутствием. — Если что Ева знает, где здесь что. А мой помощник привезет продукты и кое-какие игрушки для Вики, чтобы она не скучала.
***Выгонять себя приходится почти насильно. Мне интересно наблюдать за эмоциями своих девочек. А еще дико хочется украсть старшую из них и наедине самым древним на свете способом вылечить ее от тревоги.
Желание сгрести Еву в объятия настолько сильное, что, отъехав от дома, я сдаю назад. Болезненно залипаю взглядом на окнах. И лишь через минуту, прокляв и Каткова, и Внукова, и самого себя, снова начинаю движение.
Из-за пробок и бесконечной череды «красных» светофоров на встречу приезжаю с опозданием. Гость уже ждет меня в рабочем кабинете клуба. А разложенные на столе бумаги и пустая кофейная чашка намекают на готовность начать разговор без растанцовки.
— Насыщенный день? — ухмыляется Штерн, когда сажусь на свое место.
— Бывало и хуже. Катков все планы под откос пустил. Из-за этого дятла пришлось досрочно афишировать нашу связь с Евой и публично признавать Вику. — Снимаю пиджак и сразу же беру в руки документы.
— Я уже видел пресс-конференцию. Красиво. — Одобрительно качает головой Дима. — Впрочем… думаю, вас раскрыли еще в больнице. Ты там не сильно скрывался.
— Времени не было. Когда Ева сообщила о болезни дочки, стало не до безопасности.
— В любом случае работаем с тем, что есть. — Штерн кладет передо мной распечатку разговора.
— От Алины? — Обычно мы не упоминаем вслух имя любовницы Внукова, но в этом кабинете проверен на прослушку каждый сантиметр.
— Да. Она сейчас с объектом на Гоа.
— Третий переезд за месяц? — Вчитываюсь в текст. — Раньше он так не бегал.
— Нервничает. С чуйкой у этого мошенника полный порядок
— Поэтому и компромат с собой не возит. — Дохожу до строчки, где Алина спрашивает о папке с документами, а Внуков хвалится банковской ячейкой.
— Благо, он пока не в курсе, что мы знаем, где хранятся копии. И в любой момент можем их изъять.
— Изымать будем только с оригиналами. Чтобы не спугнуть. — Это мы уже обсуждали. Диму точно не нужно учить работать. Проговариваю скорее для себя.
— Если это где-то в Европе, получить доступ будет непросто, — честно признается Штерн. — В ряде стран я еще решу. В Венгрии, в Болгарии, в Греции… Но если он умудрился снять ячейку в Швейцарии или в Дании, мы не дотянемся. Там даже мои связи в Интерполе не помогут.
— Нужен точный адрес. — Тру замыленные глаза. — И поскорее.
— По моим расчетам у нас не больше недели. Мои парни прослушивают номер Ирмы. Они смогут заблокировать звонок Внукову. Возможно это даст нам день или два. После она найдет другой способ связаться.
— Ты знаешь мою жену не хуже меня самого.
— Нам было бы проще, если бы я знал еще и ее любовника, — невесело усмехается Дима.