"Фантастика 2025-59". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Дин, будут говорить, что я из торжественного зала из штаба утащил, — смеялся Генка.
Действительно, ярко-красное поле с зелёным кантом по краям с двух сторон, напоминало ту дорожку, по которой маршировали при принятии присяги солдаты в торжественном зале.
А вот в спальню я просто купила два одинаковых ковра сине-бело-голубых цветов. Один был на стене, второй на полу. Даже при учёте того, что жили мы скромно, а зарплаты были хорошими, накопления за последние пару лет были почти полностью потрачены на обстановку и отделку новой квартиры. И это ещё при условии, что например мебель мальчикам и на кухню делали наши плотники, из части. Они как-то так обжигали дерево, что оно не портилось, а становилось просто темнее по краям, и этот рисунок был разным каждый раз. Такие кухни уникального вида и точно в размер, были почти у всей части.
  
Перед отъездом за детьми, мы обходили готовую к нашему возвращению квартиру.
— Как в музее, — улыбнулся Генка. — А ты всё Эрмитаж, Эрмитаж.
У мальчишек была примерно такая же реакция. Вернувшись они полдня ещё ходили и настороженно осматривались. Зато лестница привела младшего в восторг. Он аж визжал, забираясь наверх и держась за балясины двумя руками. А уж верёвочные качели, повешенные пока вместо гимнастических колец, и вовсе стали маяком для определения местонахождения детей.
Вернулись мы вовремя. Как раз на празднование первого дня рождения ребёнка Риты и Влада. Правда вместо ожидаемого Кирюхи родилась Кира. Впрочем папа Влад утверждал, что именно девочку и хотел, а про мальчика так просто говорил, чтобы не сглазить.
— Моя, да? Моя? — не отходил от кроватки маленький Эдик Елизаров. — Мне отдашь, да?
— Вот, ещё только родилась, а уже жених имеется, — смеялись мы.
Смеялись мы на таких семейных посиделках часто. Дышали полной грудью, всегда впереди были цели, было к чему стремиться. Семейные праздники, поездки в Лопатино и на Кубань, к Марии Борисовне, только добавляли красок к обычной жизни.
Ещё в первый свой приезд к ставшей нам как родной хозяйке, я тихо предупредила её о Мишке.
— Пойдём, что покажу. — С улыбкой поманила она меня. — Помнишь перед твоим отъездом, дворняжка прибилась?
Рыжую и игривую собачку я хорошо помнила.
— На следующий год покрылась, но щенков скинула. Смотрю, пропадать стала. А потом привела вот этого. Кабыздоха. Мать его то ли бросила, то ли прибили, а я не сразу поняла, что за приëмыша мне Жуля привела. Щень он и щень, — улыбалась Борисовна.
— Странный какой-то пёс, — что-то меня смутило.
— Пёс, ага, как же. Волк это. Вон какой уж вымахал. А от мамки своей приёмной не идёт, кусок повкуснее ей несёт, спать ложится, так, чтобы её греть. И попробуй замахнись. — Хмыкнула Мария Борисовна.
— Рычит? — поняла я смысл этого рассказа.
— Волки не рычат, они сразу нападают. Вместо предупреждения морда гармошкой и загривок дыбом. А так, короткий рык, и всеми клыками в горло. — Рассказала мне Борисовна.
Родная бабушка Миши писала письма, иногда звонила. Когда мальчику исполнилось восемь начала просить его на каникулы. Я, уезжая к сёстрам на Байкал, делала крюк, чтобы в аэропорту передать его бабушке, а Гена забирал.
Что что-то идёт не так, мы поняли не сразу. Мальчик приезжал от бабушки какой-то хмурый и без настроения. Когда правда выплала наружу, я устроила такой скандал, что соседи прибежали с вопросами, что у нас случилось.
С момента своего возвращения к мужу, я приобрела привычку, которой следовала неукоснительно. Я всегда сообщала, когда и на чëм я приезжаю, а при появлении в части звонила с кпп домой. И если было ещё рано, то шла на работу. В тот день, вернувшись с города, куда я отвозила документы в районо, я позвонила домой. Мальчики ответили, что папы дома нет. Тогда я набрала штаб, и узнав, что командир опять где-то на территории, попросила дежурного передать, что я вернулась в часть. И спокойно направилась в детский сад, радуясь, что мне не нужно, как другим заведующим отчитываться по питанию и за зарплату, так как мой садик был на балансе части.
— Дина Тимофеевна, тут к вам Миша, — постучалась в кабинет одна из нянечек.
— Что-то случилось? — визит ребёнка на работу меня удивил.
— Да нет, — хмурился Мишка.
— Миш, — отложила я в сторону документы. — Давай честно? Тебе через две недели ехать к бабушке, а ты мрачнее день ото дня. В чëм дело? Не хочешь ехать?
— Не знаю, нужно ли потом возвращаться, — удивил он меня ответом.
— А что так? — начала расспрашивать я.
— Тёть Дин, мы можем поговорить по-взрослому? — спросил он хмурясь и сцепив руки.
— Хорошо, по-взрослому, так по-взрослому, — кивнула я, внимательно рассматривая этого взрослого, которому только в начале апреля исполнилось одиннадцать.
— Я всё знаю, про папу, и про то, как я появился, — выдал Миша.
— Миш, но мы ведь никогда не скрывали, что у тебя другая мама, просто никто не знает, где она есть. А папа твой вот он, — осторожно подводила я его к причине таких мыслей.
— Да, — согласился со мной ребёнок. — Но ведь папа хороший человек?
— Хороший, — согласилась я, видя, что мальчишку нужно только выслушать.
— И как офицер он хороший. Его в той части до сих пор помнят, фотография его на аллее почёта. Так может, если я мазолить глаза не буду, ты его простишь за тот проступок? Он же раз только оступился. Ну слаб на передок оказался, — горячо убеждал меня Мишка.
— Чего-чего? На что он слаб? — эта странная фраза, прозвучавшая от одиннадцатилетнего ребёнка, звучала так странно, что я рассмеялась.
— На передок, так баба Шура говорит, — буркнул Мишка.
— Миш, ты прости, — поняла я, что моя реакция его задела. — Ой, не могу! Понимаешь, Миш, взрослым быть очень не просто. И иногда, взрослые совершают такие поступки, за которые потом нужно нести ответственность. То, что случилось, произошло очень давно. Мы оба научились на этой странице нашей жизни. И, если уж мы с тобой говорим как взрослые, то моя гордость, как женщины, была очень обижена. Но я лишний раз убедилась, что могу и должна уважать своего мужа, как достойного человека и мужчину. В том числе, и потому, что он не бросил тебя и не отказался от ответственности.
— То есть я вам не мешаю? — уточнил заметно повеселевший Миша.
— Вообще ни разу такого не было, — честно ответила я.
Узнать первоисточник таких знаний, мыслей и планов труда после этого не составило. Недолго подумав, я решила, что нужно идти домой. Как у командира части, у нас дома был телефон с выходом на межгород. Отправив детей гулять, я набрала код междугороднего коммутатора и заказала разговор с давно покинутой частью.
Бывшая повариха на прямой вопрос даже не отнекивалась.
— И чего? Парень уже вырос. Это не со слюнявым мелким мучаться. И полы можно велеть помыть, и убраться, и в магазин. Чего он у вас там отсиживаться будет? Да и тебе он зачем, мужевы гульки вспоминать? А мне и помощь по дому, да и денежка хорошо помогала в своё время, и сейчас лишней не будет, — слышала я в трубке.
— То есть, — бешенство накрыло меня так, что мне было всё равно на замершего на пороге мужа и шмыгнувших на лестницу детей. — Вам не хотелось больше возиться с маленьким ребёнком, и поэтому вы спихнули Мишу отцу. Но потом поняли, что вместе с ребёнком исчезли и деньги, которые вы на него получали. А тут и мальчик подрос, и вы решили, что пора и деньги вернуть, и работника по хозяйству получить, чтобы задания ему нарезать? И поэтому настраивали мальчика, что он здесь не нужен, мешает, и что у отца из-за него проблемы с женой?
— А тебе-то что? Не убудет от тех денег с вас, а прав вы на Мишку не имеете, — ответила мне повариха.
— Мы прав не имеем? — последнее, что я смогла спросить спокойно.
А потом я как взбесившаяся лошадь, закусила удила. Орала я так, что потом хрипела два дня. Что если ещё раз, хоть один писк и напоминание о себе, я до Кремля дойду, подниму всю подноготную до седьмого колена, всю недостачу высчитаю по столовой за всю её жизнь, и доживать баба Шура будет свой век в Воркуте.