Последний день магии. Душа лишенца

– Не знаю. Может быть, это хотя бы их задержит.
– Окей, – согласилась она, повторив за Августом слово из чужого мира.
Они проезжали лес насквозь, двигаясь вдоль ручья. Доехав до места, где Рэймонд разбил лагерь, Рина спешилась и присела на корточки. Коснулась земли.
Вокруг замелькали прозрачные люди, словно привидения. Вот Август и Вэл подъезжают в сопровождении того странного мужика в белом. Видения исчезли, но через секунду вновь появились, показывая более позднее время – Август выскочил из шатра, забрался в седло и умчался прочь.
– Придурок! – не выдержал настоящий Летов. Если бы он тогда не сбежал, возможно, уже помирился бы с Риком и нашел бы способ вернуться домой.
– Не знаю, почему, но на всякий случай – согласна, – ухмыльнулась Рина.
Привидения возникали и исчезали, словно нарезка фильма, и всего за несколько минут Август просмотрел краткое содержание целой ночи. Ничего интересного не происходило: люди веселились у костра, потом разошлись спать. Утром лагерь быстро собрали и уехали, и за привидениями остался едва заметный подсвеченный след в виде едва заметной светящейся нити.
– Она не исчезнет? – уточнил Август. Рина покачала головой.
– Я научу тебя этому, как только будет время. Если будет… Так ты хотя бы не потеряешься в чужом мире. Поехали.
Рина вновь забралась в седло, и они двинулись дальше. Ехать пришлось чуть медленнее – иначе нить терялась в лучах солнца.
– У тебя конь или лошадь? – спросил Летов.
– Лошадь, конечно. Ты совсем не разбираешься? Вы в вашем мире пешком ходите?
– Мы ездим на машинах. Такие огромные металлические коробки, которые перемещаются в десять раз быстрее коней!
– Звучит как отличный способ самоубийства, – заметила Рина. – Блин, не спросила у Франца, как звать мою лошадку.
– У меня есть предложение, – сказал Август.
– Миссис Лошадь?
– Откуда ты…
– Ни за что! Я придумаю что-то нормальное.
За небрежными разговорами прошло несколько часов. Рина старалась говорить как можно отстраненнее, отшучивалась, но Август внимательно наблюдал за ней.
«Храбрится!»
Рина то и дело оглядывалась, подгоняла свою лошадь, но потом, будто взяв себя в руки, вновь притормаживала. Августу было проще – за его жизнью никто не охотился.
– Если эти палачи забирают магию, зачем они охотятся за тобой? – спросил Летов. – Ведь ты, по сути, просто отказалась помогать лишенцам. А лишенцами их сделали те же палачи!
– Не ищи здесь логику. Эти гады просто хотят убить всех непокорных. Меня, например. Не дождутся!
Август размышлял, что, если его увидят рядом с «девчонкой-убийцей», наверняка это ничем хорошим не закончится.
«С другой стороны – что они мне сделают? Убивать не будут точно, я ж ничего не натворил. Магию заберут – на здоровье! Один фиг ничего не умею», – думал он, но все равно волновался.
К моменту, когда они добрались до нужного места, Август уже еле сидел. От долгой поездки в седле затекли ноги и не только. Хотелось слезть и пройтись, потянуться, но при этом Летов твердо решил держаться до последнего. Не показывать же девчонке, что он устал? Она держалась превосходно, будто и не устала вовсе.
– Кажется, мы на месте. Тут не проедем, слезай, – скомандовала Рина, и Август мгновенно спустился, едва устояв на ногах.
– На корабле качает от морской болезни, а если мутит от поездки на коне – это как называется? Конная болезнь? – спросил Летов.
– Это называется «плохой наездник». Идем!
По узкой тропинке между высоких покрытых мхом валунов ребята забрались на холмик.
– Чувствуешь? – спросила Рина.
– Что?
Август недоуменно покосился на спутницу, но та промолчала. В душе зародилось сомнение: все-таки такая странная она! Целую деревню бросила погибать, не сотворит ли того же и с ним? Вдруг все это хитроумная ловушка?
– Что ты задумала?
– Август, успокойся, – Рина попыталась коснуться Летова, но тот отшатнулся.
– Решила и меня убить? Что у тебя здесь, ритуальное место? Я не пойду туда!
Летов сбежал по узкой тропинке, зацепился ногой за корень какого-то растения и растянулся по земле. Рина неторопливо подошла и с насмешкой посмотрела на Августа.
– Ну ты и паникер. Здесь опять магический барьер. Нам нужно его пройти.
– Какой нафиг барьер?
– Как в городе, помнишь? Где я заплакала. Он действует на тебя как гипноз. Ты будешь придумывать что угодно, лишь бы не идти туда. Но стоит осознать, что это искусственная преграда – и она исчезнет.
Август недовольно поднялся и отряхнул руки. Помутнение прошло, перед собой Летов вновь видел обычную девчонку, а не серийного маньяка.
– Мне на минуту показалось, что ты хочешь меня убить.
– Иногда – да.
Они вновь поднялись на холм, на этот раз не испытав никакого дискомфорта.
«А вдруг вся магия – в голове?» – подумал Август, но не успел как следует поразмышлять над этим.
Перед ними оказался широкий плоский камень, похожий на неглубокую тарелку, в центре которой находилась кучка обуглившихся… деревьев? Черные бесформенные фигуры, наваленные друг на друга, давным-давно сгорели. Август приблизился к центру камня и пригляделся.
«Похоже на пепелище от огромного костра».
Летов коснулся пальцем одной из бесформенных прогоревших головешек, и она осыпалась на камень пепельным дождем.
– Лучше ничего здесь не трогай, – предупредила Рина.
– Почему?
– Видишь знаки на камне? Что-то магическое, я не разбираюсь в символах. Давай лучше посмотрим, что тут происходило. Я чувствую огромный магический заряд, будто бы даже воздух дрожит от напряжения! Не знаю, что это все значит.
Август отошел к краю камня и стал ждать. Рина, как и на месте лагеря, наклонилась и коснулась пальцами плоской поверхности. Вокруг вновь замелькали картинки. Один из людей прошел прямо сквозь Августа, и он с удивлением узнал Вэла. Он был здесь!
Видения замелькали, как обрывочные кадры фильма: десяток людей поднялся на каменное плато.
Все исчезло.
Вэла поставили в центр. Не сопротивляется.
Тишина.
Безжизненное тело Вэла оттаскивают в сторону.
– Что за ерунда? – забеспокоился Август.
В центр встают Рэймонд и его отец.
Их неподвижные тела кидают поверх Вэла. Какой-то солдат кончиком ноги подталкивает руку, чтобы не мешалась под ногами.
Три десятка тел сложены в центре плоского рунического камня. Один из людей щелкает пальцем, и трупы – они точно мертвы! – загораются!