Нуария

– Не за что, скажи лучше, как ты думаешь, нам с Галей стоит сегодня поговорить? – спросила Вера.
– Я думаю, затягивать нет смысла.
Пара в молчании поднялась на третий этаж. Позвонили. Через несколько секунд щёлкнул дверной замок. На пороге их встретили Галя и Женя, одетая в пижаму. Обе казались немного запыхавшимися и взволнованными.
– Добрый вечер, а мы думали, вы в одиннадцать вернетесь, – поздоровалась няня.
– Добрый вечер, – одновременно произнесли родители.
– Мы решили вернуться чуть раньше. Не дали процессу дегустации развиться, – туманно пояснила мама Жени, бросив взгляд на мужа, – а вы чем занимаетесь? Какие-то вы нервные.
– Мы сказку собирались читать, – сказала Женя.
– Да, только сначала надо почистить зубы перед сном, – сказала Галя.
– Уже бегу, – буркнула девочка и убежала в ванную.
Взрослые проводили её взглядом. Няня повернулась к родителям, собираясь что-то сказать, только слова застряли в горле. Вместо этого она посмотрела в сторону гостиной. Родители Жени проследили за её взглядом, однако ничего необычного не увидели.
– В чем дело? – спросила Вера Кирилловна, отдавая пальто мужу.
Галя повернулась к ней.
– Ничего, показалось, какой-то шум.
– Шум?! – переспросила мама Жени. – Мне кажется, это вода на кухне течет.
Прислушавшись, можно было услышать, что на кухне действительно течет вода. А если прислушаться получше, становился слышен и легкий звон, словно кто-то тихо и аккуратно, но очень-очень быстро складывает посуду.
– Похоже, забыла выключить, – сказала девушка. – Я сейчас.
– Пойдемте вместе, мне надо руки помыть, – сказала мама. – Да не волнуйтесь вы так, Галь, можно подумать, преступление совершили, – добавила она, увидев, как та побелела.
– Слава богу, – выдохнула Галя, услышав, что звон прекратился.
– Галь, не надо так нервничать из-за пустяков, пойдемте на кухню, мне надо с вами поговорить. Юра, ты идешь?
– Сейчас, пальто повешу.
Дамы ушли на кухню, Юрий Степанович же остался в прихожей. Он неспеша повесил оба пальто в шкаф, деликатно снял обувь, взглянул на себя в зеркало, развернулся, собираясь идти на кухню, но так и замер с поднятой ногой. Он снова медленно развернулся и взглянул в зеркало, затем обернулся еще раз, посмотрел себе за спину и снова устремил взгляд в зеркало.
Женин папа не поверил своим глазам – налицо было явное несоответствие: если верить тому, что он видел за спиной, то дверь на лестничную площадку наглухо заперта, и он был в прихожей совершенно один. В то же время в отражении он явно разглядел, как из квартиры на лестницу выходила какая-то нелепая четверка: молодой мужчина, старик и двое детей, хотя нет. Мальчик примерно Жениного возраста, который Юрию Степановичу даже показался знакомым, и уродливый синий коротышка в мятой одежде и с футляром для скрипки на плече! Он видел, как они вышли из квартиры, а дверь за ними захлопнулась сама собой и закрылась на щеколду! Но ни удара о дверную раму, ни щелчка Женин папа не услышал. Только после этого пространство прихожей и её отражение в зеркале стали соответствовать друг другу.
Юрий Степанович моргнул несколько раз и произнес известнейшую фразу из фильма «Полосатый Рейс»:
– Мистика.
Он подошёл к двери, проверил, действительно ли та закрыта. Сделал глубокий вздох и распахнул её. Лестничная площадка оказалась пустой. Хирург выдохнул с облегчением, но, когда обернулся, его сердце замерло на пару секунд. Всё в том же распроклятом зеркале он увидел отражение той же четверки, стоящей возле дверей лифта! Причём все они с недоумением наблюдали за ним, а когда поняли, что он смотрит на их отражение в зеркале, запаниковали. Мальчик начал что-то кричать, указывая на зеркало, старик схватился за голову, а молодой мужчина начал отчаянно жестикулировать. Из всей компании только синий карлик сохранил спокойствие. Он подождал, пока приедет лифт, и крикнул всей компании: «Тихо!». Юрий Степанович услышали лишь глухое эхо его голоса, но всё же услышал! Это его добило, бедняга прислонился спиной к дверной раме и медленно сполз вниз. Тем временем карлик открыл дверь лифта и сделал всем знак заходить. На беззвучный вопрос пожилого мужчины, что делать с Юрием Степановичем, он махнул рукой и шагнул в лифт. Все остальные переглянулись и последовали за ним. Лифт уехал, спустя минуту отраженная в зеркале оранжевая кнопка вызова погасла, показывая, что лифт освободился.
Женин папа просидел на полу пару минут, затем всё-таки поднялся на ноги, закрыл дверь и поплёлся на кухню, повторяя:
– Больше никогда не пить вино после коньяка. Больше никогда…

Вампиры, Шум и Матвей вышли из подъезда и остановились на тротуаре, поглядывая на окна. Прошло некоторое время, а потом из окна комнаты Жени вылетел дедушка «В». Плавно покачиваясь в воздухе, он медленно опустился рядом с печальной компанией.
– А где Женя? – спросил Шум, чтобы хоть что-то спросить.
– Переодевается, сейчас спустится, – ответил дедушка. – А Юра валерьянку пьёт. Он уверен, что всё дело в коньяке и вине.
– Видите, что я говорил. Он сам себе объяснение придумал, – сказал Шум, но как-то неуверенно.
– Придумал, да вот только состояние его не очень, – мрачно заметил Матвей.
– Здесь мы ему ничем помочь не можем, мы и так много сделали, сбежав оттуда в рекордно короткие сроки, – вздохнул домовой.
– А Женя знает про дядю Юру? – спросил Коля.
– Конечно, знает, а вот и она, кстати, – сказал дедушка, глядя вверх. Перед окном Жениной комнаты мелькнула маленькая тень, через секунду девочка уже стояла на тротуаре. В отличие от дедушки она предпочла скоростной спуск.
Дядя Серёжа шагнул к девочке:
– Жень, как твой папа? – тревожно спросил он.
– Ничего, испугался немного, – вздохнула девочка.
Вампир присел перед ней на корточки.
– Извини, я не сумел заставить его не видеть и отражение тоже.
– Вы не виноваты, не волнуйтесь, теперь главное, чтобы он успокоился.
– А вот и грешники, ну и не стыдно вам пластических хирургов пугать? – спросила Галя. Все, кроме дедушки, подскочили: никто и не заметил, как та вышла из подъезда.
– Галь, не надо, все и так как на иголках. Скажи лучше, как он там? – заступился за друзей дедушка «В».
– Да всё с ним в порядке, уже смеётся над этим, – сказала няня, и все вздохнули с облегчением. – У меня еще одна радостная новость: меня попросили присматривать за Женей и после каникул.
– Здорово! – обрадовалась девочка.
Галя повернулась на голос.
– А, ты уже здесь, проказница? А что же не показываешься?
Женя тут же моргнула и вышла из тьмы.